Сердцебиение

История о снеге и о смерти.
Снег, который шел всю ночь, прекратился, из-за отлогих вершин белых гор поднималось утреннее солнце. Все за окном сверкало и переливалось, прямо ослепнуть можно.
С крыш снег еще не счищали. Возле домов он лежал целыми сугробами, кое-где на нем оранжевела брошенная кожура мандаринов.
На столбах изгороди лежал снег, колючая проволока местами порвалась. Кое-где на голых ветках еще висели обледеневшие яблоки.
Но в отличии от "смерти" природы, которая всегда возрождается, есть смерть человеческая, что означает уход навсегда. Маруяма тонко описал, как разные люди воспринимают этот факт, как переносят потерю близких. Но лично для меня рассказ оказался несколько "суховат" и тесного контакта с героями я не почувствовала. Однако надо признать, что Маруяма, как новый для меня автор, заинтересовал, и думаю, что стоит прочесть остальные произведения из сборника "Сердцебиение" .

6 / 10

Четыре произведения, которые отличаются содержанием, способом повествования и жанром. Про каждое из произведений я постараюсь оставить свое мнение.

"Течение лето"
Сам рассказ довольно повседневный и обыденный. Герои, их мысли и действия не выделяются чем-то особенным. И под этой повседневностью, которая нарушается в ходе сюжета, автор поднимает тему право лишать жизни других, ведь недаром герой, для кого эта работа превратилась в рутину, в конце рассказа задаёт вопрос: "Вот подрастут дети, узнают, где я работаю, что они скажут?".

"В снегах"
Главная тема этого рассказа это смерть в глазах ребёнка. Тадао впервые сталкивается с ней, когда мама сообщает ему о смерти его бабушки. Потрясён ли он? Чувствует ли грусть от постигшего его известия? Нет. Объясняется это тем, что мальчик не знает, как относиться к смерти бабушки. Слёзы матери и её скорбь для него чужды и он не знает, как реагировать на это, да и судя по всему отношения между внуком и бабушкой были не совсем тёплыми. Единственное, что его интересует это охота на зайцев вместе с дедушкой, которого он любит.

"Плачь по луне"
Скажу сразу, что оно сильно выделяется, по сравнению с двумя предыдущими произведениями в этом сборнике да и последующего произведения. Автор в этот раз решил удивить читателя, написав этот рассказ в непривычной для нас поэтической форме. Но это только пошло на пользу сюжета, который, благодаря этой форме, смог раскрыться во всей своей глубине. Можно подумать, что история сама по себе не замысловата, но в этом и состоит шарм повести. 4 времени года: Весна, Осень, Лето и Зима. 40 лет. И ня протяжении этих лет мы следим за судьбой безымянного героя. За это время много чего успело поменяться. Поменялись люди, поменялись нравы. Но не изменился сам герой. Он был свидетелем, как город медленно, но верно разрушал вековой деревенский уклад, как делал из людей - хозяев земли и своего дома - придатками для растущей капиталистической экономике. И это с ужасом замечает герой, но сам он остался тем же, кем и был лет 40 назад.

"Сердцебиение"
Вот эта повесть меня сильно удивила. После прошлых работ автора Сердцебиение выделяется своим темпом и напряжённостью. Маргинальный герой, которого то можно то пожалеть, то осудить, пытается понять, что стоит за душой у другого безымянного героя, который идёт это. По своей ли воле Он собирается это сделать или же он всего лишь безвольная кукла в руках более сильного мира сего? Испытывает ли Он в глубине души страх? И какова его, героя, роль в это предстоящем событии? Автору удалось создать действительно интересного персонажа, за которым вместе с главным герой, следишь и пытаешься разгадать его, а концовка даёт понять, что в любой момент от былой уверенности и бесстрашия не останется и пылинки.

