Faserland

Люди без воображения хотят, чтобы мы вели размеренную жизнь. Борис Виан

Raija: Литература - это "кино для не всех". Не особенная литература, не книги "оранжевой серии", не контркультура, не сюрреализм, а вообще любая литература. Потому что как искусство она не прямолинейна. Учитывать же дополнительные смыслы - талант, которому не учат в школе. Поэтому многие читатели "не врубаются", возмущаются тем, что герой на каждой странице пьет и ни в грош не ставит ценности либерального мира. Меня такое отношение искренне удручает. Но нет занятия более скучного, чем объяснять книги...

Вот наш автор, немного не дотянувший до звания "культового", ибо слишком тонок для голливудской экранизации, Кристиан Крахт, талантливый малый, и меланхолик притом. Только недавно, пересматривая "Песнь Индии" Дюрас, я припоминала, что фон Триер смотрел этот фильм неоднократно, и вот с таким бы мужчиной можно было бы найти мне полное взаимопонимание, но немного не совпадают возрастные и языковые границы... Крахт из той же категории современных романтиков, слишком умных, слишком разочарованных, чтобы впадать в патетику. Рецепт, впрочем, известен со времен Флобера: берем сокровенные переживания, те же "разбитые иллюзии" и обесцениваем, помещая в пошлую и мещанскую атмосферу современности. Ибо хуже современности антуража не сыщешь. Прошлые эпохи одухотворены талантливыми мастерами, творившими, не задумываясь о влиянии на неокрепшие умы потомков, в результате получаем модный "винтаж", и вся вульгарность пережитого подергивается прозрачной дымкой ретро-воспоминания. У современности еще нет этого налета чего-то дымчатого и непостижимого, она ранит глаз эстета своей коммерческой неуместностью.

Герой Крахта в "Faserland" перемещается с вечеринки в баре на рейв, потом на виллу на Боденском озере и, наконец, завершает свои хаотические марш-броски в "идиллической" Швейцарии. Все вокруг терзает душу молодого алкоголика: клерки в аэропорту, под чьими осуждающими взглядами он набивает карманы йогуртом, дряхлая соседка по самолету, чьи веснушки без всякого там плавного перехода превратились в старческие пятна, гомики на забытом Богом греческом пляже и, конечно же, друзья нашего лирического героя, предлагающие ему иглу и групповуху с участием темнокожей модели. Все это заглавный персонаж отторгает и, как следствие, накачивается алкоголем и блюёт. Но при этом соблюдает аккуратность во внешнем виде, и читать исповедь сына века и заодно примерного отпрыска достойного семейства, с молоком матери впитавшего понятия о вежливости, так приятно, что по спине пробегают мурашки умиления. Вот ведь, ни в одну поганую историю не вляпался, хотя и проводит время в сомнительных компаниях, но из всех приключений выходит с честью. И самым постыдным следствием его выверенно-немецкого разгильдяйства в итоге является разве что пятно от тех самых йогуртов, расплывающееся у него на заднице под курткой.

Болезненно-чувствительный, словно герой Пруста, протагонист автора в "Faserland" вспоминает свои школьные печали, разочарование и стыд, связанные с первой любовью, ибо в гостях у родителей своей первой девушки ему случилось обмочиться, и он сбежал, чтобы никогда и ничто его больше с упомянутой девицей не связывало. Этот тайный стыд европейца, это хорошее воспитание, наслаивающееся на безобразия эпохи, - необходимый контраст ублюдочному окружению, остающийся, однако, незамеченным наивными читателями, которым хочется дать в руки табличку "проходите мимо" и слить их раз и навсегда в сторону самоучителей от гуру психоанализа. 

Голос Маргерит Дюрас: Бесполезность любви доказана мнимым пожертвованием ради долга в пользу социального консенсуса. То, что принимается за моральную дилемму, на самом деле, уступка устройству капиталистической системы. Таковы и буржуазный брак, и буржуазная семья, и "гуманистическая" мораль. Все это лишь фикции. Они служат для того, чтобы сломить дух и свободную волю человека, подчиняют себе логику его поступков, формируя его мысли и намерения. Он несвободен, даже воображая себя далеко отсюда, вольным от оков. Он тщится придать работе своего воображения эксапистский характер, иногда эти попытки выливаются в создание произведений искусства. Не писать - значит, отказаться от любой попытки бегства, встроиться окончательно и послушно в нормы, навязанные нам обществом потребления. Любовь невозможна. Буржуазное искусство умирает. Человек ведет абсурдное существование. Выхода нет. Воображение никуда не ведет. Это не спасение. Это лишь короткая передышка. 

