Ваша оценкаИздание 1979 года. Сохранность хорошая. В книгу включены: одно из наиболее известных произведений М. Е. Салтыкова-Щедрина (1826-1889) - роман "Господа Головлевы" (1875-1880) и сказки "Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил", "Дикий помещик", "Премудрый пискарь" и др.
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,3
252 оценки
- 553%
- 429%
- 313%
- 23%
- 11%
Ваша оценкаПрочитали 291Хотят прочитать 96
Рецензии
Prosto_Elena9 сентября 2024 г.Душу можно насиловать лишь до определенного момента. Потом она просто ломается, как кость ноги. Януш Вишневски
Читать далееВ семье господ Головлёвых всё сломалось, всё испортилось, всё катастрофически взорвалось и разлетелось на куски. И это случилось из-за глобального и повсеместного насилия, прежде всего психологического. От насилия, узаконенного устоями общества, насилия, оправдываемого лицемерными традициями семьи и гнилостью взаимоотношений мужчин и женщин, господ и слуг. Роман-хроника о тяжёлом разрыве времён, когда происходит слом старого обустройства бытия, а именно, в период отмены крепостного права, формирования новых экономических и социальных отношений в России. Депрессивно и больно само общество, и как следствие, помещики Головлёвы растоптаны и изничтожены бесконечностью насилия. Властная, нетерпимая к непослушанию мамаша, прижимистая скряга, озабоченная только накопительством, Арина Петровна не смогла дать детям материнской любви и нежности, вырастив чудовищ и разгильдяев, за что в старости ей пришлось поплатиться сполна. Салтыков-Щедрин - мастер создания образов, находящихся в пограничном состоянии. Он чрезвычайно убедителен в демонстрации депрессии, одичания, тяги к саморазрушению. Текст просто переполнен словами "смерть", "гибель" и их производными. Достаточно сложное чтение, хотя язык прост и метафоричен. Произведение, характеризующее современное автору время, показывающее всю глубину падения человеческой натуры, предостерегающее от морального разложения, утраты человечности и, в конечном итоге, от страшного окончания жизни. Мне чем-то напоминает Золя, но здесь всё тяжеловеснее, пугающе и безысходнее.
76166- Tanjakr16 марта 2024 г.
Очень мрачно. Безнадежно. Бессмысленно. Сильно.
Семейная сага. Но с размахом. Маятник во все стороны. И спираль.
Образы, ставшие нарицательными. Иудушка.
Не столько вопрос, сколько диагноз.
Очень депрессивная книга.
И понимание автором стадий запоя добавляет/убивает.9110 
dimidem4 марта 2010 г.Хорошо, что мне как-то удалось не прочесть это в школьные годы. Иначе я бы только презирал и омерзлялся наверное с юношеским максимализмом. И верил бы в карму и справедливость, хотя… мне и тогда все-таки было жаль попрыгунью стрекозу. А сейчас мне просто жаль всех господ Головлёвых. Без суда и следствия.Читать далее
Да, а Салтыков-Щедрин, конечно, это глыба. Камера-обскура русской революции. Ну, или реформ второй половины XIX века. Как никто умел наблюдать окружающую действительность. А наблюдать имелось что – ибо это была Россия и эпоха перемен. Кстати России с этими эпохами несказанно повезло. С их наличием. России или писателям. Или не повезло. Да и с колоритом в России всё всегда в порядке. Есть что наблюдать, чему удивляться и что описывать, и кого. Это там Смит и Смит – кузнец в общем, или Тейлор скажем. А у нас и тебе Угрюм-Бурчеев, и Опискин, и Плюшкин с Собакевичем. Какие образы! Чосеру и не снилось. Да и каждый Иванов, Петров или Сидоров уникальны в своём роде. Даже вёрсты у нас везде разные, а что уж об аршинах и людях. Легион кандидатов в персонажи неприятные и неприятные во всех отношениях.
