Отзывы о книге Игры современников

Братишка, прижимая к набухшей десне тюбик с холисалом за неимением каменного индейского топора или острого обломка черного камня из тех, что когда-то преградили путь вверх по реке Разрушителю и созидателям, читаю твои письма с мифами деревни-государства-микрокосма. И пусть я на самом деле не твоя сестра-близнец с великолепными ягодицами цвета сливочного масла, все равно я вижу уже который день сны о твоем крае и следую в них по пятам за тобой и другими персонажами. Вот я вижу себя мальчишкой, раскрашенным кармином, мчащимся по болоту в поисках воображаемых хрустальных капсул, которые якобы обозначают местонахождение клочков плоти Разрушителя. Вот Задоглазый в рое мух, готовящий ядовитое снадобье. Узница-великанша, которую потом замуруют в пещере, где она сможет передвигаться только на четвереньках. Вот Сверлильщик в контейнере для спячки. Вот Дорога Мертвецов, которая на самом деле огромный алтарь. Вот Лесное чудо формы огромной слезы, впитывающее человеческую речь. Вот Безымянный капитан, висящий раздетым на дереве вместе с обреченными им же на смертную казнь. Вот дети, навсегда заблудившиеся в ими же придуманном лабиринте. Погружаясь все глубже и глубже в ядреный густой поток протосказов, я слышу невыносимый таинственный гул, согнавший людей с их обжитых мест. Слышу крики солдат, тонущих в зловонном черном потоке воды из запруды, которую соорудили жители деревни. Слышу звуки хабанеры, под которую пляшет наш старший брат, актриса Цую. Впрочем, возможно это просто пульсирует кровь в ушах, та кровь, что есть и в твоих жилах тоже. Неназываемая заветная земля, "милая сердцу деревня":

со времени основания деревни-государства-микрокосма оно писалось самыми различными иероглифами, и многие необычные сочетания их воспринимались как шарады: пена желаний, чумизный дед, бледная смерть, темный орел, спокойный край, непрочная бумага, кровавая пена, непонимание, нелюбовь, стремление уничтожить нас...

- этот иррациональный взращенный изнутри край себя, "самоощущение", "экцистенциальное Я". Ты прекрасно выполнил свою миссию летописца, братишка, твоя космогоническая модель ужасно-прекрасна, в твоих чумных грезах заблудился и плачет Мамлеев, твоя картина мира убедительна и вызывает трепет.

Обратная сторона открытки:

Роман Оэ - многослойный как луковица. Причем часть слоев имеет вполне конкретное, определенное самим автором значение, а в остальных случаях можно только заниматься трактовкой в силу собственного воображения и испорченности. Слой первый, очевидный.

Идея романа появилась у меня, когда, будучи в Индии, я услышал по Би-би-си сообщение о попытке Юкио Мисимы организовать военный путч и последовавшем за этим его самоубийстве. Ощущение глубокого кризиса побудило меня искать многообразную центробежную модель мира в противовес центростремительной модели - культурной схеме абсолютизма, которую продемонстрировал Юкио Мисима.

Идея Мисимы в тексте выведена таким жыырным намеком - храм Мисима-дзиндзя посреди деревни, не признающей власть великой японской империи и придумавшей уловку, при которой половина жителей не регистрируются, а значит не являются имперскими подданными.

Миф - это осмысление мира и эмоциональное вживание в его явления, но никоим образом не жанр словесности. Миф - это факт мироощущения, которому можно придать разную форму - песни, действа, сказки, повести, запевки. Миф принадлежит к сфере словесности не как жанр, а лишь в том смысле, что он не только выражает взаимоотношения человека с внешним явлением, но и - в отличие от обряда - выражает их в словесной форме, т.е. в известном высказывании или даже сюжетном повествовании.И.Дьяконов

Японская культура - модель мира, вершину которого заключает символ центростремительной силы - император, потомок вечного Небесного Божества (Амацуками). Ей противостоит модель мира с Земным Божеством (Куницуками) множеством нитей связанным с периферией. В этом романе я преследовал цель в рамках именно такого культурного типа гипотетически создать желаемое культурное ядро сообщества, с которым оптимальным образом взаимодействовало бы ядро личности. И, мой друг, полагаю, что в романе мне удалось добиться идентификации и на уровне осознания личностью своего места в окружающем мире, и на уровне внутриличностного самоотождествления.

