Избранное

В своё время это было первое произведение Р. Акутагава, которое попалось мне на глаза, — но руки дошли только сейчас. Изначально название мне показалось очень интригующим, — и я надеялась обнаружить вновь иронию на чеховский манер. На поверку это оказался очередной рассказ из христианского сборника (см. «Вечный жид», «Житие святого Кирисутохоро» и др.), только уже не такой нудный. Возможно, потому что остроумные проделки нечистого обычно намного увлекательный, чем стерильно благочестивые жития святых. Что-то он придумает на этот раз, чтобы соблазнить очередного неискушённого простака? А уж если кто вдруг ненароком душу свою продал, — то как избежать адского огня? Хоть я и не любитель религиозных мотивов в литературе, вот такие сюжеты периодически вполне могут меня заинтересовать.

Это забавный рассказ о находчивом торговце, которому удалось перехитрить самого дьявола. Здесь Р. Акутагава задаётся вопросом, откуда в Японии появился табак, и вновь обращается к тем далёким временам, когда в Страну Восходящего Солнца стали прибывать первые христианские миссионеры из Европы. Итак, существует легенда, согласно которой дьявол обернулся миссионером и решил сопроводить святого Франциска Ксавье, захватив с собой злополучные семена. По-видимому, ему наскучило в погрязшей в грехах и разврате Средневековой Европе, — инквизиторы там и без него справлялись. Прибыв в Японию, «красноволосый» умудрился вырастить табак прямо под носом у ничего не подозревавшего патера. Однажды бледно-лиловые цветы неизвестного растения крайне заинтересовали одного торговца. Не ведая, что беседует с самим дьяволом, он заключает сделку: если угадает, что это за растение, — то весь урожай достанется ему, а уж если не угадает… сами понимаете :)

Однако торговец оказался не из робких. Хоть дьявол и обвёл его вокруг пальца поначалу, да только сам в дураках и остался. А вот как это произошло — читайте сами :) Весьма занятный рассказ, который непременно заставит вас улыбнуться

Моё знакомство с удивительным и противоречивым творчеством Р. Акутагава продолжается - и на этот раз время искренних восторгов. Эта история повествует о порочном монахе Дзэнте, который попал в так называемый "ад одиночества", - когда жизнь опостылела, и уже ничто не может увлечь его надолго. Он пытается найти спасение в "разгуле", но тщётно. И вот уже жизнь теряет для него всякую ценность и привлекательность...

С поразительной точностью и лаконичностью автор метит в самое сердце - уверена, такое состояние хотя бы и недолго испытывало большинство из нас. И однажды попав в такой "ад одиночества" выбраться из него очень непросто.

Вот сколько я перечитала восточной литературы за последнее время, изображающей порочных клириков и монахов (Х. Рисаль, Х. Джебран, Ф. Байкурт) - один только Дзэнте оказался вполне даже привлекательным персонажем. Наверное, во многом потому, что грех прелюбодеяния значительно менее вредоносен для окружающих, чем остальные. Хотя было, конечно, любопытно встретить монаха в публичном доме :)

Единственный момент, который меня изрядно поднапряг, - это чтение второго абзаца, в котором рассказчик описывает своего прадеда и все его творческие знакомства. Мне, как человеку только начинающему своё знакомство с культурой Страны Восходящего Солнца, было крайне сложно продираться сквозь всё это обилие сложновыговариваемых имён и наименований. В основном, автор перечисляет там писателей и актёров XIX в., которые возможно до сих пор известны на своей родине, но мне их имена ни о чём не говорили и в целом показались избыточной деталью для столь лаконичного рассказа.

Глубокая философская новелла, которая затронула какие-то особые, потаённые струны моей души. Наверное, потому, что подобно хроникёру "в некотором смысле я сам[а] жертва ада одиночества". Очень достойный текст, который определённо заслуживает внимания.

