Омон Ра

С первых страниц мой мозг раскорячился и продолжал это делать до конца книги. Сумбурный бред с желчью ко всему советскому. Что самое ужасное - всё это написано невероятно низким литературным уровнем. Потом я узнал что это дебют Пелевина. Хочу заметить, что с годами он как литератор не улучшил свое мастерство.

В книге масса моментов которые никак не объясняются. Где мать героя, зачем сюда надо было добавлять какого-то друга, для чего этого друга надо было убивать, зачем им ногу отрезали, почему есть связь, но вместо радиоуправляемых механизмов люди и т.п. Мне скажут "темнота, это же карикатура на СССР".

А вот теперь о самом главном - когда человек обвиняет государство, родителей или вообще Творца в личных неудачах - то это просто никчёмный человечешко для которого всегда внешние факторы будут оправданием его внутренний слабости.
Пелевен брызжет желчью на государство, не понимая, что вся прелесть нашего мира - человек сам выбирает для себя роль и живёт ей. Если он встаёт в позу, то не надо возмущаться, что кто-то пристроился. Просто это закон нашей Вселенной такой - в эфире миллиарды радиоволн, но ты настраиваешься на конкретную и чего же ты возмущаешься, что тебе не нравится музыка на этой волне. Люди как приемники, а мир сбалансированный, в нем в равной степени как добра, так и зла. Это касается и государства. С таким же успехом можно писать карикатурные рассказики на ночь, что она не день.

Вот и получается, что как рассказ - идеи тут никакой на самом деле, просто нужен был предлог для маленького человечка высмеять СССР, а что в СССР было самое святым - конечно же космос и коллектив. Как карикатурная фантастика - да у нас есть Кин-дза-дза и рядом с ней Пелевин просто сопляк.

Это произведение заслуженно ругают, но единственное почему я поставил 2 из 5 - абсурд тут доведён до юмора и лично меня этот рассказик повеселил своей атмосферой шаблонного высмеивание Западом всего русского.

Роман почти любимого Пелевина, за который я страшно на него обиделась.
За опошление страны моего детства.
За оскорбление ностальгических чувств.
Смачный плевок на крышку гроба СССР, опубликованный в год его развала.
Причем Пелевину мало было просто постебаться, надо было взять все самое лучшее и светлое и извратить до тошнотворности.
Если все же очень постараться быть объективной, то это странное и неприятное, желчное произведение с примесями буддизма, реинкарнации, как положено Пелевину, но откровенно слабо. В общем, говоря словами автора

Как все же люди были «запрограммированы» в советские времена. Пятилетки, совершить подвиг, стать героем. И ведь государство этим пользовалось. Как что, сразу это для Родины, ты должен. А по сути кому должен то, за что. Разве это подвиг, отца с сыном снарядить медведями и отправлять под пули. Видите ли с американцами нужно подписать договор, и они хотят поохотиться. Потом отец должен лежать возле раненного сына, котрый истекает кровью и не шевелиться. Они - пойманная добыча. А в это время «охотники» празнуют успешную охоту, но и после нескольких часов, подписывают договор. Разве эта бумажка стоит жизни человека. Вот я и говорю запрограммированы!
В одном из городов Советского Союза жил мальчишка с интересным и необычным именем Омон, Омушка. И был у него друг Митька. Начиная со школьной скамьи они мечтали стать космонавтами, полететь на Луну. Омон представлял как станет героем, совершит подвиг и его фото будет во всех газетах. Вот имея такую цель он и шел к ней. А ему, как говорится, везде горел зеленый цвет. И вот казалось бы до мечты рукой подать, он понимает, не все так просто. И обратного пути нет, так ему и сказали. И летишь ты не на подвиг, а на смерть. Сразу стает вопрос, «А нужен ли вообще этот подвиг? Разве так важно стать героем в данной ситуации?». Может мое сравнение к этой истории не относится, но перед глазами стоит фильм «Сволочи». Кто его смотрел поймет меня, что я хотела сказать.