Ларс фон Триер: Я много лет пытался освободиться от депрессии, она питала меня, но когда мне это наконец удалось, я изменил прежним принципам и теперь искусство не является для меня способом избавления от страдания. Кино вошло в другую фазу, где я продолжаю эксперименты, все чаще рождающиеся из чистого умствования, так как мое время уходит, и мне все сложнее представлять развитие своих проектов на годы вперед. 

Дэвид Линч: На границе кино и живописи рождается странная эфемерность, и если вы попали в зону между "там" и "здесь", то от этого выиграло ваше воображение, дайте ему еще немного пищи, чтобы ваше подсознание видело сны там, где тело и разум нащупывают лишь тупик. 

Raija: Крахт - это дитя уходящего мира, он родился в шестидесятых, и его устаревшая модель поведения больше не годится для этого мира, это странный артефакт, давайте рассматривать его вместе. Он находится будто бы в солнечном сплетении современности, среди торчков, богатых бездельников и смутно-привлекательных девиц, ни к одной из которых наш болезненно-застенчивый герой так и не осмеливается приблизиться... Вы обладаете особым зрением, чтобы увидеть суть? Или вы рассмотрели лишь поверхностные социальные явления, характеризующие этого персонажа, например то, что он в тайне без ума от брендовых вещей, тратит деньги на отели и прочую ерунду и не задумывается о хлебе насущном? 

Не знаю, как кто, а я очень близка душевно этим ранимым, наблюдательным людям, пишущим в тоске, мечтательно слушающим крики чаек вдалеке и с мрачным пессимизмом осознающим всю давящую необходимость телесного и социального порабощения. Ибо вырваться из социума нельзя, и еще хуже зависеть от функционирования своего организма, который подкидывает фокусы в виде рвотных позывов в самый, казалось бы, романтический и патетический момент.

Все это - тюрьма разума. 

Смотришь, бывало, в окно, и понимаешь, что в сущности люди сами себе усложняют жизнь. Жить бы, да радоваться, что ты просыпаешься по утрам и видишь, как встает солнце, быть благодарным тоже бы не помешало. Проблемы людей, вкалывающие за минимальный прожиточный минимум и дилемма, куда бы слетать, чтоб напиться, согласитесь, совершенно две разные проблемы, находящиеся в разных весовых категориях.

Книга-дорога мелькает отрывками городов, знакомыми лицами и комнатами безликих отелей. Зачем это мельтешение автору, бесцельно тратившего свое бытие на убивание здоровья и самоопределения в действительности. Выпивка, льется как ниагарский водопад, наркотики в любых видах и обеспеченная молодежь, употребляющая это все оттого, что просто нечего делать. Безликая масса тусовок, где «опять икра» не вызывает ничего, кроме социальной злобы людей, решающие ежедневно проблемы выживания. Кто из нас, просто так может взять и сесть на самолет в никуда, а из никуда купить билет туда, куда душа пожелает? Мало кто, у всех есть какие-то ниточки, связывающие его с настоящим – морально, физически, эмоционально. Комфортность существования, за что так боролся автор, не была критической точкой от чего он бежал, а улепетывал он от прогнившего общества, в котором он крутился не переставая, видя в знакомых лицах свое будущее. Парадоксальный вопрос, он не рассматривал выход из замкнутого круга общества в другое направление – развитие, самоорганизацию, самосовершенствование, он видит перспективу только в саморазрушении и бездельном существовании. Перед глазами череда наркоманов, бездельников и пьяниц, окруженных фирменными лейблами, как отражения их социального статуса. Именная куртка, как сигнальный флажок, для клейма пропащего человека.