Ранний рассказ Акутагавы Рюноскэ как точно отражает нынешнюю ситуацию не только на территории Л.Л., но и в современном искусстве. Но, сначала, конечно к самому рассказу.
Название "Мензура Зоили" сразу отсылает к древнегреческой истории. Мера Зоила. А это был литератор, критик и оратор, имя которого стало нарицательным как КРИТИКА МЕЛОЧНОГО И ЗАВИСТЛИВОГО. Значит, и мера эта совершенно не объективна и зависит только от самих "меряльщиков". А где находится это изобретение? Ну, конечно же, в СТРАНЕ ЗОИЛИИ (перевод тут и не нужен). С учётом того, что:

Местный учёный прославился (наверное, в кавычки это слово надо взять) критикой самого Гомера.

Вот так да, потомок квакающих лягушек (уж, видимо, и язык - то соответствующий) стал КРИТИКАНОМ. А что ж он сам? Что написал-то? Учёный ведь создать что-то должен, а тут - лишь квакающее критиканство.
А далее УЖ ИЗОБРЕТЕНИЕ ЭТОГО "ЧУДНОГО" АГРЕГАТА", КОТОРЫЙ ЦЕННОСТЬ ВСЯКОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ БЫСТРЕНЬКО ОПРЕДЕЛЯЕТ. Положил на весы - и готово! Просто и ясно!!!

Резонный вопрос возникает: А ГДЕ Ж ТАКОЙ ПРИБОР СТАВИТЬ?

В Зоилии поступили весьма разумно, когда без отлагательств оснастили этими аппаратами таможенные посты.

— Это зачем же?

— Чтобы проверять картины и книги, которые ввозятся из-за границы, и запрещать импорт тех, которые ценности не имеют. Говорят, сейчас всё проходит контроль — любые произведения из Японии, Англии, Германии, Австралии, Франции, России, Италии, Испании, Америки, Швеции, Норвегии. Но что-то с Японией дела плоховаты. Хотя на наш — весьма доброжелательный — взгляд, там вроде бы есть неплохие писатели и художники.

Вот оно как! Нечего в Зоилию всякую дребедень провозить! Пусть в Зоилии одни шедевры будут!
Только вот те "ШЕДЕВРЫ", что в Зоилии пишутся, на приборчик этот НЕ КЛАДУТ! Видно, сразу определяют на высшую степень художественности.

В общем, идея рассказа понятна и проста, но...
Но посмотрите вокруг себя.
Но почитайте рекламу очередного литературного "шедевра", что на Л.Л., да на Литресе всегда в переизбытке.
К примеру (не упоминая автора и название книги).

Или вот ещё:

Вот где написаны эти "шедевральные" книжные новинки не так уж и важно, а выпущены в СОВРЕМЕННОЙ ЗОИЛИИ, которая ежедневно обрушивает на каждого читателя тонну таких убогих, но распиаренных книг - макулатур, КОТОРЫЕ ПРОДАТЬ НАДО.
Нельзя эти книги на аппарат Mensura Zoili класть.
Нельзя в них художественную ценность определять.
НЕТ ЕЁ ТАМ и Быть Не Может!
Зачем Шекспира и Толстого рекламировать? Уж лучше своих, новоиспечённых писак, чьи книги неотличимы друг от друга!
Конечно, я, может быть, уж слишком придирчив, но посмотрите на тот поток, который ежедневно льётся нак на Л.Л., так и на Литресе! Лишь изредка вы встретите талантливую книгу и это будет переиздание классики, проверенной временем. А потому - МЫ ВСЕ В ЗОИЛИИ НАХОДИМСЯ! Так то!
Всем ясности ума желаю!
Читайте умные рассказы Акутагавы Рюноскэ и, быть может, они на многое глаза вам откроют.

"Ворота Расёмон" считается одним из самых знаменитых произведений Р. Акутагава. Мне так давно хотелось его прочитать - но я совершенно не представляла, что меня здесь ждёт. Начать с того, что подобно sofka4ever я была почему-то уверена, что это достаточно объёмное произведение, а не короткий рассказ, - хоть я и не смотрела одноимённый фильм А. Куросава. Во-вторых, я ждала чего-то более утончённого и изящного, в духе новеллы "Просвещенный супруг" , а получила совершенно жуткую картинку. И вроде бы всё при нём - глубокий, остросоциальный сюжет, красивый и лаконичный стиль повествования, идеально переданная атмосфера - но какой-то он угнетающий, гадкий. Понимаю, что так оно всё, наверное, и было когда-то, - но рассказ не произвёл на меня должного впечатления.