Но с другой стороны “Господа Головлёвы” хоть и хроника российского быта, нрава, общества той эпохи, но чувствуется эта нацеленность на общественно-политическую значимость, а не на художественную ценность что ли. Фельетонность. Что это не роман, а для журнала, для планов и сроков. Декоративное. Гротеск и гипербола. Не люди, а действующие лица, образы. Легко заменяемые пескарями, зайцами и баранами. Хотя конечно и действительность бывает мутнее всякого вымысла. Это всё не плохо и не хорошо, не лучше и не хуже. Не умаляет значения и не стирает следов. Но скажем Достоевского читать вкуснее.7117
М. Е. Салтыков-Щедрин
0
(0)
Цитаты
- AleksandrSimonov94020 июля 2017 г.Читать далее
Во Франции лицемерие вырабатывается воспитанием, составляет, так сказать, принадлежность “хороших манер” и всегда имеет яркую политическую или социальную окраску. Есть лицемеры религии, лицемеры общественных основ, собственности, семейства, государственности, а в последнее время народились даже лицемеры “порядка”. Ежели этого рода лицемерие и нельзя назвать убеждением, то, во всяком случае, это — знамя, кругом которого собираются люди, которые находят расчет полицемерить именно тем, а не иным способом. Они лицемерят сознательно, в смысле своего знамени, то есть и сами знают, что они лицемеры, да сверх того, знают, что это и другим небезызвестно. В понятиях француза-буржуа вселенная есть ни что иное, как обширная сцена, в которой дается бесконечное театральное представление, в котором один лицемер подает реплику другому. Лицемерие, это — приглашение к приличию, к декоруму, к красивой внешней обстановке, и что всего важнее, лицемерие — это узда. Не для тех, конечно, которые лицемерят, плавая в высотах общественных эмпиреев, а для тех, которые нелицемерно кишат на дне общественного котла.
…
Мы, русские, не имеем сильно окрашенных систем воспитания. Нас не муштруют, из нас не вырабатывают будущих поборников и пропагандистов тех или других общественных основ, а просто оставляют расти, как крапива растет у забора. Поэтому между нами очень мало лицемеров и очень много лгунов, пустосвятов и пустословов. Мы не имеем надобности лицемерить ради каких-нибудь общественных основ, ибо никаких таких основ не знаем, и ни одна из них не прикрывает нас. Мы существуем совсем свободно, то есть прозябаем, лжем и пустословим сами по себе, без всяких основ.1173,1K 
tendresse14 января 2012 г.Читать далееПошлость имеет громадную силу; она всегда застает свежего человека врасплох, и, в то время как он удивляется и осматривается, она быстро опутывает его и забирает в свои тиски. Всякому, вероятно, случалось проходя мимо клоаки, не только зажимать нос, но и стараться не дышать; точно такое же насилие должен делать над собой человек, когда вступает в область, насыщенную празднословием и пошлостью. Он должен притупить в себе зрение, слух, обоняние, вкус; должен победить всякую восприимчивость, одеревенеть. Только тогда миазмы пошлости не задушат его.
10122,2K- impressionable25 октября 2017 г.Читать далее
Страшно, когда человек говорит и не знаешь, зачем он говорит, что говорит и кончит ли когда-нибудь. Ведь страшно? неловко ведь?
Но Степка-балбес именно тем и счастлив был, что слух его, так сказать, не задерживал посторонних речей.
Проведя более тридцати лет в тусклой атмосфере департамента, он приобрел все привычки и вожделения закоренелого чиновника, не допускающего, чтобы хотя одна минута его жизни оставалась свободною от переливания из пустого в порожнее.
— Нет, маменька, вот я об себе скажу. Ежели господу богу угодно призвать меня к себе — хоть сейчас готов!
— Хорошо, как к богу, а ежели к сатане угодишь?Такие пробуждения одичалой совести бывают необыкновенно мучительны. Лишенная воспитательного ухода, не видя никакого просвета впереди, совесть не дает примирения, не указывает на возможность новой жизни, а только бесконечно и бесплодно терзает. Человек видит себя в каменном мешке, безжалостно отданным в жертву агонии раскаяния, именно одной агонии, без надежды на возврат к жизни. И никакого иного средства утишить эту бесплодную разъедающую боль, кроме шанса воспользоваться минутою мрачной решимости, чтобы разбить голову о камни мешка…
751,9K
Подборки с этой книгой
Классики и Современники
- 329 книг
До слёз и истерики.
- 197 книг
Сумасшедшие семейки
- 200 книг
Дорогу осилит идущий, а вишлист - читающий, но это не точно (aceofdiamond)
- 2 013 книг
Книги о многодетных семьях
- 126 книг
Другие издания