Двойственные впечатления. Книга представляет собой сборник из четырех рассказов, один из которых просто прекрасен (Плач по луне). Настолько текст поэтичен, настолько наполнен смыслом, что после прочтения долго сидишь и смотришь в стену. Еще два - о смерти. Вообще-то, грубо говоря, все о смерти. В любом случае, не зря чувак получил пемию Акутагавы. Истинно японский дух, на мой взгляд, тоже есть. В общем, мне очень понравилось все, кроме главного рассказа - Сердцебиение, который я, судя по всему, не поняла. Чересчур затянуто, чересчур ни о чем. Но читать стоит, однозначно.

Кэндзи Маруяма в своей повести "Плач по луне", как по мне, попытался возродить давно забытый жанр классической японской литературы (с которого и началась, по идее, история литературы в этой стране) - никки, или просто дневники. Получилось у него это превосходно. Конечно, по уровню чувственности это не "Дневник эфемерной жизни", не "Записки у изголовья", но "Плач по луне" - это именно то, каким должен быть жанр никки в наше время.

Эта повесть - жизнеописание обычного крестьянина, любившего в этом мире только двоих: девушку Яэко и яблони. Грубые и жестокие односельчане, такие же родители - все это окружало главного героя первые 30 с лишним лет его жизни, отравляя его собственную жизнь, жизнь Яэко, жизнь яблонь. Как и традиционные никки, "Плач по луне" - это одно большое переживание героя, разбитое в хронологическом порядке, насыщенное описаниями единения человека и природы. Повесть, действительно, прекрасна этим. Но она печальна, даже очень. В ней нет большой трагедии, но та грусть, которую повесть несет с собой, действует на читателя.

Концовка же "Плача по луне" - закономерный итог концентрации всей печали, кружившей вокруг главного героя на протяжении всей его прежней жизни. Под конец лично я только больше убедился в том, что "Плач по луне" - одно из самых печальных и самых прекрасных произведений, которые подарила нам современная японская литература.

Есть у японцев одна особенность: их произведения пропитаны некой печалью. Это не наша русская тоска, когда щемит в груди, а от чего - и непонятно сразу. И даже не некая западная грусть с примесью отчаяния, когда драматично заламывают руки. Эта грусть пропитывает всё бытие японцев, она лелеяна веками и взрощена слезами многих поколений. Отработана до идеала образами и отшлифована стихами. Есть в ней что-то от фатализма, понимания, что всё пройдет, что ничто не долговечно. А еще в ней отчетливо ощущается привкус смерти.

И эта смерть проходит через весь сборник Кэндзи Маруями. Она принимает разные формы, порой она невидима, как в "Сердцебиении". Она может задавать вопросы, как в рассказе "Течение лета", она может окружать главного героя, как в "Плаче по луне". Но она всегда рядом.

На парах японской литературы нам рассказали, что японцы в древности не очень любили лето и зиму. Какой сборник стихов ни возьми, 2/3 приходится на весну, еще столько же - на осень, и несчастные пара стихов на лето и зиму. Причем в сборнике Кокинсю исследователи даже спорили, есть ли здесь в принципе такой раздел как "Зима". А тут 4 рассказа. и везде место действия происходит в эти два сезона.

Кстати, да, этот сборник стоит прочитать хотя бы из-за одного описания этих времен года. Здесь нет тургеневских воспеваний природе на несколько абзацев, но зато лишь с помощью пары слов создается либо удушливая атмосфера лета, либо пробирающий до костей мороз зимы.

На пошлой неделе я отвечала доклад про раздел стихов, посвященных лету. И наибольшая доля стихов (28 из 34) была так или иначе посвящена кукушке. В одном из сборников я прочитала, что в японской поэзии она является вестницей загробного мира. Ничего себе роль, да? Ну и между прочим она - один из главных образов летних стихов. Но это всё поэзия 10 века, Хэйан, давно ушедшее время, как может показаться. Но вот посреди одного рассказа раз - и "раздался крик кукушки". И вроде действие происходит в жаркое душное лето, а вроде...

