Вечный человек

Эта книга замечательна тем, что не подает нам образ святого из глубин веков закоченевшей деревянной куколкой, как это делает любой учебник.
Читатель, открывая книгу, сам протягивает руки в сумрак неведомого прошлого и там вдруг встречает живые теплые пальцы Франциска, отвечающие рукопожатием.
Это, пожалуй, главное, учитывая название произведения, но в нем нас встречает не только святой Франциск.
Я не скажу, что эта маленькая книжечка читается слёту.
Это происходит оттого, что хочется после каждой страницы завершить диалог, начатый автором.
А диалог получается удивительный. Со свойственными ему остроумием, логичностью, убежденностью Честертон свивает в один прочный и ладный канат фрагменты биографии святого Франциска, размышления о закономерностях смены эпохи античности эпохой средних веков, замечания относительно современного ему (Честертону) общества... в общем, начавшись, этот диалог читателя с автором отнюдь не стремится к завершению.
Потрясающее чтение, замечательная компания.

Личностью Франциска Ассизского я заинтересовалась еще на втором курсе университета, когда преподаватель рассказала нам краткую биографию святого Франциска. Уж больно интересной мне показалась жизнь человека, который решил бросить все, что у него было и основал орден нищенствующих. А еще раньше про Франциска Ассизского высказалась мой преподаватель по психологии, поведав нам, что тот имел психическое расстройство: ну как нормальный человек будет проповеди птичкам читать? Не порядок! Решила ознакомиться с биографией святого Франциска самостоятельно. Не зная, кто в данной сфере обладает большей компетентностью, выбрала автора, считай, наугад. Плюс ко всему книга оказалась в списке советов к игре.

Так вот итог. Такая благодатная почва была у автора - описание жизни святого. Интересная личность и судьба. Говорю, просто как о незаурядной личности, отбросив все религиозное. Но что сделал Честертон? Очевидно, это не Стефан Цвейг, который умеет так талантливо писать биографию в художественной форме. Как-то плоско, поверхностно. Сам автор во время повествования критикует свой труд и про себя я соглашаюсь с ним. Из этой книги я толком и не узнала ничего. Возможно, тут вина и не Честертона, что у меня текст перед глазами расплывался и сосредоточиться я ну никак не могла. Все ж, биографический очерк, не художка. Но опять таки, заинтересованности - ноль. Возможно, у других авторов получилось более талантливо охватить жизнь доброго нищего. Постараюсь проверить это в будущем.

Парадокс, но Честертон-мыслитель в его глубоко философских художественных произведениях заметно превосходит Честертона-мыслителя в собственно философском произведении. С жанровой точки зрения «Вечный человек» - это такой «тео-поп», попытка популяризовать теологию. Попытка, сразу скажу, не очень удачная. Честертона сгубила его объективность и критичность: если христианские богословы осуждали язычество огульно и без оговорок, то он, как честный человек, при всей идеализации христианства не может обойти достоинства язычества.

Другое дело, что он низводит этот сложнейший многовековой (даже многотысячелетний) массив мировоззрений до уровня занятных побасенок. Но здесь он действует в русле панъевропейской традиции: злобные чудовищные великаны, с которыми на равных сражались и которых с трудом побеждали боги, выродились в туповатых увальней-троллей, которых может легко одурачить любой смекалистый деревенщина, а древние языческие богини, повелевавшие загробным миром, превратились в сбрендивших лесных старушек-ведьм, могущих разве что испортить молоко местному рогатому скоту.

То же самое произошло и в самом христианстве как продвинутой монотеистической религии: зороастрийская дуальность прогрессировала в Господа с гандикапом в виде всемогущества и довольно мощного, но имеющего власть (и то ограниченную) над этим миром и половиной мира загробного Дьявола.

Честертон говорит правильные вещи о природе языческих верований, но почему-то считает их более низкими, тенью истины – не понимая или не признавая, что подлинная вера (а язычникам в этом никак нельзя отказать) может быть как по-детски наивна, так и по-детски глубока. По своей природе вера в Христа (если брать en masse, без примеси интеллектуализма) ничем не отличается от веры в Зевса или Одина.

Вообще с мировой мифологией и психологией религии Честертон знаком слабо и преимущественно в литературной обработке (точнее, уровень научности и точности этих дисциплин был в его время довольно слаб), что заставляет его постоянно скатываться в снисходительно-наивный тон, которым говорят о заматеревших стереотипах. И его понимание языческих богов находится как раз на уровне представления о христианском боге как о бородатом дедушке, сидящем на облаке.