К.Оэ. Обращаюсь к современникам. Оэ берет за основу из японской, конечно, мифологии центральный миф о сотворении мира, в котором божественные брат и сестра, Идзанами и Идзанаги, втыкают небесное копье в море хаоса, отчего образуется остров Оногоро, который находится возле побережья Авадзи (т.е. гипотетически недалеко от от того места, расположена деревня). В результате же инцеста рождается много божеств, в том числе уродливый ребенок. В романе близнецы, брат и сестра, Цуюми и Цуюки, воспитываются отцом как жрица и летописец, т.е. тоже по сути существа частично божественные и тоже творцы, но не буквально (физически), а как носители культа и мифов. Второй слой. Автобиографический. Оэ родом из глухой деревушки, кроме того, как мне подсказывают, из потомственной семьи народных сказителей (пока не могу нагуглить источник). Разумеется, прототипом деревни-государства-микрокосма является его родная деревня и родственники, а также их мифы, обычаи и отдельные события. Третий слой. Оэ, подозреваю, мифологизирует историю Японии в целом, которая длительное время была в изоляции. т.е. являлась глухим краем, и все проникающее извне интерпретировала и использовала в соответствии со своей картиной мира. Впрочем, это такое, притянутое за уши. Четвертый слой. Один из известных фактов в биографии Оэ - как он у себя в деревне, будучи подростком, издал собственноручно отрывок из «Братьев Карамазовых» для детей(с), а после учился на отделении французской литературы филологического факультета Токийского университета и диплом писал по Сартру. Т.е. экзистенциализм и гуманизм юношу ну никак не миновали, отчего в каждом его романе его (экзистенциализма) по горлышко. Гг самоотождествляется, доведя себя до пограничного состояния полусмерти, - только после такого опыта он готов к работе над мифами своего края. Еще можно порассуждать про языческие и христианские мотивы, бунт против государства и архаику, велкам в комментарии. Апд. Внезапно выяснилось, что храм Мисима-дзиндзя к тому самому Мисиме отношения не имеет, пушо встречается и в более ранних произведениях Оэ.

Дзюнъитиро Танидзаки в своем эссе «Похвала тени» в качестве примера одного из множества японских эстетических идеалов описывает ломтик традиционного мармелада:

А когда еще ёкан положен в лакированную вазу, когда сочетание его красок погружено в глубину "темноты", в которой эти краски уже с трудом различимы, то навеваемая им мечтательность еще более усугубляется. Но вот вы кладете в рот холодноватый, скользкий ломтик ёкана, и вам кажется, как будто вся темнота комнаты собралась в одном этом сладком кусочке, тающем сейчас у вас на языке. И вы чувствуете, что вкус этого не бог весть какого вкусного ёкана приобрел какую-то странную глубину и содержательность.

Описание это действительно завораживает. Такой лаконичный, но при этом насыщенный образ, нет в нем ничего лишнего или избыточного, только сладкое предвкушение тайны, скрытой в мерцающих тенях. Наверное, где-то глубоко внутри я ожидаю каких-то похожих впечатлений от японской литературы в целом. Но после очередного знакомства с новым автором страны восходящего солнца я убеждаюсь, что прекрасный и удивительный мир японской литературы ужасно разнообразен, что полон он не только созерцания осенних лун или любования заснеженным бамбуком. Не каждый писатель угостит вас десертом в лакированной чаше, такие оригиналы как Оэ Кэндзабуро преподнесут нечто диковинное и многослойное, что смогут оценит только некоторые гурманы.