Я вообще очень люблю космос (это моя детская гиперфиксация), и музеи космонавтики тоже трепетно люблю. И в каком бы музее я ни оказалась, всегда есть стенд про собаку Лайку – ее первую отправили в космос, но возвратить технически не могли. Собака погибла после пяти часов полета от стресса и перегрева. Я всегда читаю этот стенд и всегда немного плачу.
Казалось бы, при чем тут Лайка…
Омону Кривомазову досталось не самое счастливое детство, поэтому главным его инструментом защиты от реальности стал эскапизм. Мальчику получалось невероятно достоверно погружаться в грезы о полете. И стать пилотом поэтому казалось самым логичным продолжением его грез. Как и у его друга Митька, который и вовсе мечтал оказаться на луне.
Такие простые понятные мальчишечьи желания, аккурат как в детских книжках с лозунгом «старайся, и все получится», дальше превратились в самый настоящий абсурд.
Собственно, началось все еще в летном училище имени Маресьева, где только поступившим курсантам отрезали ноги (собственно, Маресьев – летчик, которому ампутировали ступни, но он продолжил военную карьеру), правда, и Омона, и Митька данная процедура обошла стороной, потому что их пригласили в специальную секретную миссию: так как нельзя допускать, чтобы Америка и остальные страны опередили СССР в технических достижениях и сломили тем самым дух советского человека, необходимо конкретно им двоим совершить подвиг во имя Родины. Они достойны миссии: высадиться на луну под видом автоматизированного лунохода. Проблема в том, что возвращать корабли обратно советская наука не научилась, поэтому это билет в один конец.
Тут я, конечно, сразу вспомнила Лайку.
Все следующее повествование сводилось к тренировкам. Буднично и просто описывался алгоритм работы их команды. Кто на какой ступени погибнет. Как пугающе равнодушно все к этому относились. Я помню, на первом курсе у нас был один семестр философии, и наша преподавательница дала нам домашнее задание: написать эссе на тему «осознает ли человек свою смертность». Она зачитывала потом некоторые из них, но по ее лицу было видно, мы, перваши, слишком переоцениваем «осознанность» хомо сапиенсов. Так вот, осознавали ли Омон и ребята свою скорую смерть?
Когда начался сам полет, меланхолия, конечно, захватила главного героя и заставила снова погружаться в привычный механизм – эскапизм. Сколько-то дней Омон ехал по поверхности луны, согнувшись в кабине в три погибели, переставая почти различать, где реальность, а где его воспоминания о детстве и катании на велосипеде.
К часу икс, проехав отрезок, напоминавшую красную ветку московского метро, а пункт назначения оказался бы новой станцией, Омон должен был выполнить свою миссию, а после выстрелить в висок, но пистолет дал осечку.
А потом случился финал. Глобальная афера: ни спутников, ни космической станции, ни уж тем более луноходов. Но зато очень реалистичные съемки.
Что же главное в книге? Не переживания героев, хоть Омон и довольно откровенно размышлял о некоторых сторонах своей судьбы. Не приключенческий триллер, потому что как-то уж поверхностно пробежались по всем острым моментам. И уж тем более не технологии. А абсурд. Постоянные суп со звездочками, рис с курицей, снотворное, метро с красной веткой, и подвиг, подвиг, подвиг, вместо самолетов, вместо атомных бомб, вместо космической программы. Омону повезло, как не повезло тысячам ребятишек, которых смела показательная успешность страны, которой не важны люди. И это, конечно, не наша страна, уж самолеты у нас есть, но какая-то уж очень похожая на нее.

Я конечно, к счастью ли или огорчению не жила в СССР, точнее жила, но ходила еще под стол пешком, поэтому знать реалии того времени не могу.
Но судя по многим и рассказам, и произведениям, и фактам, да и другим аспектам жизнь в те времена была не сахар.
Человеческие жизни не стоили ни чего, все строилось на «правде», спускающейся с верхов и ни приведи Господи узнать эту правду под другим углом или извне.
Вот и это произведение еще раз подтверждает вышеописанное.
Мы должны были быть лучшими во всем, мы должны были достичь недосягаемого и не имеет значения, сколько жизней положено за это. Неважно и не принципиально на чьих костях строиться Держава.
Макет кратера Луны, построенный в тайном бункере… знающие люди не скажут, узнавшие, не смогут рассказать.
А ТАСС передает сводки с лунной поверхности и весь народ верит в Сверхдержаву и не задумываясь, выпив стакан водки, пойдет на подвиг или на смерть, пусть даже и не заметный, но такой важный для Родины.
Ведь ты всегда должен быть готов, не так ли?
И ответ на это может быть только один: «Всегда Готов!»

Оценку поставила по большей части за то, что на протяжении всего сюжета не встретился ни один мало мальски положительный персонаж, нет ни одной положительной сцены, или достойного действа. Позвольте товарищи ведь должна же быть и другая сторона Луны...

Мда. Эта книга изрядно так вымотала меня за свои, смешно сказать, почти 200 страниц. Думала, что прочту легко и с удовольствием, но фиг там плавал. Ладно, обо всём по порядку.

Начинать читать книгу на серьёзных щах было плохой идеей — я периодически стопорилась, хмурилась, недоумевала, но продиралась сквозь текст дальше. Возвращалась, перечитывала абзацы и предложения, с мыслью «этого автора читает очень много людей, ну не может же здесь быть всё НАСТОЛЬКО плохо». Ладно, окей, я смирилась, а к главе 6ой адаптировалась к тексту и всё пошло более-менее. Очень не люблю гиперболизированное повествование, где всё до гротеска преувеличено и подаётся как истина в первой инстанции, — но это нужно просто принять.

Не понравилось, что ценных и интересных мыслей в совокупности на полстраницы за всю книгу, а остальное — вода-вода-вода. Так и представляла, что сижу в сарае, перебираю пшеницу, а там одно годное зерно на тысячу испорченных. Неприятное чувство, когда в книге приходится выискивать вот эти дельные мысли среди потока ненужных слов.