Добро, если Честертон действительно не ведает что творит, потому что если он намеренно упрощает, а потом развенчивает упрощение, это уже попахивает иезуитством. А заявляя о превосходстве христианства, он оказывается обуян грехом гордыни. В смысле же историческом, а не религиозном, когда он демонизирует, например, язычество Мезоамерики, он тем самым косвенно оправдывает зверства конкистадоров.

Главный аргумент, выдвигаемый Честертона в защиту христианства и заключающийся в том, что вера в Христа якобы соединила собственно веру с разумом, не выдерживает никакой критики. Поскольку, строго говоря, это не разум как высший тип мыслительной деятельности, а рацио, или, проще говоря, логика, рассудочность. Рацио – это упорядочивание, принимающее в христианстве и других монотеистических религиях форму догматизма. Я могу верить, что Господь явился в огненном кусте или разделил море, но я никогда не поверю в то, что Господь рассказал, как правильно потрошить животных или испражняться. Второе как раз и есть рацио.

По сути, христиане верят в такого же языческого Протея, только рационально. И чудовища Откровения Иоанна Богослова принципиально отличаются от чудовищ Бардо Тхедол только тем, что первых официально признали на Иппонском и Карфагенском соборах, т.е. сделали догмой. Догматики же как раз, заручившись поддержкой всего церковного официоза, преследовали те секты и еретические учения, которые пытались вернуться к истинно христианским идеалам. И которые теперь так яростно защищает Честертон.

Любой догматизм тоталитарен, это его темная сторона. Светлая сторона, правда, это сила убеждения, которая порождается четкостью и конкретностью догм. Но обвинять язычников в недостаточной силе веры и тотальности – это все равно что обвинять Веймарскую республику в недостаточном почитании и преклонении перед главой государства. Да, Честертон правильно подмечает абсурдность фразы «Верую в Одина, и Тора, и Фрейю», но ведь символ веры составил не Иисус, а клирики.

Конечно, Честертона можно понять. Его эпоха – это век увлечения теософией, спиритизмом, откровенно бредовыми псевдорелигиозными теориями. По Европе прокатилась мощная волна атеизма, лозунгом которой стали ницшеанские идеи про смерть бога. Но, говоря о достоинствах христианства открыто, без иносказаний, даже так умно и тонко, как Честертон, волей-неволей скатываешься в примитивизм и будешь напоминать ребенка, который говорит, что его родители – самые-самые. Все его аргументы имеют в лучшем случае психологическую достоверность, и если бы я прочитала «Вечного человека», не будучи знакомой ни с христианством, ни с язычеством, я бы заинтересовалась скорее вторым.

Так что если Честертон знаком вам по великолепным притчеобразным детективам, не читайте «Вечного человека». Риск разочарования очень велик. Пусть честертоновский человек не будет вечным – пусть он останется просто четвергом.

Некто Грэм Грин, о котором я к моему стыду ничего не слышал, назвал данное произведение лучшей книгой, написанной в двадцатом столетии, а подобная характеристика, согласитесь, привелекает внимание. И вот, по прочтении я могу с уверенностью заявить, что хотя, по моему субъективному мнению, звание книги века - слегка преувеличнная регалия, "Вечный человек" весьма и весьма интересен.
По сути текст представляет собой религиозно-филсофский трактат о человеке, выбивающемся из стройного ряда всего, что населяет Землю, и Христианстве, стоящем особняком на фоне иных вероисповеданий и религиозных мировоззрений.
"Чтобы увидеть свой дом, лучше всего остаться дома; но если это не удастся, обойдите весь свет и вернитесь домой". Этими словами Честертон начинает свой рассказ, и эти слова можно взять за формулировку основного описательно-доказательного приема, используемого в тексте.
Для того, чтобы увидеть уникальность человека как такового, мы пытаемся смотреть на него как на животное. Для того, чтобы увидеть уникальность Христианства, мы пробуем посмотреть на него, как на "естественным образом сложившееся" религиозное учение.
Гилберт Кит Честертон - крайне умный, вдумчивый писатель, мысль его легка и остра, а кроме того он прекрасно владеет тем самым английским юмором, что добавляет чтению некоего задора и простоты, которая бывает так важна в разговоре о сложном.
Если бы я наткнулся на "Вечного человека" несколькими годами ранее, на заре моего неофитства, эта книга стала бы для меня вспышкой, озарившей мое миропонимание, открытием колоссального масштаба, и поэтому я однозначно в первую очередь рекомендую ее интересующимся людям, которые , так сказать, стоят в начале пути, людям, может быть, сомневающимся. Остальным я рекомендую "Вечного человека" как замечательное, умное, глубокое и при этом удивительно легкое для восприятия чтение.

