Отзывы о книге Сон в нефритовом павильоне
Miku-no-gotoku7 августа 2026Достаточно давно, когда первый раз прочитал "Сон в красном тереме" (红楼梦/Hónglóumèng) Цао Сюэциня зарёкся прочитать "Сон в нефритовом павильоне" (玉楼梦/Yùlóumèng) , вроде как корейский ответ, но время прошло, уже и Хунлоумэн прочитал второй раз, а до этой книги не добрался, но наконец-то закрыл давний долг под подходящий повод. В принципе, если не знать, что эта история родом из Кореи, можно подумать, что это китайская история, написанная с некоторыми отдельными косяками с некоторыми анахронизмами с теми же сюнну и географическим кретинизмом. И в современных книгах такое бывает при спешке и недостаточной работе редактора, если судить по современным историческим романам.
Вступительная статья к книге имеется, где упоминается "Сон в красном тереме" с использованием образа сна для книги и отличием в один иероглиф в названии данного романа от китайского 玉Yù как нефрит. Хоть статье не упомянуто, но иероглиф 玉Yù (у него в значении яшма, а так иероглиф использовался для ряда драгоценных камней, сейчас обычно для уточнения используют слова с двумя иероглифами) присутствует в имени ключевого персонажа Сна в Красном тереме по имени Цзя Баоюй (贾宝玉), который, являясь камнем не пригодившимся на небе сам "спит" в красном павильоне среди женщин. Собственно в статье и упомянули о некоей сонной аналогии с теремом между двумя произведениями. Упомянули и другие китайские романы со схожими подходами, среди которых "Путешествие на Запад", в котором тоже есть Нефритовый иператор, Гуаньинь, Сиванму, прочие небожители.
помимо китайской классики были отсылки и на другие корейские романы типа того же "Сна в девяти облаках" Ким Манчжуна. С последним, к сожалению не знаком. Из корейской классики до ХХ века знаком лишь с "Военным дневником Ли Сунсина" (дневник полководца адмирала-героя Имджинской войны (с 1592 по 1598), противостоящий японскому кампаку Тоётоми Хидэёси) и "Оставшиеся сведения о трёх государствах" (Самгук Юса) Ирёна. Последний тоже упомянут как один из сонных предшественников. В статье не раскрыли в чём "сонность". Читал какое-то время назад и больше стиль Сказания запомнился смешением идеалистических легенд с более или менее верифицируемыми историческими фактами, где явь сочетается с легендами. Может, это автор статьи имел в виду под сном. Тут раскрытие не достаточное. В таком случае "сном", как и "Самгук Юса", можно назвать и недавно прочитанные недавно "Записки о западных странах [эпохи] Великой Тан (Да Тан си юй цзи)", на которые написан уже упомянутый "фэнтэзи-фанфик" Путешествие на Запад, где небожители и люди также напрямую взаимодействуют как и в данной книге и сны действительно влияют на судьбы по ходу повествованию.
В части текстов автор статьи поскупился ответить на вопрос о списках произведения на корейском и на китайском (ханмуне), в чём разница. Лишь общие выводы на каком языке было написано, на каком первичнее, каков Китайский язык. Опять же, если перевод с корейского, хотелось бы знать про издание, с которого был изначальный перевод как транскрибировали имена. Были ли в корейском издании иероглифические имена или их верифицировали китайскими текстами. По датировкам тоже поскромничали: указали диапазон от XVII до XIX века, а каких-нибудь версий про текстовые зацепки, речевые обороты, можно было и сказать о том, что той же эпохи Мин (1368-1644 гг.) почти и нет, Юань (1271–1368 гг.) вообще не чувствуется, что была, что может более поздняя адаптация некоей истории периода эпохи Сун (960–1279 гг.). Об этом подушню ещё попозже.
Со статьёй как мне показалось сэкономили и взяли краткую выжимку, но хоть так. В том же издании Самгук Юса вступительная статья была больше 100 страниц с оценкой списков, указанием изданий, оценке владения Ирёном китайским языком. Там у меня вопросов не осталось.
Теперь собственно к книге. Нефритовый павильон представляет собой небесную обитель, где Небесный князь Вэнь-чан 文昌帝君 (Wénchāng Dìjūn), в компании небесных дам вздыхает о мире людей, в связи с чем Нефритовый император устраивает ему "попадание в матрицу", т.е. мир людей. Он рождается в мире людей, находясь во сне в своём мире и проходит жизнь подданного Китайского императора в эпоху Мин при неназванном императоре, но определённо через значительное время после Тай-цзу или Чжу Юаньчжана. Собственно кроме Тай-цзу, никто из известных личностей династии Мин в тексте и не упоминается под именами реальных прототипов. Вот тут подход напомнил роман X-XI веков из Японии моей любимой бусички Мурасаки Сикибу "Повесть о Гэндзи" (源氏物語, Гэндзи-моногатaри), где тоже было непонятно при каком императоре сие происходило, но автор постарался передать дух эпохи, соединить любовь, политику, "феминистическую повестку" сообразно духу эпохи, также автор продолжил дальше, добавив приключений, отходя от реализма и уходя в фэнтези. Сама идея яви небожителя напомнила другой роман неизвестного японского автора "Повесть о дупле" (うつほ物語/Уцухо-моногатари) в томе 1 и 2, где в мире родился один из будд и также были небесные музыкальные инструменты. Если влияние китайских романов очевидно по сериальным походам, явно очевидно со всеми этими "Если вы хотите знать, что было дальше, читайте следующую главу" и прочее, то по поводу японских кирпичей влияние сомнительно, но определённо чувствуется нахождение Китая, Японии и Кореи в едином китайском культурном ареале.
