Избранное

Так сложилось, что половину своей жизни я посвятил изучению этой книги. Началось все с того, что я совершенно случайно в 1993 году попал на сам спектакль "Cats" на Бродвее. Вообще-то я хотел посмотреть другой спектакль на off off off Бродвее, но там было негде запарковать машину и как оказалось билеты нужно покупать заранее, а в "Winter Garden", в котором шли Кошки билеты можно купить прямо перед началом и за полцены. Киоск находится прямо в центре Таймс Сквер. Он стоит непосредственно на проезжей части, на зебре. Нас там было четверо и я спросил одного из местных - о чем собственно идет речь? Ответ меня ошарашил - ни о чем. Удивительный ответ, если принять во внимание качество спектакля. Зрители сидят практически внутри сцены. Действие просходит над головой, за спиной, прямо перед нами, у нас на коленях. Кошки практически не узнаваемы как люди. Они спускаются в зрительный зал, сидят рядом с вами, мурлыкают (поют) вам в лицо. Поют без фонограммы, но звук усилен, хотя ни микрофонов, ни передатчиков, ни динамиков в зале нет. Музыка льется отвсюду но нет эха и интерференции. Пение раздается только от того артиста который поет. Если кошка поет на левой части сцены, то левые зрители слышат ее перед собой, а правые слышат именно слева. Если артист перемещается по сцене, то перемещается и звук. По поведению "кошек" видно как много времени балетмейстер посвятил изучению настоящих кошек. Пластика настоящая настолько, что закрадывается мысль, как легко меня обмануть, что я не могу отличить кошку от человека. Позже, в других постановках, в лондонском и в гастролирующих, я этой пластики больше не видел. В том видео, что распостраняется в Сети ее тоже нет, хотя в титрах обозначен всегда один и тот же балетмейстер. Через год я снова пошел на "Кошек", а через год снова. Если бы шоу не прекратилось я бы ходил снова и снова. Говорят, что последний билет на последнее шоу купил зритель, для которого это было 730 посещение. Так вот о стихах. На самом деле эти стихи совершенно поэтичны. Там нет ни одного лишнего слова. Они скорее даже недостаточно избыточны, как например поэзия Бродского. Чтобы понять некоторые вещи нужно знать определенные идиомы и историю Англии. Неправда, что это модерн, где рифма практически не применяется. Элиот все таки консерватор и не посмел подать дурной пример своей внучке, когда посылал ей за океан письма о кошках, из которых позже и была сложена книга. Книга это сборник писем дедушки к своей внучке. Мне пришлось найти эту книгу. Мне пришлось посмотреть спектакль с книгой в руке. Оказывается не все песни в спектакле есть в книге. "Memories" нет в книге. В конечном счете мне пришлось выучить английский язык чтобы понять дух книги, а теперь еще и чтобы сравнить переводы с первоисточником. А потом, чтобы довести начатое исследование до логического конца мне пришлось поехать в Англию, чтобы попробовать на вкус то, что дало возможность Томасу Элиоту написать эти письма. Старая Англия осталась на месте. О переводах могу сказать что совокупно все вместе они точны, но каждый в отдельности сильно отличается от изначального смысла. Они отличаются так же как как отличаются наши языки. Все переводы ложатся на музыку спектакля. Советую послушать музыку и почитать одновременно.

У когось - тиждень високої моди, у когось - тиждень французького/британського/польського кіно. А в мене - тиждень дитячої літератури (хоча в нашому мінливому світі всі ці позначення й розмежування - не більш, ніж умовність і данина традиції). І розпочався цей тиждень надзвичайно вдало. Навіть неочікувано вдало. На "Котознавство..." я полюю віднедавна. І от, нарешті, опинилася у належному місці в належний час і здійснила одне зі своїх маленьких бажань (робити це треба порційно, потрохи, бо надмір щастя, як і взагалі надмір будь-чого, приїдається, набридає).
Власне, коти, як і люди, не схожі між собою.