Всё неправда, всё не то, чем кажется. Ракеты не летают, машины не ездят, самолётов нет, еды нет, радости нет, ничего хорошего нет, есть только серые тучи, картонные стены и водка на все случаи жизни. Если живёшь в таком мире и хочешь добраться до правды — будь осторожен, ведь может оказаться так, что в этом расследовании выйдешь на самого себя и окажется, что ты и сам не человек вовсе.

Злая ирония текст не красит — в очередной раз убедилась в этом. Как и выделывания перед читателями. Надеюсь, ни один действующий космонавт не прочитал сей опус (посвящение просто как плевок им всем в лицо).

Буду ли я ещё читать Пелевина? Да, однозначно. Хоть вот это первое знакомство с ним точно не задалось, я всё же попробую дать его книгам ещё один шанс. В большей степени для того, чтобы подтвердить или опровергнуть своё правило «что нравится большому количеству людей — совершенно не нравится мне».

Читая Пелевина, порой возникает ощущение, что автора в советский период, в армии или где, обидели штабным знаменем два офицера с малиновыми лицами, сделали это равнодушно, на плацу под взглядом улыбающейся тегеранской луны. С тех пор он подбрасывает таблы вверх и неуклюже ловит их ртом, затейливо приподнимая уголки губ: а что, признаться, рис с курицей и компот не так уж и плох был!

• Пошёл на… - ссорились соседи за стенкой. Больно за людей, которые так не уважают себя и других, чего-то не понимают...
• Мама, я упал в лужу и хочу раствориться.
• Тихо, сынок, это все сон - успокаивающе подумала про себя мама.

  Сюр, стеб, аллюзии, антисоветизм, постмодерн, хороший слог.

Удивительно сейчас читать первый роман Виктора Пелевина (хотя я бы назвал это повестью), спустя столько романов и лет, посмотреть на то, "откуда начинался" Пелевин. Ещё странно то, что я за столько лет не читал романа «Омон Ра», начинал, листал, но от начала до конца не читал. Эта сатирическая фантасмагория на героизм советского человека, который отдаёт жизнь ради покорения космоса, сейчас может показаться издёвкой, шаржем на роман воспитания в стиле "Повести о настоящем человеке" и ему подобные. Но однозначно в каждом предложении угадывается тот Пелевин, которого мы узнаем по последующим произведениям.

«Омон Ра», первая публ. 1992. Роман назван по имени героя, которого отец назвал Омоном (второго сына он назвал Овиром, папаша-милиционер, чего от него ждать), первый сын рано умер, а второй с детства грезил ракетами, полётами, космосом. Поступил в лётное училище им. Маресьева и взял себе позывной "Ра" в честь древнеегипетского бога, который катил на ладье (словно на ракете) по небу, а ночью спускался на другой ладье в подземное царство.

Пелевин с первых строк вплетает в роман космические, так или иначе связанные с полётом человека, детали. То домик на детской площадке превратился в истребитель, то в пионерлагере "Ракета" с потолка свисают игрушечные космические корабли. Омон с другом Митькой исследуют советский мир сквозь призму своих мечтаний о полёте. А потом попадают в Зарайское краснознамённое лётное училище, на Лунную программу. Их выбирают и обучают. Только вот первокурсникам-курсантам ампутируют ступни в первую же ночь (по образцу советского героя-лётчика Маресьева). Роман приобретает черты чёрного триллера.

Митю и Омона выбирают для полёта на Луну, ведь, как оказалось, советские луноходы всегда были пилотируемыми, но это тщательно скрывалось спецслужбами. Пелевин выстраивают целую мифологию советской космонавтики — с псевдоцитированием Ленина, с советскими песнями о космосе и полёте, а сам полёт зависит от готовых к подвигу камикадзе, ведь на каждом этапе полёта и отстыковки блоков гибнет один "доброволец". Не обошлось без древнеегипетской, вавилонской и древнеримской мифологий. Курсанты проходят даже специальную "реинкарнационную" проверку, чтобы узнать их прошлые воплощения и выявить "предателя".

Красная площадь и зиккурат Мавзолея, откуда покорители Луны отправляются на старт, становится тоже местом силы, где наставник Омона шепчет на ухо только ему предназначенные слова "откровения". Потом будет полёт, героическая гибель каждого из участников и прилунение аппарата с луноходом и Омоном внутри, который в ушанке и ватнике крутит педали, чтобы выполнить задание и доставить в нужную точку проблесковый маячок, на весь мир вещающий с Луны закодированные сигналы: «ЛЕНИН». «МИР». «СССР».

Пелевин играет смыслами, стилистически безупречно сплетает сюжет из советской неприглядной действительности и тех мечтаний/убеждений, которые внушали homo soveticus с самого рождения. Прекрасный сплав идей, так ярко и образно переданный автором, обретает здесь свои неожиданные оттенки, то откровенно смешные, то лиричные и ностальгические... Здесь угадывается стиль и язык будущего Пелевина, его метафора человека, находящегося в плену, в скорлупе собственных представлений и иллюзий о себе и мире, которые так беспощадно и мастерски разрушаются к концу произведений Виктора Олеговича.

Всегда говорю: читайте В. Пелевина, это та литература, которая отражает нашу реальность со всеми изъянами и выпуклостями.