Сон в Нефритовом павильоне

Так и не поняла, почему этот роман является классикой именно Корейской литературы, ведь в сюжете нет ничего связанного с Кореей. Но. смею предположить, это связано с тем, что Корея в прошлом была вассальной страной, соответственно произведения кочевали из Китая в Корею или вдохновлялись китайской классикой. Ну, суть не важна, суть в том, что это целиком и полностью классическое произведение , написанное по классическим шаблонам. Например, в каждой главе есть спойлерный эпиграф, где расписывается все, что будет происходить. А сам роман, ну он классический – приключенческий.

На самом деле мне нравится и такой стиль изложения и стиль повествования, когда неспешно в сказочной стилистике нам излагается долгое повествование о жизни одного молодого человека, начиная от рождения и так далее и тому подобное.

В общем, жил- был на свете господин Ян, был он умён и красив и поехал он сдавать императорский экзамен, чтобы чиновником стать. Услышал он в столице, что есть такое место, как Зелёный терем, где красивые девицы умных молодых людей примечают (кратко – элитные куртизанки). И, повезло герою влюбиться в одну из таких дам. Дама была хорошо обучена, смотрела на мир широко и даже жену хорошую подобрала возлюбленному (уверена дева была что сдаст он экзамен). А поскольку была в прошлом возлюбленной отца девушки, завела с ней дружбу, да такую, что дева женой стать захотела, а подругу мигом в наложницы одобрила, уж больно чиста была душа цветочной дамы. Но, увы, счастью героя не суждено было сбыться, и воспылал Император страстью к куртизанке, да так, что дева предпочла умереть, чем отдаться кому-то без любви (ну там всё интересно).

Так и начались интересные приключения героя, которые имели в дальнейшем далеко идущие последствия. В общем, если вы любите «Сон в Красном тереме», «Речные заводи» и иже с ними, то реально советую, роман хоть и большой, но занятный (но да у каждой главы есть спойлеры). Ну и лично мне понравились адекватные отношения дам и их дружба и любовь к герою.

Это очень странно, конечно, что эта литература находит во мне такой живой отклик. Такая далекая от европейского сознания и понимания культура, не очень понятная мифология и исторические факты, сложные для запоминания имена и названия городов. Но все это звучит какой-то невероятно приятной музыкой в моей голове. Особенно то, что многим читателям покажется скучным: повторяющиеся образы (белояшмовые лики и нефритовые плечи), бесконечные сравнения с героями, правителями и богами (фея Гуань Ин и великомудрый Чжугэ Лян) и совершенно фантастические битвы. Но в голове все это складывается в потрясающей красоты картину и набор звуков. Пусть для нас, взрощенных на стихах Фета и Тютчева такой набор эпитетов кажется бедным, но это лишь на первый взгляд. Взгляд (и слух), который не готов воспринимать даже не новое, просто совсем другое. Тут в постоянных повторах одних и тех же "красоты феникса" и "ловкости дракона" кроется не скудность воображения автора или тем более невысокий уровень его писательского мастерства, а красота мелодии, состящей из нескольких похожих аккордов, но каждый раз сыгранных особенно. Как блюз, он тоже может показаться скучным и однообразным, с буквально двумя музыкальными фразами. Но как глубого проникает эта музыка!

Что еще нужно обязательно отметить как про "Сон..", так и про другие подобные приключенческие романы Китая, Японии и Кореи – это их красочная фантастичность, которая опять таки для европейского сознания может восприняться, как детская сказка. Но, правда, в русской литературе есть жанр, крайне близкий к героической литературе Востока – это былины. Я думаю, для подавляющего числа читателей это важное направление русской культуры упущено. В школе к былинам относятся как к чему-то для детей, проходят или совсем рано или вообще забывают. А зря. Ведь это важнейший пласт для понимания собственной культуры, нравственных ценностей и человеческих отношений. Мне интересно посмотреть, кто считался для народа Древней Руси героем, как проходило его становление, какие черты подчеркивались, как важные, а что считалось ненужным. По "Сну..." прекрасно вырисовываются собирательные образы всех основных членов китайского общества: героев, жен, наложниц, чиновников, министров, императора, военных и простого люда. Для каждого из них очень четко и ярко выписываются те черты, которые считаются основными, а так же подчеркивается то, чего нужно избегать. Это, безусловно, нравоучительное произведение, классическая "сказка – ложь, да в ней намек..." . И урок в ней не только для "добрых молодцев", но и для всего его окружения.