І Еліот малює нам справжнісіньку галерею котячих портретів - різноманітних, цікавих, яскравих образів, які з приємністю запам'ятовуються і до яких хочеться повертатися знову і знову. Тому кожен кіт і потребує свого неповторного імені, яке, крім звичайних домашніх імен, вповні відбиватиме особливості його характеру. Автор - чудовий знавець котячої психології, поведінки й звичок. Не погребуйте дослухатися до його (цілком жартівливих, на перший погляд) порад, коли заводитимете знайомство із вусатими-смугастими:

І найголовніше:

Ось такий шлях через терни до зірок... ой, ні, через шлунок до любові :)
Коротше кажучи, отримала масу задоволення. Це ж "must read" для кожного котолюба! Один лиш затишний і лагідний кіт на обкладинці чого вартий - просто руки сверблять приголубити й почухати за вушком. А щойно ви собі це дозволите, затямте, що більше собі не належите - ви в полоні гіпнотичних очей і такого ж гіпнотичного муркотіння.
Найбільше сподобалися мила Дженіаґарда, яка порядкує в хаті й головує над мишами й тарганами, Рам Там Таґер (він же - "кіт навпаки"), злодії Ненажера й Мишозварський і невловимий Макавіті, кіт-авантюрист. Ну, ще, звісно, Скімблшенкс, щасливий талісман британських залізничників.
На черзі - перегляд мюзиклу "Коти", легендарну пісню з якого ("Memory") не чули, мабуть, тільки немовлята.
Однозначно вдалий вечір.
Рекомендую.
=^.^=

Томас Стернз Элиот – англо-американский поэт, драматург, критик, лауреат Нобелевской премии за 1948 год. Но нас будет интересовать период, когда он работал в имажистском журнале «Эгоист», где и была в 1919 году опубликована статья «Традиция и индивидуальный талант».

Элиот выдвинул теорию «аперсонального» искусства. Суть ее, в двух словах, заключается в том, что всякое неповторимое переживание личности обретает полноту и общезначимость лишь тогда, когда воплощает «сверхиндивидуальные» смыслы. Чистое «самовыражение» приводит к вырождению не только творческой личности, но и искусства в целом.
Теперь подробнее.
Прежде всего, необходимо определиться с тем, что такое традиция.

Правда, данная доктрина, по умолчанию, требует от творца немыслимой эрудиции, что может привести к обратному эффекту – умерщвлению поэтического чувства. Но Элиот нашел изящный выход из кажущегося тупика, переведя эрудицию на индивидуальный уровень. «Важно, чтобы поэт выработал и развивал свое понимание прошлого и чтобы этот процесс не прерывался на протяжении его творческой деятельности».
В качестве примера, он приводит Шекспира, который черпал исторические сведения не из энциклопедий и учебников, а из Плутарха.

Следующий важный момент доктрины Элиота – это деперсонализация творца, его непрерывное самопожертвование, непрерывное погашение в себе индивидуального начала, что позволяет уподобить искусство науке.
Науке в смысле ступенчатости знания, каждое последующее приращение которого опирается на предшествующее. Элиот даже приводит яркую аналогию, отождествляя поэта с катализатором, не участвующим в реакции, но, тем не менее, существенно ее ускоряющим.
«Сознание поэта подобно такой платиновой пластине (катализатору – ред.). Поэт может, отчасти или целиком, основываться на своем жизненном опыте, но чем совершеннее художник, тем четче разделены в нем человек, непосредственно живущий и страдающий, как все люди, и творящее сознание…»
Поэт, по мнению Элиота, должен быть медиумом, улавливающим отзвук сегодняшнего или завтрашнего времени. И главный акцент надо делать не на поэте, а на поэзии, как тексте.
«Эмоция искусства внеличностна. И поэту не дано достичь этой внеличностности, не растворив себя без остатка в произведении, которое он создает. И он едва ли сможет уяснить себе, в чем заключается эта работа, если живет только настоящим и не сумеет ощутить в себе прошлое как настоящее, осознав не только то, что умерло, но то, что продолжает жить».

