Со дна души

О! Узнаю! Узнаю! Это опять они!
«Ангелы господни! Это вы опять?»
— Ну, конечно, мы, — и опять так ласково!..
«А знаете что, ангелы?» — спросил я, тоже тихо-тихо.
— Что? — ответили ангелы.
«Тяжело мне…»
— Да мы знаем, что тяжело, — пропели ангелы. — а ты походи, походи, легче будет. А через полчаса магазин откроется: водка там с девяти, правда, а красненького сразу дадут…
«Красненького?»
— Красненького, — нараспев повторили ангелы господни.
«Холодненького?»
— Холодненького, конечно…
О, как я стал взволнован!..

Непьющим -- не читать ни в коем случае! Пьющим -- читать. Много пьющим -- обязательна к прочтению!

Противоречивая книга. Можно обвинять в безыдейности, точнее, в порочности идеи: вся книга построена на одном -- алкоголь. И главный герой -- не герой вовсе, а спившийся представитель уличной интеллигенции, и идеал его -- не менее пьющая развратная женщина из провинции, да и вообще, все герои книги -- и спутники Венечки в поезде, и герои воспоминаний, и снов-галлюцинаций -- все это люди вздорные, пьющие....
Но, чёрт побери, как же здорово написано! Явный пост-модерн, при всей незамысловатости сюжета -- герой едет из Москвы в Петушки на электричке, в дороге пьет, общается, пьёт, спит и опять пьет -- текст построен очень нестандартно: это подборка цитат и псевдоцитат, сюжетов и идей из Библии, мировой классики, марксистской теории, мифологии (один сфинкс чего стоит!), фольклора, заново переосмысленных автором. Вообще, манера повествования -- нечто вроде диалога, который ведёт Ерофеев-автор с Ерофеевым-героем. Грань между реальностью и алкогольным бредом по ходу действия (а так же по ходу движения поезда и по ходу опьянения) стирается начисто.... К концу поэмы вообще не понятно, приехал ли герой, туда ли он приехал, и выезжал ли вообще... Явно только одно это не_герой нашего времени, ненашедший себя в жизни, слишком малодушный, чтобы поломать систему и слишком умный, чтобы жить, как все...

О, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих и боязлив, и был бы так же ни в чем не уверен: ни в себе, ни в серьезности своего места под небом — как хорошо бы! Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одержимости! Всеобщее малодушие. Я согласился бы жить на земле целую вечность, если бы прежде мне показали уголок, где не всегда есть место подвигу

Главный герой книги отправляется в поездку на поезде Москва-Петушки. Он с утра страдает похмельем. Попытка спокойно похмелиться не дала результата. Но в пути он многое сделает, чтобы исправить положение.

Эта книга, настоящая ода алкоголю. Здесь будет очень много жизненных историй из жизни людей и философских рассуждений. Часть будут весёлые, часть даже с житейским смыслом. Но все они довольно интересные.

Наш главный герой едет не просто так, а по делу, но разве цель его в Петушках или в чём-то другом? Например, чтобы употребить побольше крепких и не очень крепких алкогольных напитков. Чем дальше он едет, тем призрачнее надежда добраться до места, а истории и разговоры всё интереснее.

В книге есть мат, и его тут довольно много. Об этом автор предупреждает в самом начале книги. Поэтому если вы против этого, даже несмотря на явную юмористическую составляющую, то следует воздержаться от книги.

Я слушал книгу в аудиоформате. Её отлично озвучил Вениамин Смехов. Его голос очень здорово дополняет атмосферу книгу и читать становится значительно веселее.

Это же какой-то словесный сюрреализм. Гениальная нелогичность и стилистически идеально выдержанный абсурд всего происходящего заставляют жить внутри героя, внутри ситуации, представлять маленького облизывающегося Дмитрича, который одну ногу как-бы подал автору, а другую большому Дмитричу, и пить вместе с героем коктейль "поцелуй тети Клавы" или "слезу комсомолки" со лаком для ногтей в основе, при этом проезжая остановки поезда "серп и молот" и "орехово зуево" и платя штраф кондуктору в полтора раза дешевле в гаммах с пересчетом на чистый спирт.