В "матрице" Минского Китая небесный князь на земле рождается в семье бездетной пары просящую Бодхисатву Гуанин и получает земное имя Ян Чан-цюй （杨昌曲）. Помимо него на земле оказываются и небесные девы, которые по ходу сюжета становятся его женами-наложницами согласно семейному праву Китая. Самые любимые опять же оказываются в наложницах и не первых жёнах как и в упомянутой японской книге "Повесть о Гэндзи". В чём-то получился китайский Гэндзи, Ян Чан-цюй, как и полагается японскому прочтению имени "Минамото" (源氏, он же Гэндзи "по-китайски" (верхнему чтению у японцев), он же yuánshì; yuánzhī по-китайски
Он же Юра, он же Гоша, он же Гогапосле похождений вгулаг/фсинссылку за дела любовные (как и оригинальный Гэндзи) становится важным полководцем и решает военные вопросы как покоритель варваров. Ему сопутствует одна из женщин небожительниц, которая после истории с утоплением (опять флешбэки на Гэндзи с историей Укифунэ (имя звучит как затонувшая лодка на японском), которая завершилась, к сожалению) становится крутой воительницей и становится активной сподвижницей.Во многом интересна как раз военная часть, где участвуют женщины ( и не одна), которые уделывают мужиков и это неплохо смотрится. Выходит этакая фемповестка до того как это стало мейнстримом, но таки неприлично идти в официальном шествии с императором в мужском платье, да и приходится жить со статусом наложницы, так что здешний "феминизм" имеет границы. но всё равно здешние сильные женщины мне нравятся. Они владеют луками, мечами, военным искусством, обладают магией, их слушается всесильный полководец.
В военном искусстве по тексту упоминается бесконечный Чжугэ Лян (諸葛亮, упр. 诸葛亮 пиньинь Zhūgě Liàng; 181—234 гг.)— реальный исторический персонаж периода Троецарствия (220-280 гг.) и герой одноимённого периоду классического китайского романа, в котором тут много отсылок. Военные хитрости тут во многом ориентируются на него, хотя также упоминаются отдельные деятели периода Сражающихся царств (471- 221 ГГ. до н.э.), эпохи Хань (206 г. до н.э.- 220 г. н.э.) и других. Авторы ориентировались во многом на фэнтезийный подход, на кудесников-даосов, неведомые изобретения. Например, такие:
Хун позвала Ма Да и послала его за водой. Вскоре тот пригнал громадную колесницу с огромным сосудом. Сосуд этот был не простой, скорее просто чудесный. Судите сами: высота горла составляла шесть чи – и в горле помещалась влага севера; длина сосуда равнялась двенадцати чи девяти цуням и шести фэням – и сюда наливали воду тех сторон света, куда уходят и откуда выходят солнце и луна. В окружности сосуда было один вэй и два и8. Запаса воды на двенадцать часов. Внизу есть потайная камера, и в нее входит воды на тысячу дней, а вытекает она оттуда через особое отверстие. Прежде чем вытечь, вода делает триста шестьдесят поворотов согласно с тремястами шестьюдесятью делениями небесного круга. Если сосуд поставить торчком, он будет как терем в пять ярусов, и воды в нем хватит на пять лет. Сосуд можно вытянуть на сорок девять чи и напоить всех гостей на большом пиру. Можно сократить сосуд до четырех чи и четырех цуней – всего четыре часа гости будут пить воду из такого сосуда. По виду сосуд напоминает существо с головой дракона, рыбьим хвостом, черепашьей спиной и китовым брюхом!
Ян оглядел диковинное сооружение и сказал:
– Эта выдумка Хун не уступит, пожалуй, деревянным быкам и самодвижущимся коням Чжугэ Ляна!Нет, чтобы использовать плотину и рытьё каналов, чтобы пустить воду вспять, а то и осушить реку, чтобы лишить воды. По-любому же китайцы знали и использовали подобные тактики. Тем более коллеги китайцев по опасному феодальному бизнесу, так делал, например, Тоётоми Хидэёси в Японии во второй половине XVI века, или Михаил Васильевич Скопин-Шуйский на Руси-Матушке с затоплением Тулы в 1607 году для подавления восстания Болотникова.