Теперь попробуем разобраться, что же хотел сказать своей доктриной Элиот.

Дальше...

Первым идет очевидный факт – на рынке одновременно присутствуют книги, написанные месяц назад, и книги, которым несколько тысяч лет. И они для читателя совершенно равноценны. Как вывод, писатель может сколько угодно самовыражаться, но на книжной полке ему придется конкурировать с лучшими образцами, созданными человечеством. Отсюда делается логичный вывод, чтобы на тебя обратили внимание, старайся соответствовать лучшему, как по масштабу, так и по уровню.
Следующее утверждение больше относится к той литературной эпохе, когда была написана статья. Эпохе расцвета модернизма. Литература, философия, история еще были настолько переплетены друг с другом, что порой очень трудно было определить жанровую принадлежность произведения. «Так говорил Заратустра» явно находится ближе к литературе, чем к философии.
Модернисты действительно занимались синтезом культур, мало заботясь о читабельности своих произведений. Но чтобы воплотить в жизнь этот синтез, необходимо было «свободно плавать» по культурным пластам всех времен и народов. Нельзя написать «Улисс», не зная если не наизусть, то близко к тексту всего Гомера, и только представьте, какой культурологический бэкграунд надо иметь, чтобы создать «Поминки по Финнегану» - роман, большую часть слов в котором составили авторские неологизмы, образуемые всевозможными деформациями и комбинациями английского и множества (около 70) других языков. И «Песни» Эзры Паунда, и «Рассказы и тексты для ничего» Беккета, требуют для своего понимания обширных комментариев и справочников.
Наконец, само предназначение литературы в те времена мыслилось совершенно по другому. Например, «Cantos» Паунда мыслились не только как свод «Песен», призванных охватить всю культуру - от античных истоков до современности, но и как эпос, который скреплял бы историю воедино, давал бы людям, живущим в ней, чувство общего смысла и общей перспективы.

И Элиот при всем своем утопизме оказался в чем-то прав. Великие цели породили великие произведения. Он попытался сформулировать идеал, точку отсчета, с которой сверяется все созданное.
Увы, Элиот не учел вторую часть процесса – читателя, который и оказался победителем в великой битве идей. Кошельком и ногами он проголосовал за свое ублажение и восхваление значимости. На смену модернизму пришел постмодернизм.

Я несколько раз пересматривала запись мюзикла "Кошки", и песня про мистера Мистофилиса - одна из моих самых любимых, так что я была очень рада познакомиться с первоисточником. Мне очень понравилась большая часть стихов. Конечно, многое зависит от перевода - тут фамилия Мистофилис звучит как Нефисто, но ритм и содержания большинства произведений совпадает со сценической версией. Я была удивлена, что заглавная песня о Воспоминаниях, оказывается, не входит в сборник Эллиота, также как сюжетная линия с вознесением одной из кошек во время подлунного бала. В постановке нет кота-пирата и кота-священника, историю Тигриного-Рыка рассказывает Гус, театральный кот, в качестве одной из своих ролей, а историю о битве между маленькими собачками кошки изображают в шутку. Так что не считая новых песен о кошачьем рае, мюзикл вышел куда добрее оригинального сборника.

Я люблю сборники "вредных советов" о кошках или книжки, написанные как бы с точки зрения кошки. И в сборнике Эллиота очень здорово выдержан баланс между узнаваемым описанием кошачьих привычек и авторскими придумками, что на самом деле творится в их головах. Я обожаю строчки про кошачьи сомнения, заходить или нет, есть привычную еду или нет, с чем поиграть и так далее. Может ли быть, что фразу про "не с той стороны двери" первым придумал Эллиот?
Моя маленькая кошка исчезла с балкона, чтобы появиться совсем с другой стороны дома, как раз в ту неделю, когда я читала эти стихи, так что приключения мистера Нефисто отозвались во мне совершенно по-новому: люди ищут Нефисто в саду, выкрикивая в тумане его имя, а он в это время спал на диване. Пока не переживешь эту ситуацию в качестве человека, ловкость Нефисто кажется очень забавной!