А если уж вы слушаете аудиокнигу в прочтении самого автора, очевидно, кустарно смонтированную, прочитанную у кого-то на кухне, за бокальчиком красного крепленого, и к вашим ощущениям примешивается неумолкающий смех на заднем плане и совершенно гениальная и очень подходящая повествованию книги интонация автора, то, поздравляю, ура, вы на вершине этого произведения.

С уважением,
Только что возвратившись из вышеописанного уголка вселенной,
С радостью туда вернувшаяся при первой же возможности,
Искренне расширившаяся душой,
Я.

Вы когда-нибудь засыпали в пригородной электричке? Да, в той самой, что тянется из столицы в какой-нибудь маленький городок. В нем, может, и нет ничего такого, в этом городке. Для других, может, и нет, но только не для вас. Вы-то знаете, что там птицы не смолкают круглый год и жасмин не отцветает. И встречает, быть может, вас Царица ваша, от которой в глазах яснее становится. А, может, маленький ангел спешит похвастаться перед вами крошкой новой выученной им буквы, что выковырял он из необъятного мякиша знаний. Или, скажем, горит светлячком в окне дома свет. Уже все вокруг думают, ну что за чудак такой, и охота же ему по ночам гореть, спать бы лучше шел - и то толку бы больше было. Думают все, думают, а ему - хоть бы что. Знай себе, горит. Горит и ждет. Ждет и горит. И горит, и ждет.
Так вот, вы когда-нибудь засыпали в пригородной электричке? Желательно зимой или поздней осенью, когда за окном тьма черная-пречерная, непроглядная, и дождь хлещет стеной или мечутся белые хлопья. А в вагоне людей полно, и свет горит ярко, и тепло-тепло. Так тепло, что глаза сами собой закрываются и проваливаешься ты на самое дно тьмы непроглядной, совсем такой, как за окном. А когда проснешься вдруг - смотришь на яркий свет, на людей вокруг и такая тебя охватывает дрожь, что и не описать ее. И кажется вдруг, что совсем это не тот вагон, в котором ты уснул, и люди не те, и поезд не тот. А куда он, вообще, едет, это поезд? И почему же за окном такая тьма? И что это за станция? И где мы, вообще, едем? И, главное, куда? Куда мы все едем? Куда??
И ладно бы только в поезде. Но ведь и с жизнью происходит то же самое.

А чем, в сущности, жизнь отличается от того же поезда, а?