Когда ты берешь в свои руки толстый, на 700 страниц, старый том со старинным корейским романом про Древний Китай, то кажется, что сейчас придется поломать себе голову, засыпать от скуки, продираться сквозь тонны непонятного. Но мой опыт говорит, что это впечатление обманчиво. Да, это большие произведения. Но скучать вам не придется ни минуты. Автор гоняет нескольких очень приятных героев по всей стране через перипетии побед и неудач, перемежает войны с любовными неурядицами, разворачивает полотно, по масштабам напоминающее хорошую сагу. И при всей скорости происходящих событий, он, как и его герои, проводящие время в простом созерцании прекрасного горного ручья, не забывает о красоте момента и деталей. Поэтому у читателя с хорошим воображением перед глазами все эти 700 страниц будут проходить или средневековые гравюры или, как у меня, кадры из фильмов вроде "Крадущегося тигра..." И тогда вас не будут смущать волшебные 1000 мечей, в которые превращались два меча Хун, когда она начинала их крутить над головой, естественно, взлетая при этом в невероятном прыжке. И это прекрасно!

"Сон в нефритовом павильоне" нужно читать детскими глазами и разумом. Забудьте о логике, не пытайтесь посчитать хронологию или количество поверженных врагов. Наслаждайтесь процессом всеми читательскими чувствами. Не включайте режим скорочтения пусть у вас в голове зазвучит песенный ритм этого произведения. Не пропускайте "скучные" описания – рисуйте эти краски перед своим внутренним взором. И будет вам счастье и удовольствие. И хороший конец. И да, Ян – великий мужчина. Не только умом, талантами и силой, но и своими женщинами. Вот эти его пять женщин, живущие в мире – это самая большая фантастика романа :)

C.R. Обложек других изданий я не нашла, поэтому поставлю фото для настроения.

Достаточно давно, когда первый раз прочитал "Сон в красном тереме" (红楼梦/Hónglóumèng)  Цао Сюэциня зарёкся прочитать "Сон в нефритовом павильоне" (玉楼梦/Yùlóumèng) , вроде как корейский ответ, но время прошло, уже и Хунлоумэн прочитал второй раз, а до этой книги не добрался, но наконец-то закрыл давний долг под подходящий повод. В принципе, если не знать, что эта история родом из Кореи, можно подумать, что это китайская история, написанная с некоторыми отдельными косяками с некоторыми анахронизмами с теми же сюнну и географическим кретинизмом. И в современных книгах такое бывает при спешке и недостаточной работе редактора, если судить по современным историческим романам.

Вступительная статья  к книге имеется, где упоминается "Сон в красном тереме" с использованием образа сна для книги и отличием в один иероглиф в названии данного романа от китайского 玉Yù как нефрит. Хоть статье не упомянуто, но иероглиф 玉Yù (у него в значении яшма, а так иероглиф использовался для ряда драгоценных камней, сейчас обычно для уточнения используют слова с двумя иероглифами) присутствует в имени ключевого персонажа Сна в Красном тереме по имени Цзя Баоюй (贾宝玉), который, являясь камнем не пригодившимся на небе сам "спит" в красном павильоне среди женщин. Собственно в статье и упомянули о некоей сонной аналогии с теремом между двумя произведениями. Упомянули и другие китайские романы со схожими подходами, среди которых "Путешествие на Запад", в котором тоже есть Нефритовый иператор, Гуаньинь, Сиванму, прочие небожители.

помимо китайской классики были отсылки и на другие корейские романы типа того же "Сна в девяти облаках" Ким Манчжуна. С последним, к сожалению не знаком. Из корейской классики до ХХ века знаком лишь с "Военным дневником Ли Сунсина" (дневник полководца адмирала-героя Имджинской войны (с 1592 по 1598), противостоящий японскому кампаку Тоётоми Хидэёси) и "Оставшиеся сведения о трёх государствах" (Самгук Юса) Ирёна. Последний тоже упомянут как один из сонных предшественников. В статье не раскрыли в чём "сонность". Читал какое-то время назад и больше стиль Сказания запомнился смешением идеалистических легенд с более или менее верифицируемыми историческими фактами, где явь сочетается с легендами. Может, это автор статьи имел в виду под сном. Тут раскрытие не достаточное. В таком случае "сном", как и "Самгук Юса", можно назвать и недавно прочитанные недавно "Записки о западных странах [эпохи] Великой Тан (Да Тан си юй цзи)", на которые написан уже упомянутый "фэнтэзи-фанфик" Путешествие на Запад, где небожители и люди также напрямую взаимодействуют как и в данной книге и сны действительно влияют на судьбы по ходу повествованию.