Средневековая Япония. На старую столицу, Киото, обрушиваются одно за другим всевозможные бедствия - "то землетрясение, то ураган, то пожар, то голод". Доведённые до отчаяния жители разочаровываются в своих ценностях и теряют последние остатки человечности. В городе царит настоящий хаос - разруха, грязь, запустение, по улицам снуют дикие животные, валяются "неприбранные трупы".

И как символ, квинтэссенция всего этого морального и физического разложения общества - над городом возвышаются заброшенные и полуразрушенные ворота Расёмон. Здесь и решил укрыться от дождя несчастный слуга, уволенный хозяином несмотря на многолетнюю верную службу...

А дальше - вполне себе японская достоевщина: есть здесь вопросы в духе "тварь ли я дрожащая или право имею", есть и роковая старуха. Сама атмосфера даже похожа - та же нищета, грязь, безысходность и аморальность. Пронизывающий холод и неутихающий дождь лишь явственнее сближают средневековый Киото с Петербургом Достоевского. Здесь символичен даже чирей на щеке героя, - образ того гнойного процесса нравственного падения, что происходит в его душе, как говорится, налицо. В который раз убеждаюсь, что Р. Акутагава был весьма хорошо знаком с русской классикой: если первый прочитанный у него рассказ "Бататовая каша" показался мне по-чеховски ироничным, то этот оказался по-достоевски душным и удручающим.

Более полугода я посвятил перечитыванию и переосмыслению бессмертных произведений классика японской литературы АКУТАГАВЫ РЮНОСКЭ. Более половины из его наследия я переосмыслил и постарался как можно более полно и глубоко (в меру моих скромных умственных способностей) на них написать рецензии. И вот финальная точка, последний рассказ, что был мной давненько припасён для уверенного смыслового финала этой увлекательной литературной эпопеи.
Почему "Ворота Расёмон"? Очень просто: в этой истории заключено все наше поведенческое сознание, все наши поступки и вся та философия, которую мы часто громоздим сверху простых истин. Но начну я, пожалуй, издалека, начну с одной истории, что была со мной в 1991 году на гос.экзамене по философии в ВУЗе.

1991 год, время перемен, перестройки всего, что было ранее. Первый год в Вузе обязательный Марксизм-Ленинизм заменяют на итоговый экзамен по философии. Те, кто учились тогда, помнить должны, что весь куцый курс делился на ДИАМАТ и ИСТМАТ. Собственно, большой разницы между этими двумя частями не было, т.к. на первом месте стоял материализм, отрицающий идеализм. Потому и вопросы на Госе были из этого курса. Конечно, готовился, читал, но никогда не был знатоком философии в глубоком смысле.
Итак: 13 июня, кабинет 313 и билет я вытягиваю, конечно, № 13. Если на первый вопрос билета о древне-восточной философии я ответил на заученном автомате, то на второй, о главенствовании материального, либо идеалистического начала в советской философии довоенного времени, я отвечал так, как понимал сам. И, что интересно, сумел "завести" комиссию на довольно интересную дискуссию на тему "БЫТИЁ ОПРЕДЕЛЯЕТ СОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА, А НЕ НАОБОРОТ". Да, вот такое утверждение дедушки Маркса нашло полное подтверждение в жизни не только моей. Человек ведь может философствовать лишь когда он сыт, доволен, имеет кров над головой, да ещё кошелёк денег.
И вспомнил я эту историю здесь неспроста. Конечно, она является лишь прелюдией к той истории, что описал Рюноскэ. И ЭТА ИСТОРИЯ ТАКЖЕ ПОДТВЕРЖДАЕТ АКСИОМУ О ГЛАВЕНСТВЕ БЫТИЯ НАД СОЗНАНИЕМ ЧЕЛОВЕКА. Ведь человек, по сути своей, слаб и ведёт себя в зависимости от тех условий, в которых находится. А всё остальное можно назвать философией, а можно просто болтовнёй.