Когда мне задавали вопрос, о чем же книга «Игры современников», я на какой-то миг впадала в ступор. Потому что короткий ответ, что это, мол, описание мифов и легенд одной заброшенной японской деревни, явно не передает всей сути истории, а какой-то более подробный рассказ мог или затянуться на неопределенно долгое время, или вызвать разной степени чувство дискомфорта у слушателя, а в некоторых редких случаях даже неконтролируемые физиологические реакции.

Перед нами шесть писем, которые главный герой Цуюки адресует своей сестре-близнецу Цуюми. В них он делится событиями из повседневной жизни, воспоминаниями о родном крае, а также рассказывает его мифы и легенды, так как считает это своей миссией летописца. Деревня Авадзи, о которой идет речь в легендах, основана Разрушителем и созидателями, которые бежали от преследований одного из князей и решили создать свое поселение вдали от цивилизации. В романе Цуюки использует термин «деревня-государство-микрокосм», чтобы подчеркнуть обособленность и независимость этого небольшой края. И действительно, в тот момент, когда начинается освоение долины, время для ее новоиспеченных жителей будто начинает течь с чистого листа. Люди отбрасывают свои привычки, облачаются в набедренные повязки и предаются тяжелому изнурительному труду, в поте лица строят дивный новый мир под мудрым предводительством Разрушителя. Мы наблюдаем развитие деревни-государства-микрокосма от первобытного общества до небольшой, но уверенной в своих силах капиталистической страны. Были в ее истории свержение тирана, феодальная раздробленность и даже пятидесятидневная война с Великой Японской Империей. Но за расцветом этого микросоциума следует упадок. Возможно, это говорит о том, что невозможно построить утопию, ведь человек всегда остается человеком, со всеми свойственными ему слабостями и недостатками, даже изоляция от внешнего мира не может ему помочь. Так был ли смысл в создании этого закрытого поселения? Не было ли оно обречено с самого начала? И поможет ли возрождению деревни воссоздание легенд и преданий этого края? Особенно, если учесть, что по ходу повествования легенды и предания обрастают новыми подробностями, приобретают неожиданные трактовки и дополняются ложными воспоминаниями рассказчика.

В «Книге японских обыкновений» я прочитала, что японцы очень просто и спокойно относятся к человеческой физиологии. Вот что пишет Александр Мещеряков по этому поводу:

Одно из прельщающих меня свойств японской культуры состоит в том, что к телесному она относится со спокойствием, справедливо считая, что без него сама жизнь стала бы невозможной. Оттого и эти бесконечные разговоры японцев о еде, болезнях, банях, утреннем «стуле», ну и так далее. В литературе этого полно, а уж про телевизор и говорить нечего: с утра до вечера что у кого где и как болит в деталях показывают.

С этим сложно не согласиться, редкий японский литератор упустит возможность подбросить естественных подробностей в пламя своего уютного литературного костерка. В «Играх современников» Оэ Кэндзабуро не просто подбрасывает веточку другую, он не жалеет ни хвороста, ни полена, ни дзельквы вековой. Так называемого «телесного» в романе дано прямо-таки с избытком. Начиная от более чем тесных отношений между главным героем и его сестрой, телом которой Цуюки не перестает восхищаться и чуть ли не в каждом письме напоминает Цуюми о ее «круглых, блестящих, цвета сливочного масла ягодицах». Кроме того, автор насыщает роман разнообразными запоминающимися мифологическими героями, например, такими как убийца Разрушителя Сиримэ-задоглазый (да-да, он в самом буквальном смысле задоглазый):

Скопища мух облепляли смердевшего Задоглазого, и всякий раз, когда они слетали с его улыбающегося зада, оттуда, точно насмехаясь над людьми, выглядывал лишенный всякого выражения глаз.