Мои самые любимые стихотворения в сборнике - это истории Шимблшенкса, железнодорожного кота, и кошки Гамби, пятнистой домашней помощницы (и советы "Как обратиться к коту", которые я очень уважаю). Получается, в книге мне больше всего понравились деловитые и сотрудничающие с людьми коты!

Как прочитать одну книгу и в то же время совершенно разные? Правильно, нужно просто прочитать ее в разных переводах. У этого же цикла стихотворений о кошках их бытует два - Популярная наука о кошках, написанная Старым Опоссумом [с иллюстрациями] (пер. Самуил Яковлевич Маршак,Андрей Яковлевич Сергеев) и Учебник Старого Опоссума по котоведению (пер. Василий Павлович Бетаки). Причем тут Опуссум я не поняла до сих пор. Но давайте все же по порядку.
У первого перевода есть значительное преимущество - отличные иллюстрации (вариации на знаменитые полотна, где лица людей замены на кошачьи моськи). Плюс он ближе к оригинальному тексту (сохранены имена, да и по некоторым фразам это тоже понятно). И это же его минус - иногда поэтичность терялась. Зато стихотворения очень милы.
Второй перевод мелодичнее, его легче читать (рифма и тд.), но... Тут больше труд переводчика, чем оригинал Т.С. Элиота - уж больно много вольностей. Порой стихотворения совершенно меняли свой смысл.
Что остается? Читать конечно же в оригинале))
А вообще вас ждет 16 милейших стихотворений о всеразличных кошечках. Ну как тут устоять?

Не буду судить об умении автора слагать стихи - для этого надо читать оригинал, слишком многое может оказаться на совести переводчика. Но что касается содержания - по нулям. Не смотря на довольно малый объем, воды - цистерна и поллитра. Легкий, удачный, невесомый юмор присутствует, но его разбавили таким количеством пустого текста, что умудряешься заскучать. Как бы ни приятно было узнавать в четверостишиях повадки своих собственных кошар, большую часть времени пребываешь в недоумении. Кому это писалось? Детям? Слишком пусто и просто даже для них. Кошатникам? Я - кошатница, но не спасло.

Легко, смешно и приятно. Кошки такие разные и так похожи :) Воришки, артисты, пройдохи, старожилы - и все равно кошки. Мой любимый - Рам-Там-Таггер, который делает только то, что пожелает. И когда пожелает.)

Рам-Там-Таггер это кот наоборот:
Дай ему крылышко - потребует ножку.
Пусти его к окошку - в подвал скользнет,
Пусти его в подвал - он скользнет к окошку.
Нацель его на мошку - он за мышкой скакнет,
Нацель его на мышку - он прыгнет на мошку.
Да, Рам-Там-Таггер это кот наоборот -
Мне давно об этом рассуждать надоело,
Ибо он делает
То, что он делает,
И что поделать, если в этом все дело!

И пусть написано для детей, но так непринужденно, что читаешь и только улыбаешься. :)

Книгу подарил муж, зная моё увлечение кошками и мюзиклом "Cats" :-) Получила большое удовольствие, но стихи не очень понравились. В русском мюзикле перевели лучше, хотя для меня они всё равно навсегда останутся по-английски. Тут же особенность в том, что стихи стремились перевести как можно ближе к оригиналу и позаменяли все любимые кошко-имена на примерные русские аналоги. Так Рамтамтаггер (Rumtamtugger) превратился в Тарарама, а Мангоджерри и Рамплтизер (Mungojerrie and Rumpleteazer) - в Шаромыгу и Разваляху. По смыслу - да, похоже, но не говорят мне эти имена ни о чём! А услышишь Рамтамтаггер - и сразу перед глазами красавец котяра из мюзикла! Ну или эта хулиганская парочка. В конце есть примечания переводчика С. Дубовицкой - едва ли не самое интересное в книге :-)