Почему он не эмигрировал, ну, например, в Сомали, где средняя продолжительность жизни около 40 лет, или в ЮАР, где половина населения ежегодно вымирает от ВИЧ или других инфекционных заболеваний? Нет, его точка зрения и построение романа – девять кругов ада в Германии, из которой он сквозь алкогольные пары, смешанные с дымом от сигарет, вырывается в горные озера Швейцарии, запивая горечь своей жизни пивом с гранатовым соком. На сегодняшний момент, для читателя, такая ситуация абсурдна, глядя на страны, где ад – это предбанник. Германия? Одна из богатейших стран Европы, на сегодняшний момент почти возглавившая Евросоюз. Понимаю, 95 год, но и тогда, жизнь в Центральной Европе была все же лучше, чем в наименее развитых странах мира. Вы там зажрались что ли? Конечно, все познается в сравнении, но автор слепой эгоист, однобоко показывающий ущербность существования конкретного себя, мучавшегося от избытка всего.

Естественно, где-то после первой главы, понятно, что это условная биография автора. Он описывает все, что было с ним, кто он и его мировосприятие. Богатые тоже плачут, только по-немецки, сдобренное дорогим хорошим образованием. Именно оно дает автору, возможность думать, прежде чем вливать в себя литры алкоголя и есть таблетки пачками, индифферентно позиционируя себя отдельно от этого общества, мысленно с мясом вырезая себя от общей разлагающейся мертвой туши саморазрушения.

По тексту ужасно раздражали словечки, абсолютно не отражающие интеллектуальный уровень автора. «Прикольно», «блевать» и другие, не менее красочные описания запаха, наблюдений и состояния. Они режут, отторгают от текста, вызывают скорее отвращение, чем создают настроение. Запах у него всегда «прикольный», хотя затем следуют отвратительные описания физиологических выделений. Для меня лично, это скорее минус, чем посыл какой-то смысловой нагрузки или усиление образа героя. Эти слова, скорее из лексикона подростков, пытающие самоопределиться, а не взрослого молодого человека, построившего общую концепцию своего романа на девяти кругах ада Данте. В послесловии к книге, Татьяна Баскаковой, переводчика сия произведения, есть анализ, где она проводит параллели этого романа с классическими произведениями Данте и Томаса Манна, а также обращает внимание, ко многим отсылкам в музыке и некоторым фантастическим произведениям. Мне кажется, что все-таки это немного притянуто за уши, все намного прозаичнее и понятнее. Кризис, который испытывает автор, находит отражение в путевом дневнике, как способ самоанализа и психотерапии на бумаге, чтоб не скатится в самоуничтожение. Когда обращаешь мысли в слова, буквы сами бегут к выходу. А тут уже право читателя найти себя, нового Колфилда или остаться равнодушной к очередной road stories. Для меня пустышка, облаченная в искусственную форму. Трудно искать смысл там, где его нет изначально.

Сюжет+Общие впечатления+Язык: 7+8+7=7,3

"Для меня средневековье всегда ассоциировалось исключительно с Западной Европой. Всех этих зверств на Востоке просто не было. Я хочу сказать, что когда я мысленно рисую в своем воображении кроваво-красный горизонт и черные контуры огромных пыточных колес на фоне неба, и к этим колесам привязаны люди, над которыми кружат вороны, то подобные сцены всегда имеют место где-нибудь около Люттиха, или Аахена, или Гента. Такого средневековья никогда не было, к примеру, в Варшаве или в Вене. Как и такого светлого неба не бывает на Востоке". (Кристиан Крахт "Faserland").

Блиц-аннотация:

Роман-размышление вызывающий изжогу, который наполнен всевозможными культурными отсылками и символами.

Пришло время мне вновь вернуться к Крахту, которого я не особо возлюбил в свое время и поэтому отложил его произведения в список к прочтению на будущее.

Роман о путешествии молодого обеспеченного европейского рафинированного интеллектуала-сноба, где ему встречаются типичные представители разных слоев общества, а итогом становится точка небытия - моральная или физическая гибель самого героя. Несмотря на открытый финал книги, который предлагает читателю самому выбрать, что ждет героя в конце, не остается за скобками отчужденность и ограниченность персонажа романа, из-за чего он оказывается заложником собственных фантазий, которые помогают ему спуститься в душевный ад.

Сложно не согласиться с переводчиком книги Татьяной Баскаковой о том, что в романе Faserland Крахта с легкостью можно усмотреть переложение "Ада" Данте. Тут герой также спускается все глубже и глубже в пучину безнадежности - путешествуя с самой северной точки Германии и оканчивая свой путь посередине Боденского озера - своеобразным Коцитом в романе, куда его перевозит безмолвный лодочник.