Сюжет короткой новеллы и прост, и сложен одновременно.
Старая столица Японии Киото пребывает в разрухе. "Объяснялось это тем, что в течение последних двух-трёх лет на Киото одно за другим обрушивались бедствия – то землетрясение, то ураган, то пожар, то голод. Вот столица и запустела необычайно. Как рассказывают старинные летописи, дошло до того, что стали ломать статуи будд и священную утварь и, свалив в кучу на краю дороги лакированное, покрытое позолотой дерево, продавали его на дрова. "
Некий слуга пережидал дождь под воротами Расёмон.
А надо сказать, что ворота эти в ту пору были скорее воротами в ад, чем тем, что они являют туристам в нынешнее время.

... о поддержании ворот Расёмон, разумеется, никто больше не заботился. И, пользуясь их заброшенностью, здесь жили лисицы и барсуки. Жили воры. Наконец, повелось даже приносить и бросать сюда неприбранные трупы. И когда солнце скрывалось, здесь делалось как-то жутко, и никто не осмеливался подходить к воротам близко.

Зато откуда-то собиралось несчётное множество ворон. Днём они с карканьем описывали круги над высоко загнутыми концами конька кровли. Под вечер, когда небо над воротами алело зарёй, птицы выделялись на нём чётко, точно рассыпанные зёрна кунжута. Вороны, разумеется, прилетали клевать трупы в верхнем ярусе ворот. Впрочем, на этот раз, должно быть из-за позднего часа, ни одной не было видно. Только на полуобрушенных каменных ступенях, в трещинах которых проросла высокая трава, кое-где белел высохший вороний помет. Слуга в застиранной синей одежде, усевшись на самой верхней, седьмой, ступеньке, то и дело потрагивал рукой чирей, выскочивший на правой щеке, и рассеянно смотрел на дождь.

Да, слуга, спрятавшись в столь жутком месте, не знал, что делать ему дальше, ведь хозяин, которому он служил верой и правдой, уволил слугу. Что теперь ему делать? Как жить дальше? Чем заниматься?
... А дождь всё не прекращался, он лил и лил на улицу Судзаку.
Тёмный вечер, приближаясь не сулил ничего хорошего.
Как пережить этот день?

Но вором слуга ведь никогда и не был.

Слуга громко чихнул и устало поднялся. В Киото в час вечерней прохлады было так холодно, что мечталось о печке. Ветер вместе с темнотой свободно гулял между столбами ворот. Сверчок, сидевший на красном лакированном столбе, уже куда-то скрылся.

Втянув шею и приподняв плечи в синем кимоно, надетом поверх жёлтой нательной безрукавки, слуга оглянулся кругом: он подумал, что если бы здесь нашлось место, где можно было бы спокойно выспаться, укрывшись от дождя и не боясь человеческих глаз, то стоило бы остаться здесь на ночь. Тут, к счастью, он заметил широкую лестницу, тоже покрытую красным лаком, ведущую в башню над воротами. Наверху если и были люди, то только мертвецы. Придерживая висевший на боку меч, чтобы он не выскользнул из ножен, слуга поставил ногу в соломенной дзори на нижнюю ступеньку.

СТАРУХА СРЕДЬ МЕРТВЕЦОВ!!! СТАРУХА ВОЛОСЫ РВЁТ У МЁРТВЫХ!!!
Картина, достойная самого жуткого фильма, но это не фильм, а реальность.
ЗАЧЕМ ОНА ЭТО ДЕЛАЕТ?
Вот здесь я должен в повествовании и остановиться. Остановиться на самом жутком, интересном и поворотном месте, которое перевернёт не только ПОНЯТИЯ ДОБРА И ЗЛА, не только ПОНЯТИЯ ЭТИКИ, не только ПОНЯТИЯ СУЩНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ, но и поставит вечный вопрос О НЕЗНАНИИ САМОГО СЕБЯ КАЖДЫМ ИЗ НАС.

