Рецензия на книгу

• 

  Empty17 января 2011 г.

  О! Узнаю! Узнаю! Это опять они!
  «Ангелы господни! Это вы опять?»
  — Ну, конечно, мы, — и опять так ласково!..
  «А знаете что, ангелы?» — спросил я, тоже тихо-тихо.
  — Что? — ответили ангелы.
  «Тяжело мне…»
  — Да мы знаем, что тяжело, — пропели ангелы. — а ты походи, походи, легче будет. А через полчаса магазин откроется: водка там с девяти, правда, а красненького сразу дадут…
  «Красненького?»
  — Красненького, — нараспев повторили ангелы господни.
  «Холодненького?»
  — Холодненького, конечно…
  О, как я стал взволнован!..

  
  

  Непьющим -- не читать ни в коем случае! Пьющим -- читать. Много пьющим -- обязательна к прочтению!

  Противоречивая книга. Можно обвинять в безыдейности, точнее, в порочности идеи: вся книга построена на одном -- алкоголь. И главный герой -- не герой вовсе, а спившийся представитель уличной интеллигенции, и идеал его -- не менее пьющая развратная женщина из провинции, да и вообще, все герои книги -- и спутники Венечки в поезде, и герои воспоминаний, и снов-галлюцинаций -- все это люди вздорные, пьющие....
  Но, чёрт побери, как же здорово написано! Явный пост-модерн, при всей незамысловатости сюжета -- герой едет из Москвы в Петушки на электричке, в дороге пьет, общается, пьёт, спит и опять пьет -- текст построен очень нестандартно: это подборка цитат и псевдоцитат, сюжетов и идей из Библии, мировой классики, марксистской теории, мифологии (один сфинкс чего стоит!), фольклора, заново переосмысленных автором. Вообще, манера повествования -- нечто вроде диалога, который ведёт Ерофеев-автор с Ерофеевым-героем. Грань между реальностью и алкогольным бредом по ходу действия (а так же по ходу движения поезда и по ходу опьянения) стирается начисто.... К концу поэмы вообще не понятно, приехал ли герой, туда ли он приехал, и выезжал ли вообще... Явно только одно это не_герой нашего времени, ненашедший себя в жизни, слишком малодушный, чтобы поломать систему и слишком умный, чтобы жить, как все...

  
  
  

  О, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих и боязлив, и был бы так же ни в чем не уверен: ни в себе, ни в серьезности своего места под небом — как хорошо бы! Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одержимости! Всеобщее малодушие. Я согласился бы жить на земле целую вечность, если бы прежде мне показали уголок, где не всегда есть место подвигу

  55

  253