"Сердцебиение"
Когда я читаю классику, то всегда напоминаю себе о том, что у меня нет права на ошибку. Не смотря ни на что я должна вписаться в заявленные рамки. Ведь это произведение прочли сотни людей до меня, его обсуждали поколение за поколением, оно подверглось морфологическому, лингвистическому и проч. анализам (я не филолог, но подозреваю, что их минимум сотня), классика рассматривали в контексте и вне его, писали научные работы о влиянии на классика современников, творчества ХХХ, природы/погоды/семьи. С его произведений снимали слой за слоем, раскрывая подводные камни и открывая новые смыслы. О нем писали диссертации, дипломы, курсовые работы и школьные сочинения. И вот ты – мелочь пузатая – соизволила наконец ознакомиться с бессмертным шедевром. И страшно не понять. Не оценить, не дотянуться до той планки, которую установил гений. Здесь можно признать поражение и посыпать голову пеплом (как сделала я с «Волшебной горой» Манна), или позорно умалчивать о собственной глупости (мои 4 попытки прочесть «Замок» Кафки).

Когда я читаю современную прозу, у меня есть право на ошибку. И сейчас я им воспользуюсь. Потому что факты таковы – я не поняла эту книгу.

Когда я прочла эту книгу меня охватило два чувства, созвучные в своем негативном подтексте. Отвращение и возмущение. Отвращение (можно сказать отторжение) – преследовало меня с самых первых страниц. Как только я столкнулась с первыми скупыми характеристиками главного героя. Это человек, которого я не могу принять. Мнительный, самоуверенный, глупый, недальновидный, пустой. Он постоянно осуждает других, превозносит себя, реагирует на простые, незначительные вещи пассивной агрессией, замкнутый, и в то же время, постоянно лезущий в душу. Это не мой герой, не мои ценности, и не мои проблемы. Возмущение – потому что такая неоднозначная концовка просто выбила меня из колеи. На протяжении всего романа герой «Сердцебиения» придумывал страшную историю с заговорами, мафией, киллерами, политическими интригами, и чуть ли не с государственным заговором. Его подозрительность, постоянное додумывание к фактам предположений, прогнозирование самого худшего здорово раздражало, и в то же время, готовило к какой-то предметной развязке. Это должно было быть что-то либо подтверждающее его домыслы, или что-то в корне опровергающее (чего, собственно, лично я ждала). Я была даже морально готова к тому, что самого главного героя «заказали». Но Кэндзи Маруяма закончил книгу так... специфически, что нет у меня ответа – что же это было? Фантазии воспалённого воображения? Горе-наемник? Вопросы хочется задавать и дальше, но не хочу оставлять спойлеров…

Дальше...

Я не нашла в «Сердцебиении» того, за что, собственно, я люблю японскую прозу. Герой Кэндзи Маруямы словно лишен национальной идентификации. О том, что дело происходит в Японии можно лишь догадаться. Заменить автора на русское имя и получится очень актуальный рассказ о коренном таком жителе русской глубинки, который бросил работу и семью, чувствуя, что жизнь как-то не удалась… Нет ни пронзительности, ни натянутой струной эмоциональности. Есть глупый и преданный как пес человек, который решил быть «свободным» и которого эта свобода не устроила. И я совершенно не могу представлять этого героя как некий продукт разлагающегося общества, как результат отравляющего политиканства. Я считаю, что это произведение в принципе аполитично. Потому как на первое место здесь выходит мнительность отдельно взятого человека, настолько замкнутого в своем мирке, что политика тут не при чем. Он такой мог уродится и при республике, и при монархии. И не было бы никакой разницы.

Ох… Наговорила я тут. Много эмоций. И не хочется писать только плохое, но ведь я имею право на эту ошибку. Я не приняла и не поняла эту книгу. И теперь у меня есть один вариант, подождать диссертаций и научных статей об авторе, чтобы потом разобраться в этом неоднозначном произведении. А они, я не сомневаюсь, будут, потому как талант Маруяма Кэндзи признан не только в Японии, но и в мире. А значит у меня есть шанс увидеть скрытые смыслы и подводные камни..