Вот тут самое время вновь вспомнить Карла Маркса, который нынче не в почёте, но который верно писал, что: "Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание".
Прочтите эту историю и задайте себе простой вопрос: "А как бы поступили вы, чтоб не умереть от голода?"

Хотите классической мистики в японском колорите? Пожалуйста, вот это как раз то, что нужно. Симбиоз западной и восточной классической традиции. Смесь приемов одной культуры и мифологии другой. Акутагава Рюноскэ в начале вспоминает таких мастеров мистических историй как По и Гофман и как бы извиняется, если у него не получится передать рассказанную ему одним из знакомых историю так, как делали они. Но всё получилось.

Очень атмосферная вышла история. Японский классик мастерски создает ту самую атмосферу тревоги, которую так любят поклонники жанра. В рассказ читателя он вводит постепенно, сначала рассказывая о том, что существует рядом с нами, с какими проявлениями потустороннего сталкивался он сам, но мимо чего мы частенько проходим не замечая, только ощущение тревоги появляется и какой-то неправильности. А некоторые сталкиваются с этим лоб в лоб. Как герои этого рассказа.

В основе история любви молодого японца Синдзо и юной девушки А-Тоси, которая прислуживала в его доме. Всё было прекрасно, но в какой-то момент возлюбленная исчезает бесследно. Тогда друг Синдзо Тай предлагает ему сходить к старой гадалке, которая безошибочно предсказывает судьбу. Но гадалка оказалась жестокой злой ведьмой, что встала на пути чувств из-за корысти и своей выгоды.

Тут и начинается настоящая мистика, замешанная на контакте со странным божеством. Ведьма чинит препятствия любви молодых людей и выносит свои страшные планы на девушку. А читатель погружается в мрачную атмосферу мистических проявлений.

Не могу сказать, что рассказ пробирает до дрожи. Но, как я уже писала, атмосфера нужная создается и местами становится реально жутковато. Ну и конечно же в плюс чудесно переданная жизнь Токио начала двадцатого века. Не обошелся автор и "без морали сей басни" в конце, вед вся эта история была рассказана не только для того, чтобы пощекотать нервы читателю и напомнить о том, что истинные чувства могут преодолеть многое, даже то, что казалось бы неподвластно простому смертному. Здесь ещё и о том, что божества и иные сущности потустороннего мира не злые или добрые, вопрос в том, как их используют те, кто имеет особые дары, помогающие общаться и обращаться к иным.

Рассказ.
Главные действующие лица:
Дровосек – потому что труп нашел, а еще веревку рядом с телом и гребень. Всего две вещи.
Тадземару – убийца, насильник и в принципе виновник всего произошедшего.
Масаго – молодая жена покойного.
Такэхиро – поруганный труп.

Дальше...

Труп лежал на спине,
С рваной раной в груди.
Его нашел дровосек,
На допросе он лгал.

Алчность губит людей
И сгубила Такэхиро.
Уж семью не построить,
С молодою женою.

Говорил на допросе
Слишком много Тадземару
В этом виделась ложь,
Как и в исповеди Масаго.

В данном рассказе, автор показывает гнилую природу человека, дает пищу для размышлений. Читайте.

Новелла, по объёму небольшая, вобрала в себя не только душераздирающую историю китайской девушки - содержанки, вывезенной в Японию после окончания войны в начале зимы 1895 года, не только сочленение реальности и внутреннего мистического мира, являющегося спасительным кругом для героини, но и пронзительную тему духовного одиночества, поданную нам, читателям, через призму психологического реализма с мистическим подтекстом.
Конечно, присутствует любовный треугольник, но... Но это не классический треугольник, где двое любят одну, нет. ЗДЕСЬ ЛЮБВИ КАК ТАКОВОЙ И ВОВСЕ НЕТ. Содержанка О-Рэн просто тихо ненавидит своего хозяина Макино, приходящего к ней пару раз в неделю только за одним. Он - бесчувственный, тупой болван, не более.