Однако глав в книге восемь, а не девять, как кругов ада и вполне вероятно, что мы наблюдаем героя, который попал в ловушку ленты Мёбиуса. А происходящее с ним, напоминает скорее галлюцинации под воздействием запрещенных веществ, или тяжелый кошмар, пробуждение из которого не сулит ничего хорошего.

Отдельного размышления стоит и название самого романа: то ли пародии на английское Fatherland, то ли дословное "страна волокон". В любом случае, это еще один из уровней этого многогранного произведения, где потянув за одну нитку, ты не распутаешь узел, но можешь отрубить себе руку.

Книга наполнена всевозможными символами и отсылками, лишний раз напоминая о преемственности европейских культур и навевая размышления про умирающую Европу, что вполне в духе Крахта. И несмотря на размеренное повествование по итогу вызывает жжение сетчатки собственных глаз и смутное беспокойство, прежде чем перевернешь последнюю страницу романа.

Я жду сойку в маленькой приёмной. Вряд ли она сможет вместить в себя всех желающих, если они вдруг решат собраться одновременно, мы как-то пробовали, мне не понравилось: все орут, толкаются, пыхтят, отвлекаются. Но сейчас я одна, можно читать книжку или твиттер. Листать соцсети. Посмотреть кино. Miband показывают 16.10. Сейчас их приведут с дополнительного занятия, посадят ужинать, а потом можно и домой. У меня не новый Miband, вышел уже 4, а у меня второй. Но мне достаточно, главное чтобы будил и не потерялся, как предыдущий. Ремешок синий, красивенький, к свитеру подходит, опять же. Я этот свитер совершено случайно пару лет назад купила в H&M и теперь радостно таскаю каждое межезонье. Он удобный. Рыжее пальто висит на двери кабинки, ждёт. Чувствуешь себя неловко в этом саду: всё такое маленькое, нужно разуваться у входа, а потом шлёпать до группы. Выходит, что нельзя носить разные носки. Вдруг решат, что мы не можем себе позволить содержать ребёнка? Мы, конечно, и не можем. Ну, средне. Как бы можем, по мнению некоторых мы и ещё двоих могли бы, а по мнению других - нам и себя бы ликвидировать, чтобы не позориться.
Дети ужинают запеканкой и бананом. Не ужинают. Трое едят запеканку, остальное в утиль. Я бы не отказалась, чтобы меня кормили и не надо было каждый день придумывать, а потом ещё и готовит что-то. Я бы и запеканку ела. И котлеты из морковки. А эти выделываются, посмотрите на них. Типа у каждого дома разносолы ждут, они вашу сраную запеканку видеть не могут. А что нас ждёт дома? Голодные коты. Курица в морозилке. Молока надо купить.
Она прибегает радостная, опять не умылась после еды, ну. Иди умойся. Выпей воды. Что сначала надеть - колготки или шапку? Как правильно надеть или одеть? А почему тогда одеться? Что было на ужин? Запеканка, пряник и банан. И чай. Я ела банан и пряник, а запеканку не ела. А почему? Не хотелось. А ты купишь мне киндерсюрприз? Вряд ли. Могу купить булку, хочешь? Или яблоко. Дома есть яблоки, но надо в магазин всё равно. Посмотри внимательно, как ты надеваешь колготки. Внимательно. ВНИМАТЕЛЬНО ПОСМОТРИ. Пуговицы. Молнии. Кнопки. Шнурки. Пальцы в перчатках. Шарф. Рюкзак. Как это всё сложно, уныло, медленно, душно, постоянно и бесит. И отовсюду пахнет капустой, кофейным напитком из цикория, детскими страданими и родительскими нервами. Духами ещё. Мне не нравится. Мои лучше. У меня три аромата на эту осень и я не могу определиться, что мне нравится больше. Gucci Bloom, Trussardi или Givenchy мужа, поэтому ношу все по очереди. Как прошёл твой день? Хорошо. Чем занимались? Играли. Я слепила кота. Ваня меня ударил. Все спали, а я не спала, но потом всё равно спала. А на улице мы видели собаку, но не погладили. Было какое-то занятие? Математика и музыка. Мы танцевали снежинок и учили цифру 6. Сколько будет 6 добавить 3? 9. А отнять 4? 5. Хорошо. Будешь открывать калитку? Нет. До свидания. Ты забыла попрощаться. Ну иди попрощайся сейчас, в чём проблема? Я подожду. Наш автобус только что уехал, круто, чо. Купим воды? Ладно. Отойди от проезжей части. Я вижу полицейский фургон. Круто. А я - троллейбус. Это какая машина? Опель. А эта? Мазда. А вон та - субару. Как будет машина на английском? Car. А автобус? Schoolbus. Не совсем. Bus? Верно. Какие планы на вечер? Мультики. Что хочешь на ужин? Сосиску. Не хочу сосиску. Давай гречку с молоком? Или творог? Давай гречку. Отлично. Наш автобус.