Ну и куда же без нечистот и экскрементов? Деревня Авадзи появляется в зловонной долине. Дом юного Цуюки и его семьи расположен в самом низком месте этой самой долины, где после тайфунов скапливаются нечистоты, которые облепляют стены жилища. Окаменелые глыбы черной земли, которые на заре времен взорвал Разрушитель, оказываются не чем иным, как экскрементами богов. Да и что может приблизить Разрушителя к простым людям, как не его испражнения:

Прекрасно зная, что он скрыл от меня предания об экскрементах, я считал, что именно они делали образ Разрушителя, созданный отцом-настоятелем, понятнее мне и ближе.

Наверняка, все это несет в себе какой-то глубокий символизм и смысл, но мне, пожалуй, было довольно сложно продираться сквозь эти нагромождения авторской фантазии, постичь которые я оказалась не в силах.

«Авадзи – непонимание! Авадзи – нелюбовь!», – рефреном повторяет главный герой. Вот и у меня не случилось с этой книгой ни любви, ни понимания.

У этой книги есть сразу два противопоказания: роман «Игры современников» одинаково плох для начала знакомства и с японской литературой, и с творчеством Кэндзабуро Оэ. Порог вхождения довольно высок по обоим пунктам. Да еще и аннотация подливает масла в огонь, вещая об иронии и Нобелевской премии, тем самым настраивая потенциальных читателей на неверный лад. Нет здесь никакой иронии, все предельно серьёзно.

Ни для кого не секрет, что у японцев особые отношения с остальным миром. Века изоляции, система верований, концепт избранного народа наложили свой отпечаток на менталитет и культуру. В «Играх современников» Оэ представляет черты Японии в концентрированном виде, описывая затерянное где-то в далёкой горной долине поселение, жители которого несколько столетий всячески избегали контактов с внешним миром. Такая вот изоляция внутри изоляции, избранность в квадрате. Когда-то первые жители во главе с созидателями и Разрушителем бежали в эти края от преследований властей. За долгие годы жизни в долине накопилось множество преданий и легенд, о которых главный герой рассказывает в письмах к весьма своеобразной сестре-близнецу.

Мифология поселенцев представляет собой компиляцию множества религий, начиная от Древнего Египта и заканчивая христианством. И, думаю, можно провести еще много параллелей, не все моменты замечены и опознаны с первого раза. Но на второй раз меня не хватит, слишком уж специфичное повествование получилось у автора.

Роман разделён на шесть частей-писем. Стоит отметить, что все части и похожи, и не похожи друг на друга. Общим для них остаётся манера письма главного героя и рассказы о легендах и преданиях горной долины. При этом каждая глава несёт в себе отдельный пласт повествования, всегда разный. Первую главу, например, можно назвать гимном глобализации: японец в Мексике в компании аргентинцев и немца путешествует по пустыне. Третья – немного политики и закулисье театра, пятая – полноценная семейная сага, в которой даже легендам осталось мало места.

Книга читается медленно, главным образом из-за того, что тяжело пробираться сквозь многочисленные повторы одинаковых словосочетаний. Но со временем к такому виду повествования привыкаешь. К тому же, все эти лингвистические игры неспроста. Главного героя учили справляться с текстами, он искал смыслы в написании и трактовке иероглифов, изучал новый язык, созданный специально для жителей горной долины. Так что обращаться со словами он умеет. И делает то, что и положено летописцу - приближает свои письма к форме и канонам религиозных текстов. Идентичные фразы на повторе, с одной стороны, придают налёт медитативности, а с другой — прочно записываются в подкорку адепта Разрушителя.

P.S. Есть ещё один момент… в послевкусии от чтения не могу избавиться от мысли, что деревня в японской глуши – эта такое своеобразное отражение, реплика Города-на-Горхоне из «Мор. Утопии». Те же глушь, странные верования, где-то маячат вездесущие Власти, ощущение инаковости, даже свой Бык есть, правда, с человеческим прототипом. Но, главное, роль детей и их игры (особенно лабиринт – чем не грани Многогранника?). Так что книга не могла мне не понравиться.