Разве жизнь отличается чем-то от поезда? Наверное, первый вопрос, возникший в голове моей после того, как я дочитала "Москва-Петушки", отдышалась и отдумалась. О, смятение нерасторопности! О, колкость жгучего стыда! О, что же так долго я внимала советам прочитать сие чудесное творение, всё откладывая радость прочтения на потом, заменяя упоительное "читаю" безвкусным суррогатом "собираюсь прочитать"! Но что говорить об этом, когда все страницы вычитаны, выпиты, впитаны в себя, а душу переполняет нетерпеливо клокочущее желание поделиться впечатлениями, предложить разделить со мной эту трапезу вкушения пищи для совокупности серых извилин, что прячутся в недрах черепной коробки.
Итак, есть у меня теория, что каждая книга поджидает своего времени. Ведь как было, например, с книгой Венички, раз уж мы о ней говорим? Ведь уже давно она периодически оживает в речи знакомых и друзей, во фразе "Ты не читала "Москва-Петушки"? Почитай обязательно!" И что с того? Я, до недавнего времени, всё собиралась ее прочитать, и всё вскакивали перед ней в очередь на прочтение другие книги. А тут вдруг такая тоска на меня накатила - не описать. За какую книгу не возьмусь - всё не мило, всё не то, не по душе. Вот тут-то Веничкина книга и впрыгнула мне в руки. Сама, можно сказать, впрыгнула. Как озарение, явилась вдруг мысль: "Должна я сейчас эту книгу прочитать". И даже не "надо бы", нет. Именно "должна".
И немедленно принялась читать.
И читала, и смеялась, и вздыхала, и слогом очаровывалась. И брови вскидывала удивленно - "откуда тебе, Веничка, душа человеческая так известна? И то, что в глубине ее прячется, на дне схоронено - и страхи её еженощные, и горести ежедневные, и радости укромные?". И кружились вокруг хороводом нестройным аллюзии, и голову кружили, и лоб заставляли морщиться - "так, ну это я, предположим, знаю, но вот это, это же откуда? Такое знакомое! Ах, как вспомнить? Как же вспомнить?!" И тянулись, тянулись упрямые ростки знаний, в надежде пробиться к самой сути. А суть - ох эта суть! Ну и коварна же она! Всю дорогу так и порхает рядом, так и смеется. А попробуй только ухватить её - раз! - и вылетит в окно. А потом как залетит обратно, как поцелует тебя, что аж смутишься весь, и снова вылетит. А потом снова залетит - и так толкнет, что кубарем с ног валишься. И снова вылетит. И всё смеется, всю дорогу смеется. И смех её этот меняется от мягко-ласкового до разочарованно-горького и поди пойми его.
Так и едешь всю дорогу с этим смехом, и с этой сутью, и вздыхаешь вместе с Веничкой, и киваешь, и захлопываешь книгу, чтобы после особенно жгучих, точных слов, выбежать куда-то в тамбур и метаться там от двери к двери, и воздевать руки к небу, не переставая восклицать "О, откуда ты знаешь! Откуда ты всё это знаешь? Откуда известно тебе, что именно это, да именно вот это чувство, вот это ощущение так любит грохотать на дне души, не найдя выхода?"
Вот так и едешь, и читаешь, и мечешься, и восклицаешь, и снова читаешь, и снова мечешься...

А что до алкоголя, так не было там никакого алкоголя. Да нет, был, конечно, но только не в этом - о, прошу вас! - только не в этом грубом и пошлом прямом смысле. Среди этого изящного хоровода аллюзий, среди напевов слога, он - только лишь декорация, бутафория, пьянящая метафора. Его можно заменить чем угодно, но на сути, на сути эти изменения никак не отразятся. Её личико не исказит ни гримаса, ни даже гримаска. Её силуэт, её профиль останется таким же узнаваемым, таинственным, близким, перманентно ускользающим.
Да, я вижу, я уже вижу как вы хмуритесь и возмущённо перешептываетесь: "Да что она себе возомнила! Ишь, разговорилась тут!" Позвольте, но ведь я вовсе не претендую на беспрекословную истину. Я вообще ни на какую истину не претендую. Я просто делюсь тем, что вызревало внутри всю дорогу, всё путешествие с Веничкой и его книгой. Вызревало, и вот, наконец, вызрело, и нет сил удержать это в безмолвии. Ну, например, взять бы даже вот этот пассаж:

О, сколько же душ обладает сокровищем, несомненно, более ценным, чем розовое крепкое за рупь тридцать семь и всё к нему прилагающееся, и, тем не менее, взывает к Нему именно с таким возгласом! И сколько же душ вздыхает с облегчением и восторгом, найдя то, что с рациональной точки зрения ничуть не нужно, но так желанно.
И нет, не говорите, что никогда не встречали тех двоих (хотя, возможно, их даже было больше), что

в то время как ты страдаешь

И, опять же, пьют алкоголь, но не алкоголь в прямом его смысле. Пьют ситуацию, пьют эмоцию, пьют жизнь, в конце концов. Расположились в ней, как хозяева, пока ты мечешься там где-то в тамбуре, заламывая руки и хватая себя за горло. Хорошенькое дело, знаете ли, ты тут прогоняешь застрявший в горле комок страхов и сомнений, а они сидят себе и крякают своё транс-цен-ден-тально.
А чего стоит теория о равновесии в природе! Не передать восторг мой при её виде, ведь не первый год уже свято верую я в то, что