Примерно раз в три дня появлялась плотная фигура ее господина — Макино в интендантской форме, который заглядывал к ней еще засветло прямо со службы. Случалось, что он приходил и после захода солнца, уже из дому — он жил напротив моста Умаябаси. У Макино была семья — жена и двое детей, мальчик и девочка.
О-Рэн, которая с недавних пор стала причесываться как замужняя женщина, собирая волосы в пучок, вечерами сидела у жаровни напротив Макино, по-семейному, и пила с ним сакэ. На разделявшем их чайном столике стояли тарелочки и мисочки с закуской — сухой соленой икрой, солеными потрохами трепанга...

В такие минуты перед О-Рэн нередко проносилась в памяти вся ее прошлая жизнь. Вспоминая многочисленную семью, подруг, она еще острее ощущала свою полную беззащитность в этой чужой далекой стране. Иногда ее вдруг охватывала жгучая ненависть к разжиревшему Макино.

А Макино в это время с истинным удовольствием маленькими глотками, смакуя, пил сакэ. Он то и дело отпускал шутки, заглядывал при этом в лицо О-Рэн и громко хохотал — такая у него была привычка, когда выпьет.

— Ну, что ты за человек, О-Рэн, даже Токио тебе не по душе.

В ответ О-Рэн лишь улыбалась, следя за тем, чтобы все было в порядке, чтобы сакэ не остывало.

Ревностный служака, Макино редко оставался ночевать. Как только стрелки часов, лежавших у изголовья, подходили к двенадцати, он сразу же начинал совать свои толстые руки в рукава шерстяной рубахи. О-Рэн в неловкой позе, стоя на коленях, тоскливо наблюдала за судорожными сборами Макино.

Пожалуй, я далее лишь кратко намекну на то, что предстоит узнать самому читателю, не раскрывая сам сюжет, который совсем не прост.
Сердце О-Рен остаётся верным лишь прошлому, её возлюбленному Кин-сану, который появляется в её снах. И в этом главное, но жизнь идёт и содержанке надо перенести любовь на живое.
Собака становится очагом тепла, но и связью с её китайским прошлым, а оно такое, что не приведи Бог.
И воспитывала её нелюбимая тётушка.
И звали её совсем иначе.
И работала она в увеселительном заведении...
Но там была белая собака и в Японии пришла в ней белая собака, почти такая же.
Так правильно ль гадалка предсказала возвращение к нему? К КОМУ?
А вокруг не огромный город Токио, а огромный лес вырастет! Как его найти в лесу посреди людей, где нет тропинок и дорог?

Атмосфера иррационального, постепенно вытесняющая реальность в сознании О-Рэн, становится той ниточкой, которая открывает дверь в мир буддийского перерождения душ, где прошлое навсегда теряется в призрачном тумане.
И здесь ведь показателен разговор содержанки с женой Макино Таки, который видится совсем иначе, чем происходил в реальности.

О-Рэн, державшейся настороженно, казалось, что она догадывается, о чем пойдет речь. Но если догадки ее подтвердятся, отвечать придется долго и подробно. Когда же она услышала первые слова, тихо произнесенные все еще стоявшей потупившись женой Макино, стало ясно, что она ошиблась в своих предположениях.

— Ну что вы, хоть я и сказала «просьба», но имела в виду сущую безделицу... Мне кажется, что в скором времени Токио превратится в лес — разрешите же и мне поселиться в вашем доме, как это сделал Макино. Вот в чем, собственно, и состоит моя просьба.

Она говорила тихо и размеренно. По ее виду совсем не было заметно, что говорит душевнобольная. О-Рэн потрясли ее слова, и некоторое время она беспомощно смотрела на поникшую фигуру женщины, освещенную со спины.

Конечно, будет бритва. Бритва острая, смертельная... НО К ЧЬЕМУ ГОРЛУ ОНА СТРЕМИТЬСЯ? ЧЬЯ КРОВЬ ДОЛЖНА БРЫЗНУТЬ?
Новелла Рюноскэ как та бритва - острая и холодная, дающая ощущение отрешённого мистицизма экзистенциальной тревоги. Уж точно, душевной гармонии вам, читателям она не добавит. Так - то.