Иногда скудная аннотация - именно то, что нужно. Помогает взяться за чтение книги без ожиданий и опасений, знаете ли. Хотя, в случае с этой книгой такое невозможно. Вышла она из-под пера лауреата Нобелевской премии - конечно, будешь ожидать чего-то этакого. С другой стороны - написал её японец. Мы же все знаем, что японцы - народ странный, что вызывает определённые опасения, вдруг там тентакли? Спешу успокоить потенциального читателя - никаких предрассудков об японских писателях здесь нет. Конечно, упоминается и японская еда и какие-то события из истории Японии, но всё заботливо объясняется в сносках. Что касается содержания. Книга состоит из нескольких писем брата к сестре близнецу, в которых он описывает легенды деревни-государства-микрокосма. Причём не просто описывает, а ещё и попутно рассказывает, откуда ноги растут у того или иного предания. На самом деле, следить за этим очень интересно. Рассказчик умело связывает народные предания и реальные исторические события. Взять хотя вот такой эпизод - о человеке, который обгорел от взрыва, да так сильно, что был как уголь. Полежал и воскрес. Как могло быть на самом деле? Человек получил ожоги от взрыва, его обмазали лечебной мазью черного цвета, когда пришёл срок - мазь сняли и он оказался жив-здоров. Книга очень понравится тем читателям, которые любят следить за развитием небольших изолированных социумов. Да, описываемая деревня-государство-микрокосм - долгое время была в жёсткой изоляции. Рассказчик опишет нам и как люди жили в таких условиях и как изоляции пришёл конец. Коснётся он и темы неоднозначности исторических личностей. Почему жители деревни из предателя сделали божество и бережно хранят его портреты? И в то же время весьма агрессивно относятся к попыткам обелить его имя и историю? Так как повествование идёт в письмах - здесь очень много монолога рассказчика с самим собой. Очень часто, когда мы пытаемся убедить себя в чём-то, нам важно убедить в этом кого-то ещё. А кто может лучше подойти на роль согласного с тобой собеседника, чем адресат письма? Вот и наш рассказчик решил, что никого лучше не найти. Поэтому нам предстоит узнать о его переживаниях по поводу выбранного жизненного пути, душевных и телесных муках. Конечно, не стоит думать, что история, претендующая на реализм и охватывающая такой длительный промежуток времени обойдётся без физиологических подробностей. Тут будут и сцены 18+, и описание убийств, казни, всплывающие трупы и так далее. Будут и военные действия, и массовые казни, и обезумевшая толпа. Подведём итог. Это первая книга данного автора в моей жизни, поэтому не могу сказать, стоит ли начинать знакомство с автором именно с неё. Но точно скажу, что любителям мифов и легенд через призму реальности произведение точно понравится.

Удивительная книга! Такой магический реализм по-японски) Действительно, единственное отдаленно похожее произведение из того, что я читала, – это «Сто лет одиночества» Маркеса. Здесь, так же главным героем является целая деревня (точнее, «деревня-государство-микрокосм») с очень богатой, полуреальной, полумифической и даже абсурдной историей. Роман написан в виде писем брата к сестре, в которых он и рассказывает мифы и предания родного края. Перед нами предстает целая вереница странных персонажей: основателей деревни, превратившихся в великанов, и жителей со всеми их причудами. При всем обилии событий автор не придерживается хронологического порядка, он вообще, насколько возможно, пытается абстрагироваться от конкретики. Естественно это приводит к восприятию содержания романа как набора символов. Сама деревня, например, символизирует одновременно и малую родину писателя, и Японию, и все человечество в целом)) Многое, правда, очень трудно для понимания, т.к. основано на японских культурных традициях. Но есть и основная мысль в этом сложносочиненном произведении – признаться, я не сама до нее додумалась =) Главный миф деревни – это миф о перерождении, о бессмертии; и красной нитью через весь роман проходит мысль о цикличности и повторяемости истории. Мы повторяем свои ошибки, но, с другой стороны, у нас всегда есть надежда и шанс на лучшее.