В части текстов автор статьи поскупился ответить на вопрос о списках произведения на корейском и на китайском (ханмуне), в чём разница. Лишь общие выводы на каком языке было написано, на каком первичнее, каков Китайский язык. Опять же, если перевод с корейского, хотелось бы знать про издание, с которого был изначальный перевод как транскрибировали имена. Были ли в корейском издании иероглифические имена или их верифицировали китайскими текстами.  По датировкам тоже поскромничали: указали диапазон от XVII до XIX века, а каких-нибудь версий про текстовые зацепки, речевые обороты, можно было и сказать о том, что той же эпохи Мин (1368-1644 гг.) почти и нет, Юань (1271–1368 гг.) вообще не чувствуется, что была, что может более поздняя адаптация некоей истории периода эпохи Сун (960–1279 гг.). Об этом подушню ещё  попозже.

Со статьёй как мне показалось сэкономили и взяли краткую выжимку, но хоть так. В том же издании Самгук Юса вступительная статья была больше 100 страниц с оценкой списков, указанием изданий, оценке владения Ирёном китайским языком. Там у меня вопросов не осталось.

Теперь собственно к книге. Нефритовый павильон представляет собой небесную обитель, где Небесный князь Вэнь-чан 文昌帝君 (Wénchāng Dìjūn), в компании небесных дам вздыхает о мире людей, в связи с чем Нефритовый император устраивает ему "попадание в матрицу", т.е. мир людей. Он рождается в мире людей, находясь во сне в своём мире и проходит жизнь подданного Китайского императора в эпоху Мин при неназванном императоре, но определённо через значительное время после Тай-цзу или Чжу Юаньчжана. Собственно кроме Тай-цзу, никто из известных личностей династии Мин в тексте и не упоминается под именами реальных прототипов. Вот тут подход напомнил роман X-XI веков из Японии моей любимой бусички Мурасаки Сикибу "Повесть о Гэндзи" (源氏物語, Гэндзи-моногатaри), где тоже было непонятно при каком императоре сие происходило, но автор постарался передать дух эпохи, соединить любовь, политику, "феминистическую повестку" сообразно духу эпохи, также автор продолжил дальше, добавив приключений, отходя от реализма и уходя в фэнтези. Сама идея яви небожителя напомнила другой роман неизвестного японского автора "Повесть о дупле"  (うつほ物語/Уцухо-моногатари) в томе 1 и 2, где в мире родился один из будд и также были небесные музыкальные инструменты. Если влияние китайских романов очевидно по сериальным походам, явно очевидно со всеми этими "Если вы хотите знать, что было дальше, читайте следующую главу" и прочее, то по поводу японских кирпичей влияние сомнительно, но определённо чувствуется нахождение Китая, Японии и Кореи в едином китайском культурном ареале.

В "матрице" Минского Китая небесный князь на земле рождается в семье бездетной пары просящую Бодхисатву Гуанин и получает земное имя Ян Чан-цюй （杨昌曲）. Помимо него на земле оказываются и небесные девы, которые по ходу сюжета становятся его женами-наложницами согласно семейному праву Китая. Самые любимые опять же оказываются в наложницах и не первых жёнах как и в упомянутой японской книге "Повесть о Гэндзи". В чём-то получился китайский Гэндзи, Ян Чан-цюй, как и полагается японскому прочтению имени "Минамото" (源氏, он же Гэндзи "по-китайски" (верхнему чтению у японцев), он же yuánshì; yuánzhī по-китайски Он же Юра, он же Гоша, он же Гога) после похождений в  гулаг/фсин ссылку за дела любовные (как и оригинальный Гэндзи становится важным полководцем и решает военные вопросы как покоритель варваров. Ему сопутствует одна из женщин небожительниц, которая после истории с утоплением (опять флешбэки на Гэндзи с историей Укифунэ (имя звучит как затонувшая лодка на японском), которая завершилась, к сожалению) становится крутой воительницей и становится активной сподвижницей.

Во многом интересна как раз военная часть, где участвуют женщины ( и не одна), которые уделывают мужиков и это неплохо смотрится. Выходит этакая фемповестка до того как это стало мейнстримом, но таки  неприлично идти в официальном шествии с императором в мужском платье, да и приходится жить со статусом наложницы, так что здешний "феминизм" имеет границы. но всё равно здешние сильные женщины мне нравятся. Они владеют луками, мечами, военным искусством, обладают магией, их слушается всесильный полководец.