Была тут и более или менее реалистичная тактика:
– Даос Белое Облако научил меня одной хитрости, называется она Гром-пушка. В землю по всем двенадцати направлениям нужно зарыть большие котлы, наполнить их порохом и ядрами и закрыть крышками. Потом проделать в крышках по два отверстия, выкопать в земле канавки для шнуров, а в десяти шагах от каждого котла расположить в земле большие чаны с водой, но так, чтобы вода при работе Гром-пушки не гасила огонь, а направляла в нужную сторону. Наконец, в десяти шагах от каждого чана отрыть по землянке – для устройства засады из нескольких сотен воинов. Спрятанные воины в нужный час поджигают шнуры, протянутые от каждого котла. Это устройство мало кто знает, и можно применить его сегодня, чтобы застигнуть врасплох сюнну. Когда варвары снова разбегутся при нашем наступлении, нужно войти в их стан и устроить в нем несколько Гром-пушек – сюнну придут назад и попадут в страшную ловушку! Прикажите подготовить побольше ядер и пороха.
Всё бы ничего, но мой внутренний душнила мне намекнул; "Порох по идее даёт большую взрывную волну, котлы с водой отлетят, да и огня особо не должно быть, выброс газа. У них же не бочки с нефтью. Автор Тарантино насмотрелся, у которого алкашка горит словно бензин? А, стоп! Он же ещё не родился. Ага, значит это клише старо как мир. Ясно-понятно! Проще длиннющий шнур и где-нибудь окопаться. А спрятаться в котле с бамбуковыми трубочками?... Нее. пыль, газы, да и котёл перевернётся без надёжного закрепа, да и закрыть надо. Проще опять окопаться."
При всей любви к полководцам прошлого забыли про Хубилай-хана (忽必烈, 1216 -1294) и его полководцев. По-любому тактики были интересные, которыми преодолели представителей школы военного искусства Чжугэ Ляна. Вообще династия Юань тут ка-то особо и не ощущалась, как уже предположил выше. То ли ненависть какая передалась от китайцев к корейцам, то ли это реально какой-то пересказ ранней истории под соусом Минской, хотя кроме общего упоминания Мин как династии и основателя по храмовому имени Тай-цзу, плюс одно упоминание полководца эпохи без конкретизации через комментарий), других особенностей эпохи не почувствовал. Нет бы упомянуть Чжэн Хэ (кит. трад. 鄭和, упр. 郑和, пиньинь Zhèng Hé; 1371—1435) и его тактики и других, или представителей династии Юань, полководцев, политиков. В "Сказе о походе Чжэн Хэ в западный океан" Ло Маодэна обстоятельства гибели Юань и исчезновения императорских символов упомянуты и проблемы легитимации новой династии. Ощущения династии Мин по форме без особого содержания, кроме общих проблем "Мандата неба". Поэтому возникло ощущение, что книга — позднее переосмысление/ретеллинг чего-то доюаньского. И то вспоминается сразу японский Роман XII века "Путаница, или Торикаэбая моногатари" неизвестного автора, где "виндзорская система престолонаследия", свойственная эпохе Нара пересекается с намёками на основной конфликт конца эпохи Хэйан (794–1185 гг.) и начала Камакура (1185–1333) между Фудзивара, Тайра, Минамото по матушкам главных героев. Ощущение от Сна корейско-китайского постмодерна до того как это стало мэйнстримом.
Идея мандата неба и конфуцианской этики как политический конфликт шла через всю книгу между любовными страданиями, особыми ратными походами. Эта тема в принципе универсальна для всей китайской истории любой эпохи в контексте разных классических историков. Да и в современных книгах встречается такой подход. Суть сводится, что нерадивый правитель может быть повержен и побеждает более радивая к этикету, иерархии, уважению династия.
Через всю книгу проходит и древняя китайская идиома о сне бабочки Чжуан-цзы: "Бабочке снится, что он Чжан-цзы или ему снится, что он бабочка". Здесь обыгрывается соотношении иллюзии и реальности, между сном в царстве богов (нефритовом павильоне) жизнью на земле, сном в жизни людей и будущим, которое они там видят. Идеализм, конечно, но всё равно интересно. Это можно применить и к матрице, и к виртуальной жизни в Интернете. Тема становится всё более актуальной в контексте того же ИИ. Тема эта работает и в современной китайской литературе в том же цикле "Белая рыба", где последняя книга так и называется "Сон бабочки", где через весь цикл проходит грань между воспоминаниями о жизни в эпоху сражающихся царств и нашими днями, мистическими болезнями в прошлом и настоящем.
Ощущения от книги весьма хорошие: крепкая фэнтэзя, хорошая любовная история со стандартными подходами в политике в Китае и Корее, идеалистическим мировоззрениям. Много отсылок, аллюзий, метафор, возможно какие-то корейские я и не выкупил. В любом случае эмоций масса, много данных для анализа, моя файловая система перегрузилась.
28 понравилось110
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.