Человек одновременно и слаб, и силён. Конечно, силы небесные гораздо сильнее и противиться им - себе дороже, но когда Любовь даёт нам дополнительные силы, тут уж можно и потягаться.
Вот об этом и есть та история, что поведал Акутагава Рюноскэ. Пожалуй, подойдёт как любителям потустороннего, так и тем, кто должен сделать выбор раз и навсегда, не считаясь ни с чем.

Но сначала вспомнить вам нужно о тех странных явлениях и случаях из жизни, что были ранее. У меня такое было, а у вас? Рюноскэ же постепенно вводит читателя в мир этой тёмной истории, подмечая то необычное, что и не могло бы быть в многомиллионном Токио.

А далее и про ночной странный токийский трамвай, и про дым из труд, идущим вопреки закону физики против ветра... И вот теперь пора к самой истории.
Сюжет достаточно загадочен уж с самого начала.
23-летний Синдзо был обеспокоен пропажей служанки и его возлюбленной О-Тоси.
"Более года они любили друг друга, и вот однажды в конце прошлого года она пошла навестить больную матушку и бесследно исчезла. Этому исчезновению удивился не только Синдзо, но и его мать, которая заботилась о судьбе девушки. Ее долго искали поручитель и знакомые, однако так и не нашли. Разные были слухи — одни говорили, что она стала содержанкой, другие — сиделкой, но толком никто ничего не знал. Синдзо сначала тревожился, потом стал сердиться и, наконец, впал в уныние."
Поиск гадалки, которая могла бы на вести на след пропавшей возлюбленной, и привёл к старухе О-Сима, которая была уже известна его приятелю Тай-сан, уже имевшему с неё дело. И потому, собравшись духом, они пошли.

Войдя же в этот мрачный дом, Синдзо увидел её... Синдзо увидел свою пропавшую возлюбленную О-Тоси! НО ПОЧЕМУ ОНА ТУТ? ПОЧЕМУ ДАЖЕ ЕЁ МАТЬ В НЕВЕДЕНИИ? ЧТО ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ? ОНА ТЕПЕРЬ ДОЧЬ ЭТОЙ СТАРОЙ ГАДАЛКИ?

История освобождения Тай-сан, ставшей вдруг дочерью старой гадалки, больше похожей на водяную жабу, чем на человека, запутанна, динамична и, конечно, показательна для всякого влюблённого всем сердцем. Я не буду лишать вас удовольствия самим погрузиться в переплетение событий, что последую потом. Я не буду даже намекать на тот финал, что в конце истории этой есть. Я лишь напомню вам о том, что за самой старой и жабообразной гадалкой стоит Великий дух Басара, который умеет принимать облики огня, воды, грома и молнии, умеет вселяться в души человеческие, умеет ими руководить, умеет замутнять само сознание.
Вот такое противостояние предстоит героям этого рассказа!

Сколь много религий в мире.
Сколь долго они соперничают друг с другом за души людские.
Сколь много сил и крови в борьбе многовековой.

Древнее японское верование синто, лежащее в основе культуры страны, столь просто и столь многогранно, что этот рассказ Рюноскэ, быть может, станет отправной точкой не только для более глубокого знакомства с национальным верованием, но и для личного размышления о месте и роли веры в контексте многообразия религий мира.

Падре Органтино, являющийся посланником иезуитского ордена в Японии, конечно, с рвением несёт веру, но сомневается в силе её, ведь что-то неведомое постоянно противится слову божьему.

Через полчаса он в главном приделе храма Намбандзи возносил молитвы дэусу (всемогущему божеству, так как в японском языке не было подходящего слова).

Он молит о силе.
Он молит о победе.
А где же враг, которого победить надо?
Неужели целый народ является врагом этой веры?

И тут происходят чудеса - ПРОПЕЛ ПЕТУХ, А ПОТОМ ЕЩЁ ОДИН, И ЕЩЁ...