В военном искусстве по тексту упоминается бесконечный Чжугэ Лян (諸葛亮, упр. 诸葛亮 пиньинь Zhūgě Liàng; 181—234 гг.)— реальный исторический персонаж периода Троецарствия (220-280 гг.) и герой одноимённого периоду классического китайского романа, в котором тут много отсылок. Военные хитрости тут во многом ориентируются на него, хотя также упоминаются отдельные деятели периода Сражающихся царств (471- 221 ГГ. до н.э.), эпохи Хань (206 г. до н.э.- 220 г. н.э.) и других. Авторы ориентировались во многом на фэнтезийный подход, на кудесников-даосов, неведомые изобретения. Например, такие:

Нет, чтобы использовать плотину и рытьё каналов, чтобы пустить воду вспять, а то и осушить реку, чтобы лишить воды. По-любому же китайцы знали и использовали подобные тактики. Тем более коллеги китайцев по опасному феодальному бизнесу, так делал, например, Тоётоми Хидэёси в Японии во второй половине XVI века, или Михаил Васильевич Скопин-Шуйский на Руси-Матушке с затоплением Тулы в 1607 году для подавления восстания Болотникова.

Была тут и более или менее реалистичная тактика:

Всё бы ничего, но мой внутренний душнила мне намекнул; "Порох по идее даёт большую взрывную волну, котлы с водой отлетят, да и огня особо не должно быть, выброс газа. У них же не бочки с нефтью. Автор Тарантино насмотрелся, у которого алкашка горит словно бензин? А, стоп! Он же ещё не родился. Ага, значит это клише старо как мир. Ясно-понятно! Проще длиннющий шнур и где-нибудь окопаться. А спрятаться в котле с бамбуковыми трубочками?... Нее. пыль, газы, да и котёл перевернётся без надёжного закрепа, да и закрыть надо. Проще опять окопаться."

При всей любви к полководцам прошлого забыли про Хубилай-хана (忽必烈, 1216 -1294) и его полководцев. По-любому тактики были интересные, которыми преодолели представителей школы военного искусства  Чжугэ Ляна. Вообще династия Юань тут ка-то особо и не ощущалась, как уже предположил выше. То ли ненависть какая передалась от китайцев к корейцам, то ли это реально какой-то пересказ ранней истории под соусом Минской, хотя кроме общего упоминания Мин как династии и основателя по храмовому имени Тай-цзу, других особенностей эпохи не почувствовал. Нет бы упомянуть Чжэн Хэ (кит. трад. 鄭和, упр. 郑和, пиньинь Zhèng Hé; 1371—1435) и его тактики и других, или представителей династии Юань, полководцев, политиков. В "Сказе о походе Чжэн Хэ в западный океан" Ло Маодэна обстоятельства гибели Юань и исчезновения императорских символов упомянуты и проблемы легитимации новой династии. Ощущения династии Мин по форме без особого содержания, кроме общих проблем "Мандата неба". Поэтому возникло ощущение, что книга — позднее переосмысление/ретеллинг чего-то доюаньского. И то вспоминается сразу японский Роман XII века "Путаница, или Торикаэбая моногатари" неизвестного автора, где "виндзорская система престолонаследия", свойственная эпохе Нара пересекается с намёками на основной конфликт конца эпохи Хэйан (794–1185 гг.) и начала Камакура (1185–1333) между Фудзивара, Тайра, Минамото по матушкам главных героев. Ощущение от Сна корейско-китайского постмодерна до того как это стало мэйнстримом.

Идея мандата неба и конфуцианской этики как политический конфликт шла через всю книгу между любовными страданиями, особыми ратными походами. Эта тема в принципе универсальна для всей китайской истории любой эпохи в контексте разных классических историков. Да и в современных книгах встречается такой подход. Суть сводится, что нерадивый правитель может быть повержен и побеждает более радивая к этикету, иерархии, уважению династия.

Через всю книгу проходит и древняя китайская идиома о сне бабочки Чжуан-цзы: "Бабочке снится, что он Чжан-цзы или ему снится, что он бабочка". Здесь обыгрывается соотношении иллюзии и реальности, между сном в царстве богов (нефритовом павильоне)  жизнью на земле, сном в жизни людей и будущим, которое они там видят. Идеализм, конечно, но всё равно интересно. Это можно применить и к матрице, и к виртуальной жизни в Интернете. Тема становится всё более актуальной в контексте того же ИИ. Тема эта работает и в современной китайской литературе в  том же цикле "Белая рыба", где последняя книга так и называется "Сон бабочки", где через весь цикл проходит грань между воспоминаниями о жизни в эпоху сражающихся царств и нашими днями, мистическими болезнями в прошлом и настоящем.

Ощущения от книги весьма хорошие: крепкая фэнтэзя, хорошая любовная история со стандартными подходами в политике в Китае и Корее, идеалистическим мировоззрениям.  Много отсылок, аллюзий, метафор, возможно какие-то корейские я и не выкупил. В любом случае эмоций масса, много данных для анализа, моя файловая система перегрузилась.