И сколько раз уж было проверено, что если природа подгуляла где-то хорошенько и, будучи навеселе, осыпала нас благами всяческими, то, протрезвев и очухавшись, обязательно отберёт что-нибудь взамен. Просто, чтобы соблюсти равновесие, чтобы был порядок и ничто не перевешивало, чтобы в сумме был ноль. Но есть в этом и обратная сторона - если уж не в духе природа, мечет молнии и громом гремит, не стоит до самого конца отчаиваться, потому что всё равно загуляет она в итоге, и подобреет, и ласку и милость великую проявит. Чтобы снова ничего не перевешивало.
Иными словами

О нет, слишком длинная получается рецензия (да и рецензия ли это? скорее так, некая часть мыслей, вызревших при прочтении)! Надо всё же заканчивать, хотя и тяжело это, хотя и хочется перебирать, разбирать книгу эту по косточкам, по словечку.
Да, так а что же с жизнью-поездом? Да всё, собственно говоря, ясно. Колыхаемся мы, каждый в своём вагоне, направляясь каждый в свои Петушки, в ту землю, где не отцветает жасмин и где Он часто ночевал при свете костра и теперь во многих тамошних душах заметны следы Его ночлега. Колыхаемся, встречая разных попутчиков на своём пути, странных и не очень, реальных и не совсем. Колыхаемся, не всегда понимая, где мы едем и как, и, может, мы вообще уже повернули в обратную сторону или летим под откос. Но всё же - колыхаемся. Колыхаемся и пьём, и напиваемся. Напиваемся этой жизнью, радостями её и горестями, Напиваемся, косеем и опьяняемся беспечностью надежд и мечтаний. А потом трезвеем вдруг, смотрим на то, что вокруг творится, и... Снова напиваемся. А потому что как же прикажете быть, ежели не напиваться этой жизнью. Как же прикажете существовать в тягучем и муторном похмелье существования.
А что до тех четверых с шилом - так они поджидают. Поджидают каждую душу, направляющуюся в своём вагоне в свои Петушки. Поджидают, чтобы в назначенное, но никому, кроме их самих, не известное время появиться из темноты, чтобы на все "Почему? Зачем? Отчего я?" ответить категорично и грубо "Никуда ты больше не поедешь!". А там уж плачь не плачь, дрожи не дрожи, проси не проси, беги не беги - исход всего известен и неизменен.
И каждая душа, направляющаяся в своём вагоне в свои Петушки, об этом знает. Знает, но до поры до времени старается не думать. Ведь у неё есть цель, светлая, манящая цель, что заставляет мечтательно устремляться вперёд и, тем не менее, время от времени вглядываться в тьму за окном, восклицая "Куда? И все мы едем — куда??.."

Последний раз читал в 2002 году и воспринималась книга совсем по-другому.

Не понравилось абсолютно, какое-то уродливое гипертрофированное описание советского быта советского человека. Даже и не знаю, кого это тронет, наверное, поклонников Сталина. Зато теперь я понял, откуда вот эта надоевшая цитата "и немедленно выпил", употребляемая всегда ни к месту, собственно, зачем ее употреблять и можно ли к месту - не знаю, сомнительно.

Кстати, о гипертрофированности. У меня есть такой бзик - реалистичность. И в кино и в книгах. То есть когда люди ведут себя так, как точно в жизни не бывает, меня это расстраивает и огорчает. И восемь лет назад мне казались чудовищными описываемые количества выпитого. Живые так пить не могут.

А сейчас ничего необычного я в этом не нашел, я конечно сам не пытался, но людей такого уровня знаю. Так что я расширил горизонты, это отрадно.

В общем, если пьете делайте это красиво, не в советском же союзе живете.

Хочется назвать эту книгу "Сказка для сентиментальных сердец", но с ограничением 18+.
Бесконечно милая и трогательная книга про то, что таится в глубине нас. Мне кажется, я не читала ничего добрее. Она не научит вас быть жестокими, она лишь откроет тайные дверцы вашей души, скажет:

• Смотри, вот какой ты на самом деле, ты ведь не злой, и не нужна тебе вся эта пустая суета. Главное ведь, что бы ты был счастлив.

• Денатурат — 100 г.
• Бархатное пиво — 200 г.
• Политура очищен........

  P.s. Не пытайтесь прочесть эту книгу слишком рано. Велик шанс, что не оцените. Мое ограничение 18+ для вашего же блага.