Нет! Я протестую! Я не могу дочитать книгу до конца. Я старалась, я, честно, очень старалась. К сожалению, повелась на отзыв, в котором кто-то сравнивал "Игры современников" с романом Маркеса "Сто лет одиночества"...вот и получила теперь полное разочарование в большой прозе Кэндзабуро Оэ. Ведь его рассказы мне очень нравятся, а тут как-то об роман и "споткнулась". Очень уважаю японскую литературу, но "Игры современников" - не тот пример, на котором нужно прививать любовь к ней. Тягучая такая "игра" получилась у Оэ. А сюжет...типичный эпистолярный роман, где брат в долгих и скучных письмах рассказывает сестре о...собственно говоря, обо всём подряд и рассказывает.

Резюме: много текста и мало желания его читать.

Эх, почему- то мне захотелось вспомнить музыкальное сопровождение замечательной, любимой и уважаемой мной передачи «Что? Где? Когда?», которым служит ария Германа из оперы П.И. Чаковского «Пиковая дама», и слова там такие:

"Что наша жизнь? Игра"

Ну и как не принять к прочтению произведение, у которого уже в названии заложено: «Игры современников». Значит, подумаешь, а может быть это и про нашу жизнь и почему бы мне не сыграть в эту игру предложенную автором? И как же я ошибался в том, что я весело проведу эту игру (опять же это моё сугубо личное мнение и оно никак не должно влиять на общее представление о книге у других читателей), когда принял к прочтению эту книгу. Меня, честно сказать подкупило то, что автор является Нобелевским лауреатом по литературе, и я ждал чего-то несказанно интересного и впечатляющего. Повествование ведётся в апатичной, меланхоличной манере. Автор пытается добавить немного родственности и интимности рассказываемой истории посредством написания произведения в виде писем и даже сам об этом говорит на страницах книги:

"И вот теперь я собираюсь рассказывать обо всём в письмах к тебе."

Но, на мой взгляд, это больше похоже на дневник, уж сильно всё затянуто и растянуто. Иногда, кажется, что ты попадаешь на страницы журнала «Моя жизнь - парадонтология», столько информации про зубные болезни я не читал никогда. Потом автор написал много про политические движения и подпольную деятельность, образование поселений и подобные темы. Но, всё чтение проходило и походило на лихорадочно - обморочное состояние при высокой температуре, у меня всё не соединилось и не легло в единую картинку, и я бы ещё раз в эту игру играть не стал.

Это абсолютно точно не та книга, с которой стоит начинать знакомство с японской литературой. Если это ваша первая книга японского автора - закройте ее, отложите и почитайте что-нибудь другое, мой искренний совет. Мне кажется, сейчас я максимально открыта к исследованию разных жанров, направлений, экспериментов. Однако, Кэндзабуро Оэ оказался мне не по зубам. Наглухо забытое после университета ощущение бессмысленного вождения глазами по строчкам, без малейшего понимания смысла, снова дало о себе знать. Пожалуй, с похожим успехом мне дался Улисс . Но там хотя бы были ссылки и сноски. Мне кажется, без поверхностного знания истории Японии, ее взаимоотношений с внешним миром, настроений молодых людей, читать эту книгу практически бессмысленно. В письмах к своей сестре главный герой мучительно (для читателя) пересказывает мифы и легенды своей деревни. Казалось бы, в этом романе есть три “И” для успеха - избиение, интрига, инцест. Но, обильно пересыпанная философскими рассуждениями о предназначении деревени-государства-микрокосма, динамика повествования сильно провисает. Мозг, настроенный на пропорции “Игры престолов” между обнаженкой и жизненными уроками, плохо справляется с задачами, которые ставит автор. Однако же, я получила удовольствие от повествования - гладкого, очень музыкального. Стиль значительно облегчает чтение. Некоторые совершенно отвратительные описания запали мне в душу и память (хотя лучше бы не западали, честное слово). Но как же не запомнить зубную боль и средство борьбы с ней, когда ведь это ровно то, что иногда чувствует каждый человек? В процессе чтения у меня зрел один большой вопрос к автору - зачем он постоянно напоминает, что в итоге выбрал путь, к которому его готовил отец, и почему так важно, что бога или героя (?) вырастили до размера собаки? Если по первому вопросу я более менее догадываюсь о чем речь (вечный вопрос отцов и детей), то в втором случае нет даже смутных идей.

