Рецензия на книгу

• 

  Pachkuale_Pestrini4 мая 2016 г.

  Подать сюда коня! Да покрепче!

  Если вы откроете толковый словарь живого великорусского языка, составленный Владимиром Ивановичем Далем, на букве "Р", то где-то между"рычагом" и "рыхнуться" вы найдете звучное "рыцарь". Четвертым или пятым значением значится прямо:

  "Г. К. Честертон"

  Ходят, правда, слухи, что из новых изданий словаря мистер Ч. бесцеремонно вычеркнут, - мало ли у него врагов в наш век? - но счастливые обладатели раритетных букинистических экземпляров могут аккуратно подчеркнуть милую сердцу фамилию и временами любоваться на конструкцию из причудливых загогулин, которые мы зовем буквами, вытянувшихся, как на постаменте, на идеально прямой линии черного как ночь графитового следа.

  Это я, конечно, отвлекся - прошу меня простить.

  Честертон у меня ассоциируется с рыцарством в лучших его проявлениях, когда я вижу фотографии Гилберта, мне все время кажется, что за кадром (или под кадром, если фото демонстрирует писателя не целиком) топчется рыцарский конь с цветастой попоной и гербами на мощных боках, а где-то в углу стоят у стены меч, щит и копье.

  Нужны нам такие люди, нужны. В то время, как Христианство у основной массы внерелигиозных обывателей ассоциируется исключительно с танцующими баптистскими тинейджерами, не сводящими с лица дежурной улыбки, и хмурыми православными бабушками в платочках (честь им и хвала - бабушкам), осаждающими предрассветные автобусы, (не буду говорить, с чем сегодня ассоциируется у простого народа католичество) - в это самое время Честертон открывает человечеству тайну живой веры, которая и горами двигает, и в бой ведет. Тучный англичанин рассказывает, чем христианская бесстрастность отличается от буддийского безразличия, что противопоставить гидре материализма, уныло волочащей свои головы по вымощенной мостовой, и с какой тональностью смеяться в лицо тем, кто называет Христианство "религией рабов".

  Да, Честертон жив до неприличия, он прямо весь пышет этой самой жизнью, каждый волосок его усов сияет самой искренней убежденностью в своей правоте, самой пламенной жаждой жить, дышать, сражаться, любить и петь. Думаю, воздух вокруг этого джентельмена был наэлектризован до такой степени, что в радиусе двух-трех метров можно было бы мобильники заряжать, существуй они в то время.

  В книге Ч. подробно описывает становление своих взглядов - мы видим, как он встает с колен, стряхивает с себя предрассудки, замешанные на настроениях эпохи и тщеславии недюжинного ума, распрямляется во весь свой рост и, подпирая головой облака, начинает свое шествие по этому миру. Уверенными движениями рук расталкивая галдящую толпу "прогрессивных" проповедников, Честертон походя дискутирует с Ницше и Толстым, удивляется тому, насколько альтруистична по своей сути проповедь эгоизма, и предостерегает нас от излишнего упования на логику - берегите свои головы, что называется. В какой-то момент усатый богатырь, ухватившись за небесную твердь, подтягивается и садится на луну - и с луны, дымя сигарой (он ведь курил?), продолжает вещать о том, что в христианстве сошлись и соприкоснулись самые крайние крайности, что соприкосновение это как бы намекает на внеземную природу библейского учения - бо на земле огонь и лед плотно не соседствуют, а если и пытаются, то без особенного успеха.

  Ах, и как же замечательно, что такой человечище родился в Англии - он, кажется, вобрал в себя все чисто английское остроумие, все изящество английской речи, всю колкость и точность английской интонации - каждая вторая его мысль заключена в совершенную форму. Таких остроумных людей на весь литературный мир найдется с сотню - не более.

  Если вы вдруг хотите понять, что же такого из века в век самые умные люди планеты находят в "безнадежно устаревшем" Христианстве, открывайте "Ортодоксию" - вас ждет увлекательное путешествие в чертоги выдающегося разума, стоптавшего не один десяток английских туфель в поисках Истины.

  16

  859