В автобусе мы регулярно собираем всяких фриков. Бабки с конфетами и очень важным мнением на воспитание и всё остальное. А это у вас один ребёнок? Ну, один ребёнок - не ребёнок. Надо ещё одного. Мальчика. И девочка ваша поняньчится. Хочешь, детка, братика? А вы это из сада или от бабушки? Я вот к внукам ездила. Уважаемые пассажиры! Мальчику из многодетной семьи очень нужна наша помощь! У него дцп! Вот все документы, помогите! Предаём за проезд. Уступите место с ребёнком! А почему я? Уважаемые пассажиры! Ещё Исус говорил нам не прелюбодействуй! Не греши! А вы грешете, небось. Так читайте библию и кайтесь. Я вот читаю, там все ответы. Спасибо за внимание. Мам, а что это сейчас было? Шизофазия, детка. Жарко? Сними шапку. Назови мне три определения для шапки. Тёплая. Так. Помпонистая. Ок, ещё одно. Смешная. Ладно. Как будет шапка на английском? Я не знаю. Hat. Нет, Cat это кошка. А шапка - hat. Сколько нам остановок осталось? Было 15, мы проехали 10, сколько осталось? 6? Подумай. 8. Не гадай, а подумай. Я не знаю! 5! Правильно. Когда я вырасту - заведу себе собаку. Ладно. Сейчас нельзя, у нас коты. Верно, коты собаку не оценят. Поиграем в свинтуса? Ок, только гречку сварю. Выходим. Купим молока и домой. А йогурт? И йогурт. А можно с шариками? Два. Зачем два? Один сейчас, а второй завтра. Смотри - волона. Ворона. Я так и говорю. Нет. Какой дорогой пойдём обратно? Там где темно. Ладно. А почему бабушка дорогу не по зебре переходит? Бабушка старенькая, ей всё равно уже. Ну мам! А где папа? Работает. ПАПА! О, вот он. Привет, пап!

Короче, что я думаю. Тоже надо издаваться.

- Ну что, Евгения, что читаем сейчас или что интересного прочитала уже?

• Насчет интересного не скажу, но вот сегодня закончила читать одну книгу. Я бы не сказала, что она мне понравилась. Что-то в ней такое есть, что не отпускает и заставляет вспоминать о главном герое.
• Так, так, так... А ну-ка расскажи подробнее, что же это за зверь такой? И кто же сие чудо написал, что ты до сир витаешь на страницах этого романа?
• Да ну, скажешь тоже, роман. Не роман, а так, типа повести. Страниц 250 не больше. Автор Кристиан Крахт, если ничего о нем не слышал погугли, необычная личность. А прочитала я его первую книгу. Называется Фазерленд. Сюжета как такого нет. Просто парень с безлимитным кошельком катается по Германии и думает разные мысли, которые приходят в его светлую, необремененную какими-либо заботами, голову.
• Ну вроде ничего не обычного таких книг полно на прилавках.
• И да, и нет. Видишь ли, необычен сам стиль изложения. Диалогов нет, просто мысли. Типа вот я еду туда-то, и думаю о том то. Но все приправлено этим дурацким молодежным сленгом. Постоянно мелькают слова прикольный, тёлка, трындит, хмырь и т.д. О, а еще меня раздражало огромное внимание к мелочам, а особенно кто во что одет. Вплоть до того какой марки носил кроссовки таксист. Неужели это так важно?
• Может быть автор хотел что-то сказать привлекая твоё внимание к мелочам?
• Не знаю, может быть и хотел. Ты знаешь, в этой книге всего 8 глав. И все такое мрачное, какое-то беспросветное, будто Крахт хотел показать всю мерзость Германии, будто достал все грязное белье и выставил на обозрение. В послесловии к книге одна добрая женщина проводит параллель с "Божественной комедией" Данте. Ну вроде как 8 глав это 8 кругов ада. Если честно мне так не показалось. Не увидела я этих кругов. Увидела только неприятного и мерзкого главного героя и таких же окружающих его людей.
• И какие же выводы ты сделала?
• Да какие тут могут быть выводы? Нам с Крахтом не по пути. Ни стиль изложения, ни его восприятие мира, ни то что он пытался показать оказалось для меня отвратительным и непонятным. Возможно, если бы это было изложено более традиционным литературным языком, я бы еще как то смогла проникнуться, но если честно от этой книги просто блевать тянет.