Один мой друг сказал как-то мне, смущенно улыбаясь:

• Дим, ну как же ты можешь верующим быть? Ведь верующие - сплошь люди не очень умные.

Кроме всего прочего Честертон прекрасно подкован исторически. То есть он настолько свободно оперирует историческими фактами, с такой непринужденностью связывает друг с другом ниточки отдельных мыслей, что аж диву даешься. Читать, читать, читать. В обязательном порядке.
А уж то, что книгу весьма трудно достать, только делает ее более ценной.

P.S.

Если бы я писал эту книгу, то рассказал бы о Св. Фоме в традиционном ключе: последовательно изложил бы биографические сведения и сопроводил бы их развернутым комментарием эволюции его философского учения.
А так, автор все смешал в кучу, отдавая предпочтение своим суждениям о философском наследии Св. Фомы. Видимо книга рассчитана на просвещенных католиков, которым уже не нужно пережевывать, кто такой Фома Аквинский и значение его философии (томизма) для истории католицизма.
Точно также написана биография другого светоча Римской церкви Св. Франциска Азиского. Эмоции в собственных оценках перехлестывают автора, а современному русскому читателю приходится лишь "облизываться", оставаясь непросвещенным, а по сути и непосвященным в жизнь этих великих людей.

Данную книгу я бы никогда для себя не открыл, как не открыл бы для себя и этого писателя, если бы не мой многоуважаемый друг PachkualePestrini , который категорически, а порой и весьма настоятельно рекомендовал мне все из творчества Мистера Ч.

И ведь не зря!

Перелистнув всего несколько страниц "Ортодоксии",
я был потрясен легкостью письма и тонким английским юморком Честертона. Он подобно высококвалифицированному гиду, который ходит среди множества старинных зданий, монументов, картин и совершенно просто, буквально для ребенка, обьясняет туристам самые тонкие моменты создания этих достопримечательностей.

Одной из таких достопримечательностей для меня стала "вера в себя", которая казалась мне абсолютно безобидной вещью. Более того, я считал, что человек обязан верить в себя, иначе он просто теряет огромный спасательный круг, брошенный самому себе.

Но то, что спасательный круг невозможно бросить самому себе я не задумался.

Каково же было мое удивление, когда всего за пару абзацев Честертон изменил мое отношение к "вере в себя".

При этом Честертон свою экскурсию начинает из глубины города, из самых потаённых улиц, для того, чтобы туристы могли с легкостью увидеть свет и сами прийти в нужное место. Писатель старается показать всевозможные изъяны города, плохих людей на улицах, чтобы в конечном итоге читатель понял, что изучать необходимо, а что лучше отложить в долгий ящик. "Ортодоксия" - своего рода прививка от идеологических инфекций, которые так легко могут завладеть человеческим разумом.

Больше всего в этом произведении меня зацепила глава: "Этика Эльфов", где Честертон говорит нам о том, что мы перестали удивляться простым вещам. Писатель вновь пытается вернуть нас в беззаботное детство, где не нужны были сказки о золотых яблоках, ведь нас удивляло и поражало то, что они зеленые. Сейчас же автор пытается сказать нам, что сказочный мир намного правдивее реальности. И в какой-то степени я согласен с автором, ведь в реальной жизни присутствует обыденность, из-за которой мы перестаем замечать многие вещи. А в сказке абсолютно все удивительно и необычно.

Я чрезмерно рад, что мое знакомство с философскими трактатами началось именно с "Ортодоксии". Я даже и не думал, что читать такого рода литературу будет столь увлекательно. Очень много вещей я для себя открыл благодаря Честертону. Я уже начал читать его гениальные расследования "Отца Брауна" и в скором времени начну читать очередной трактат "Вечный человек", на который я тоже обязательно напишу рецензию.