Вдруг слова молитвы на его устах замерли. У самого алтаря раздалось громкое пение петуха. Органтино, недоумевая, огляделся вокруг. И что же – за его спиной на алтаре, свесив белый хвост и выпятив грудь, петух, словно настал рассвет, еще раз издал победный клич.

Органтино вскочил с колен и, поспешно распростерши рукава сутаны, старался прогнать птицу. Но, два-три раза топнув ногой и воскликнув «господи!», опять растерянно замер. Полутемный храм наполнили неведомо откуда взявшиеся бесчисленные петухи. Они то взлетали, то бегали туда-сюда, и везде, насколько хватал глаз, расстилалось море петушиных гребней.

...И ЛЮДИ, ЛЮДИ, ЛЮДИ...

Японская вакханалия развернулась перед глазами обомлевшего Органтино, словно мираж. [6] Он видел, как при свете костра японцы в старинных одеждах, усевшись в кружок, наливали друг другу чарки сакэ. В середине круга на большой опрокинутой бадье бешено плясала женщина, такая статная, какую он в Японии еще не встречал. Он видел, как за бадьей высоко держал на ветках, вероятно, вырванной с корнем эйрии [7] то ли драгоценный камень, то ли зеркало богатырского вида мужчина. Кругом, сталкиваясь друг с другом крыльями и гребнями, все время весело пели бесчисленные петухи. А еще дальше… Органтино не поверил собственным глазам – еще дальше, точно заслоняя вход в грот, возвышалась могучая скала.

Женщина на бадье не переставая плясала. Охватывавшая ее волосы виноградная лоза развевалась в воздухе. Яшмовое ожерелье на шее звякало, будто сыпался град. Веткой низкорослого бамбука в руке она размахивала, поднимая ветер. А ее обнаженная грудь! Выделявшиеся в красном свете факелов ее сверкающие груди казались Органтино не чем иным, как воплощением самой чувственности. Молясь дэусу, он страстно хотел отвернуться. Но тело его, словно скованное какой-то проклятой силой, не могло пошевелиться.

– Они радуются, потому что появился новый бог, сильнее тебя.

– Охирумэмути! Охирумэмути! Охирумэмути!

– Нового бога нет! Нового бога нет!

– Кто тебе противится, тот погибнет!

– Смотрите, как исчезает тьма!

– Всюду, куда ни посмотришь, – твои горы, твои леса, твои города, твои моря!

– Нет никаких новых богов! Все твои слуги.

– Охирумэмути! Охирумэмути! Охирумэмути!

Гимн богине Солнца Аматэрасу, которую также и зовут Охирумэмути! Вот, что это было!

На следующий же день, когда Падре Органтино, очнувшись, вспоминал произошедшее и молил о силе духа, пришёл ответ, неведомо откуда: – Ты потерпишь поражение!
И ПОРАЖЕНИЕ СЛУЧИЛОСЬ.
Но не было битв, не было крови, не было врага, которому бы падре смотрел в глаза. Был СТАРИК без имени...

– Кто я – не все ли равно? Один из духов этой страны, – улыбаясь, дружелюбно ответил старик. – Пройдемся вместе. Я хочу немного побеседовать с тобой.

Органтино перекрестился. Но старик не обнаружил при этом никакого страха.

– Я не злой дух. Посмотри на эту яшму, на этот меч. Будь он закален в адском огне, он не был бы таким светлым и чистым. Перестань произносить заклятия.

Органтино волей-неволей, скрестив руки, нехотя пошел рядом со стариком.

– Ты явился, чтобы распространять веру в небесного царя? – спокойно заговорил старик. – Может быть, это и не дурное дело. Но даже если дэусу придет в эту страну, в конце концов он будет побежден.

Увы, но здесь, на самом интересном месте, по закону жанра, я обязан поставить многоточие...
Простите этот историко-философский рассказ и поразмышляйте о нём и о себе в спокойной тишине.
Быть может, вы поймёте истину веры синтоизма.
Быть может, и нет.