Моя встреча с Кристианом Крахтом должна была произойти довольно давно. Впервые о нем я узнал из книги, прости Господи, «Конец света. Первые итоги» Фредерик Бегбедер , но посчитав что очень глупо читать отзывы на книги которые ты даже в глаза не видел, и опасаясь многочисленных спойлеров[Наконец то этот идиот произнес заветное слово и Абакус Спойлер снова свободен. Как этот червь посмел оставить меня в той занудной лиссабонской пародии на служебный роман? Теперь я просто вынужден мстить. Так-так посмотрим что тут у нас? Да он же опять пишет свои дурацкие рецензии, в которых наверняка будет притвориться умником и неумело шутить. И, кажется, я уже слышу приближающегося слабоумного всадника, который может только бубнить себе под нос это безумно надоевшее нононононононо. Определись уже! Готовься Андроникус, теперь все узнают твои сокровенные мысли и свершиться моя месть. Да и кстати почему тут так воняет снобом? «Прости господи» Ого! Вот прямо вот так? А кто в Питере запоем прочитал о том что любовь живет три года и даже с огромным удовольствие посмотрел одноименный фильм на пару с 99 франками?] решил сперва знакомится с так сказать с первоисточниками
[Да-да на этом история собственно и закончилась. Наверняка вместо этого стал читать детективы о Харри Холе] но [Началось] что-то не срослось, и эта идея так и не была реализована. И вот по прошествии многих лет судьба, наконец, свела меня с одним из романов Кристиана Крахта. Буквально с первой страницы фазерланд поражает крайней простотой языка повествования и постоянным упоминаем различных брендов. Может даже показаться, что сделано это в подражание творчеству Джозефа Хеллера или Брет Истон Эллиса, что в принципе не так уж далеко от истины. [Удивительно, как может поражать повествование ведущееся от персонажа изъясняющегося языком идиота, а уж эпизод со срущей псиной и застрявшим дерьмом это безусловно литературный бриллиант ] В своем романе Крахт поднимает классическую для европейской литературы тему лишнего человека [Интересно, почему я испытываю странное чувство дежавю и казалось бы причем здесь луна ?] Также попутно в тексте весьма активно производиться критика современного германского общества[Да только вся эта так называемая критика до зубного скрежета картонная да и сам критикующий лишь притворяется являясь по сути такой же неотъемлемой частью объекта критики ,Перед нами классический случай разыгрываемого театрального самобичевания капитализма с единственной целью заключающийся в получение прибыли. При ближайшем рассмотрении становиться кристально ясно что все то что пытается критиковать Крахт либо уже навсегда потеряло свою актуальность или является только имитацией потому что пустота борясь против самой себя в итоге порождает идентичное ничего.]Помимо выше описанных особенностей повествования чрезвычайно ярко бросается в глаза часто встречающиеся в тексте упоминание физиологических подробностей.[о да в этом автор просто чистый фетишист моча кал рвота пердеж и мужские бороды явно очень сильно волнуют Кристиана Крахта ] Сделано это, для того чтобы продемонстрировать что все персонажи это лишь телесная оболочка скрывающая внутри только абсолютную пустоту. Еще одной важной темой поднимаемой в романе является вопрос о преодолении вируса национализма в современном германском обществе, и выводы к которым приходит автор ,весьма неутешительны. Эту болезнь уже нельзя искоренить нацизм подобно злокачественной опухоли сросся с Германией.[Вывод возможно и правильный да только все это сделано в постмодернистской традиции осмеяния что в итоге приводит к полному обесцениванию того ужаса что скрывается за этим термином. К тому же при чтении неизбежно возникает классическая проблема постироничной эпохи когда никак нельзя ответить на вопрос истиной точки зрения автора] И все же помимо всех перечисленных выше тем в своем генезисе это прежде всего экзистенциальный роман вдохновленный прежде всего работами Сартра и Камю [Только не вдохновленный, а нагло переписанный с «постороннего». Притом скопированный с извращением ключевой идеи на свою полную противоположность. Человек бунтующий заменяется на человека апатичного неспособного на решительное действие] Весь роман главный герой обреченно по кругу разыгрывает повторяющиеся из раза в раз сюжет. Во-первых, это несомненно сюжет с ускользающей девушкой который повторяется практически в каждой главе и несомненно является аллегорией ускользающей от главного героя жизни. Второй немаловажный повторяющийся сюжет это побег. Герой постоянно пытается от чего-то или кого, то убежать, но в итоге это приводит его только опять в начало этого цикла. Таким образом, пытаясь обрести смысл своего существования, герой оказывается, вовлечен в неразрешимый конфликт с реальностью. Не стоит обольщаться по поводу открытого финала книги. Герой все так же как и в начале одинок, также бежит от жизни и также пассивно отдается в руки чужой воли.
Вот и пролетели эти 160 страниц мелкого текста со сносками. Определено я получил удовольствие от чтения. Фазерланд оказался очень сильно похож на инди фильм от Винсента Галло или Джима Джармуша где весь сюжет это один большой трип из ниоткуда в никуда. Если вы понимаете о чем я говоря, то обязательно прочитайте эту книгу ну а если вы не поклонник подобного вида искусства, то смело можете проходить мимо.
[ Открываю вам страшный секрет книга эта была выбрана только из-за тщеславного желания вставить эпиграф, а про Бегбедера он уже после вспомнил ну а самая умора заключается в том что этот идиот перепутал романы и в той книге речь шла про 1979. Вот и финальная часть моей мести свершилась теперь я вновь свободен и покидаю эту затянувшуюся рецензию. Прощайте читать хорошие книги, читайте плохие книги вообще не читайте короче делайте что хотите главное не будьте пустотой. До новых встреч]