Этот сборник показался мне невыразимо прекрасным и, безусловно, заставил задуматься. С японской литературой я практически незнаком (виной тому неудачный опыт с книгами обоих Мураками), поэтому не ожидал настолько глубокой, настолько чувственной прозы. Рассказы пронизаны каким-то едва уловимым изяществом, тонким психологизмом и неподражаемой гармоничностью. Во всех трех ("Плачи по луне" я решил пока отложить) изучается феномен смерти - то, как она врывается в наши жизни и меняет их в зависимости от человека.

"Течение лета" - за него автор получил премию Акутагавы - поднимает проблематику смертной казни. Казалось бы, тема тяжелая, о ней говорили и будут говорить, но, я уверен, никому не удалось сделать это так ненавязчиво и вместе с тем глубоко, как Маруяме. Действительно ли работники камеры смертников выполняют "святую обязанность", избавляясь от "бракованных" людей, или они ничем не лучше своих подопечных? Рассказчик, отец семейства и тюремный надзиратель, старается не думать об этом, потому что легче привыкнуть к выполняемой работе, чем терзаться сомнениями о правильности своих поступков. Вот только:

"В снегах" - самый короткий, но не менее прекрасный, рассказ. Это скорее зарисовка из жизни мальчика, у которого умерла бабушка. Он еще не воспринимает смерть как трагедию, но другим членам семьи это - напоминание о скоротечности жизни. Для него смерть - это убитые дедушкой зайцы и шапка-ушанка, сделанная из их шерсти, и обагренный кровью зверька снег.

И если предыдущие два рассказа я прочитал за вечер каждый, то повесть "Сердцебиение" я мучил непростительно долго - не потому, что мне она не понравилась, просто так вышло. Герой-рассказчик раздражал меня чуть ли не на протяжении всего повествования. То он мучается сомнениями, то твердо намерен довести дело до конца, чтобы сделать в своей жизни хоть что-то важное.

Да, да и еще раз да. В своей самокритичности он попал в самую точку. Этот мужчина занят только собой, постоянно выдумывает какие-то идеи, которыми можно занять себя, но не замечает, что творится вокруг. Он создал для себя высшую цель, чтобы заполнить свою жизнь хоть чем-то, без видимых на то причин решил, что втянут в преступный сговор, и, поглощенный этой мыслью, лишь усугубил положение молодого парня. Своим эгоизмом, своим любопытством и своей паранойей, он все-таки довел дело до конца - но совсем не такого, о котором представлял. Сердце замирает от того, как все оказалось на самом деле.

Обожаю японскую прозу, она создает такое особое созерцательно-медитативное настроение. Но Маруяма мне понравился особенно. Однозначно, одна из лучших книг, прочитанных за последнее время. А еще, он пишет отличные рассказы. А это такой жанр, где редко кому из современных писателей удается отличиться. Все рассказы, которые мне попадались за последние полгода – какие-то блеклые, скучные и невыразительные. Другое дело, Маруяма. У него каждый рассказ – маленький и яркий срез жизни, и герои успевают запасть в душу, не смотря на то, что этого трудно добиться при таком коротком объеме произведения. Все произведения в этой книге – про встречи со смертью, ощущения бессмысленно прожитой жизни или бессмысленности жизни вообще. У японцев в прозе вообще часто проскальзывают подобные мотивы.
Больше всего мне понравился рассказ «В снегах», про первую встречу маленького мальчика со смертью. Он такой мрачный и загадочный. Буйство снега и холод вокруг, мертвые кролики и мертвая бабушка, первые осознания, что все мы рано или поздно умрем, непонимание того, что теперь с этим знанием делать. И все это через призму восприятия ребенка.
«Течение лета» тоже про смерть, но уже в другом контексте. Главный герой работает в тюрьме, в отсеке для осужденных на смерть, и приводит в исполнение смертные приговоры. Тут, скорее наоборот, противопоставление окружающего буйства жизни, пляжа, рыбалки и прочих мелких радостей, и смерти, которая идет рука об руку с этой жизнью.
«Плач по луне». Тут, кроме общей темы этого сборника – смерти, прибавляется еще и ощущение от бессмысленности жизни. Герой сам не знает, для чего он живет, просто плывет по течению, и постепенно наблюдает смерть окружающих, теряет тех, кто ему дорог. Но большинство людей мертвы уже задолго до наступления физической кончины. Вот главная мысль.
Повесть «Сердцебиение» отличается большим объемом и более традиционным сюжетом. Она еще и очень загадочная. Обо многом можно догадаться по намекам автора, но точно ничего узнать нельзя до самой последней страницы.