В общем, рекомендуется тем, кто действительно интересуется Японией, знает ее историю и специфику, а так же любителям философских метафор и иносказаний.

Первое, что должен сказать, как человек самокритичный, вероятно я оказался слегка туповат, чтобы в полной мере понять ценность и монументальность произведения Кэндзабуро Оэ.

Второе, на протяжении всего чтения, меня не покидало ощущение, что за многими идеями и сюжетами книги стоит тень «Ста лет одиночества» Маркеса: начиная от банальных совпадений (например, длительного дождя), заканчивая общим фатализмом и какой-то безмерной безнадежностью, тоской и тщетностью во всем происходящем.

Роман состоит из 6 писем главного героя своей сестре, точнее сестренке – как же от бесконечного повторения это слово раздражало к концу чтения!

Письма создают полноценный, глубокий и проработанный мир деревни-государства-микрокосма - края, собрать мифы и легенды которого должен герой. Деревня-государство-микрокосм мистична, противоречива (как и любой миф, впрочем) и чрезвычайно интересна! Вполне бытовые вещи здесь переплетаются с преданиями о великанах, бессмертии и невозможными природными явлениями.

Наиболее проработанным и интересным, на мой взгляд, стало письмо по 50-дневную войну.

В целом, роман, слегка (или не совсем слегка) безумен, сложен, местами не понятен как и вся японская литература.

Роман заслуживает прочтения, а еще лучше медленного вдумчивого чтения.

Вот и подошло к концу мое мучение с произведением Оэ "Игры Современников". Давно мне уже не приходилось так долго читать одну книгу. Из аннотации к книге: "Роман нобелевского лауреата Кэндзабуро Оэ (р. 1935) `Игры современников` (1979) - это глубокое и ироничное повествование о судьбах современной японской молодежи. Этот роман сразу после публикации получил широкое признание, был переведен на многие европейские языки и подтвердил репутацию Оэ как одного из крупнейших прозаиков современности." Ох и зря я повелась на это описание, так как в силу собственной ограниченности и отсутствия чувства юмора абсолютно не поняла этого величайшего широко признанного произведения. Наверное, мифы о деревне-государстве-микрокосме - это аналогия чего-то с чем-то, но поскольку мои знания о Японии ограничиваются словами " сакура, суши, самурай", то сопоставить, осмыслить и восхититься гениальному замыслу у меня не получилось, увы. И хуже того, даже не возникло желания искать, разбираться, пытаться понять, читала как есть, где-то легко и заинтересованно, где-то с трудом продираясь сквозь дебри мифов, в изобилии наполненных зловониями и экскрементами (в прямом смысле), иногда приходилось возвращаться назад и перечитывать отдельные страницы, так как я вообще упускала нить повествования. В итоге я все же запуталась - если Разрушителя расчленили и съели, то по каким же останкам бегал в Девственном лесу Цуюки (или Цуюми?), пытаясь его воскресить. Не скажу, что книга совсем занудная, нет, я с огромным интересом прочитала про пятидесятидневную войну, очень проняла меня легенда о лабиринте, который построили дети и сами не смогли выбраться, потрясла меня гибель Безымянного капитана. И заинтриговал автор, что же все таки случилось с Цуюми (или Цуюки?), куда она пропала с Разрушителем, возрощенным до размеров собаки, и своими безупречными ягодицами цвета сливочного масла.