Писателю необходимо иметь достаточную смелость, чтобы представить Германию в виде девяти дантовых кругов ада. Кроме этой сквозящей через всё произведение аллюзии, текст ничем не выделяется. Обычное бытописание циничного молодого человека, который, кроме поездок по стране, встреч с друзьями и траты денег (чей источник ни разу не упоминается), ничем другим не занимается. Просто прожигает жизнь и занимается наблюдениями - иногда остроумными - за себе подобными. А за этим еще одно потерянное поколение, только война здесь не при чём...

Не вспомню что именно побудило меня выбрать именно эту книгу автора для знакомства, но это был явно не самый лучший выбор. Хотя, может быть у Крахта все книги такие и мне просто больше не стоит пытаться?
Мне не понравилось. Мне было очень странно и скучно, спать не хотелось, но и листать страницы дальше желания не было.

В этой книге восемь частей и послесловие переводчика. Восемь глав потоком показывают нам героя - не самого приятного (но он и не обязан быть таким), пьющего, блюющего, принимающего что-то, путешествующего (или сбегающего?) по Германии (или из нее). В книге много натуралистичности, но меня она тут вообще не смущала, а вот сленг - да. Я постоянно спотыкалась об него. И я не знаю проблема ли это перевода или моя, потому что для меня такой сленг странен. Ладно, возможно, мне странно потому, что книга была написана в 1995, а я вообще не знаю что творилось в Европе в это время. Может быть она точно отражает эпоху, мысли людей и их самоощущение, но мне она просто не нравится. Может и сленг тут такой, потому что переводилась она в начале нулевых, когда так еще говорили (говорили же?).
Послесловие переводчика в этой книге - вещь забавная. Меня попытались убедить, что книга не так проста, что тут смыслы, отсылки, спрятанные круги ада, но я не прониклась, потому что была измотана текстом самой книги.

Меня напрягают такие книги, вызывают определенную тревожность и мысли, что, возможно, это не книга абсолютно никакая, а у меня не работает внутренний радар на гениальность. Может, тут затаились величайшие и несомненно глубокие мысли, а я слишком невежественна, чтобы это увидеть и понять. Но ладно, надо напомнить себе, что читаю я в первую очередь для удовольствия, а Крахт, увы, удовольствия не доставил. Думаю, что знакомство с автором продолжать не буду.

Из-за правого плеча:

• Тебе не надоело, может быть, хватит?