Этот сборник - три рассказа и повесть - называю про себя "Белой книгой". Не только из-за рассказа "В снегах": белыми мне представляются сами страницы. Читая, различаешь на них не привычные слова и предложения, а, скорее, короткие штрихи карандашом или тушью. "Немногословный" или "сжатый" - не совсем подходящие определения, в каждый момент времени, на каждом шаге понимаешь, что сказано ровно столько, сколько нужно, не больше и не меньше. Совершенно удивительный язык и великолепная работа переводчика - Григория Чхартишвили.

И можно восхищаться одной только формой, но не меньший восторг вызывает и содержание. Я поймал себя на том, что очень и очень глубоко запали в душу не просто герои или события, а, казалось бы, малозначительные детали. "Течение лета", палачи и осужденные, никто из которых не является безоговорочно правым или виноватым, хорошим или плохим, до тех пор, пока -

• это незаметный, негромкий, но окончательный приговор.

  "В снегах" - снова смерть, близкая и очень осязаемая, но в глазах мальчишки вроде бы не слишком страшная. И снова один-единственный штрих: кровь убитого зайца и вопрос - зачем. Когда кровь, зайца жалко.

  "Плач по луне", здесь фразы чередуются - одна короткая, несколько длинных, превращаются в печальный узор, он кажется бесконечным, пока не обрывается на самой последней фразе. Снова снег, который не растает никогда, снежное одеяло и яблони, укрытые им. Все, что положено, я исполнил.

  Наконец, "Сердцебиение". О нем скажу особо: ни разу до этого не приходилось читать детективную повесть, в которой меня совершенно не интересовала развязка - в привычном смысле, вроде банальнейшего "убийца - дворецкий" или гораздо более сложных и неожиданных финалов. Просто потому, что и здесь недосказанность не заставляет задавать вопросы или мучиться поиском ответов: не так важно, как зовут молодого человека без имени, неважно, кто он, что и зачем он делает. Впереди - свет.

  Вспомню еще одну деталь: везде, во всех рассказах, особое внимание уделяется природе и погодным явлениям. Дождь, снег или гроза никогда не случаются сами по себе, они всегда сопровождают те или иные события или эмоции героев, служат иллюстрациями и даже подсказками к тому, что произойдет в следующее мгновение. Спустя какое-то время после прочтения "Сердцебиения" я нашел еще один рассказ Маруямы - "В небе снова радуга". Конечно же, и в нем радуга появляется и долго не гаснет не просто так. И хотя этот рассказ не вошел в сборник, именно из него приведу последнюю, очень важную цитату:

Кэндзи Маруяма родился в 1943 году и проза его в достаточной мере типична для послевоенной японской литературы, подвергнувшейся глобальной американизации. Впрочем, у него американизация эта заметна больше на уровне формы и стиля, лишенного пресловутой восточной созерцательности. Тема, к которой обращается Маруяма, - тема смерти – привычна не только для японской литературы, но и, если позволительно так выразиться, для японского мироощущения вообще.

Живой классик, которого я бы посоветовала включить в школьную программу по зарубежной литературе. Это надо читать. Камерная проза, тонкий психологизм, частый для японской литературы. "Сердцебиение" - сборник, включающий в себя три рассказа и одноименную повесть. Рассказы чудесны, особенно "В снегах" и "Плач по луне". Маруяма играет с разнообразными стилями и у него это получается мастерски. За новеллу «Течение лета» Кэндзи Маруяма получил премию Акутагавы – высшую в Японии литературную награду.

Глубокие, заставляющие задуматься, эти рассказы я обязательно буду перечитывать.