After Dark

Ночь. Время близится к двенадцати часам. Ты задвинул шторы, расстелил постель, лёг. За день июньская жара нагрела твой дом, и теперь ты с нетерпением ждёшь утра с его прохладой. Но до этого ещё шесть часов...

Я считаю, что эту книгу надо читать ночью. Тикание ваших часов должно сопровождать путешествие по страницам романа. За четыре минуты до полуночи откройте книгу. Моя любовь к Мураками связана с его любовью к музыке. Я прошу Алису включить первый трек этой книги: «Go Away Little Girl» в аранжировке оркестра Перси Фэйта. Тот ли это ритм, что играл в ресторанчике «Денниз», где происходит наша первая встреча с девятнадцатилетней Мари? Мы не узнаем. Действительность стала старше на двадцать лет (роман вышел в 2004). Мари читает толстую книгу. На протяжении всего романа меня волнует загадка: что же это за книга?

Каждая глава – новый отрезок времени. Героев немного, но все они связаны между собой. Казалось бы, время ускоряется до невозможности, его нельзя остановить... Но не в этот раз. Читать историю – всё равно что пытаться остановить реку ладонью. Вода утекает, слова утекают, люди... утекают. Меня сковывает неизвестность: сон сестры Мари, Эри Асаи, классический магреализм Мураками. Это его изюминка. И мне страшно признаться, что происходящее больше смахивает на реальность, чем на бред. Ведь ночь диктует свои правила.

Но вот появляется Такахаси. Он мне нравится. Его трек – это неспешный блюз Сонни Роллинза, «Sonnymoon for Two». Девиз: «Шагай потихоньку, пей больше воды». Он брошен родителями и застрял в детской травме. Мне жаль, что придется поменять музыку на юрфак. В его жизни мало стабильности. Но подходящая ли цена – предательство себя? Всё это ещё впереди. Сейчас же есть ночь, блюз, качели в парке и разговоры. Не задумывайся лишний раз «О чём говорить?», слушай своё сердце. Но меня опять сковывает страх. Звонок мобильника, оставленного преступником в супермаркете. Ночные кошмары. Не перепутайте Такахаси с Сиракавой, пожалуйста, прошу вас.

Последняя страница. Сёстры воссоединяется в этой реальности. Их сердца бьются в унисон. А мне страшно, вдруг Сиракава – их отец? За окном все светлее. «Жизнерадостный лучик пробирается в щель жалюзи. Старое время сдается, отступая туда, откуда не возвращаются. Многие люди по привычке еще говорят вчерашними словами. Но смысл этих слов меняется в лучах нового солнца, требуя новых определений. И пусть эти новые слова проживут лишь до вечера, – без них нам не сдвинуться во Времени и не сделать ни шагу вперед».

Ночь миновала, но страхи остались прятаться внутри нас.

После полуночи время идет иначе. И с этим ничего не поделаешь.

Какая странная, странная, странная книга. И очень похожа на ночь. Начинается около полуночи, заканчивается под утро. И впечатления от нее, как от ночного времени суток. Кто-то закрыл глаза на минуточку, открыл – а уже утро. И отголоском какой-то сон непонятный. А кто-то всю ночь промучился, что-то мыслил, что-то решал, додумывал. Или просто чувствовал – боль, утрату, одиночество или наоборот, не дающую уснуть нежность. И тогда каждый час такой ночи как страничка в книге – пе-ре-лис-та-на. Вот так и я эту ночь, вышедшую из-под пера Мураками пе-ре-лис-та-ла. Впечатлило.

Ночь на земле. Ковер земли и сон.
Ночь под землей. Навес земли и сон.
Мелькнули тени, где-то зароились -
И скрылись вновь. Пустыня... тайна... сон. (О. Хайям)

Пока читала, в голове у меня все время крутились эти строчки. С первой главы и до последней страницы.
Время этого романа - ночь. Всего лишь одна. Это очень мало, кажется на первый взгляд. О чем тут можно написать и что тут можно рассказать? Оказывается очень многое.
Далеко не все и не всё погружается в сон в это время суток. Жизнь не прекращается, не замирает. Наоборот открываются другие ее стороны и грани, не менее насыщенные, чем днем. Ночь - это воспоминания из осколков прошлого. Ночь - это музыка, льющаяся из подворотен. Ночь - этот все самые темные тайны человеческой души, которые меркнут при дневном свете. Ночь - это шорохи городских прохожих, тени мимолетных встреч и расставаний, случайные знакомства, сияние одиноких уличных фонарей. Ночь - это целая вселенная, это параллельный мир.

Данный роман хорошо наталкивает на размышления, создает необычное настроение, заставляет задуматься о вечном, о жизни, о судьбе.
Харуки Мураками, умело балансируя на грани между сном и реальностью, рассказывает историю, о том, как встреча двух людей, повлекла за собой целую цепочку новых знакомств и событий. Несколько судеб пересеклись в эту ночь.
Мы лишь наблюдатели, лишь "точка зрения" в этом мире, ни на что не влияем, а просто смотрим. Не все тайны будут раскрыты, не на все вопросы найдутся ответы. События растворяются во тьме и тишине уходящей ночи. Это не конец, а только начало. Близится рассвет. Правда, это уже совсем другая история.

Мураками взял и написал кино. Писал книжку, а написал готовый сценарий для артхаусного фильма. Как всегда из-под пера японского писателя вышло атмосферное, грустное и очень тонкое творение, но при этом в довольно необычной форме, которую использовать довольно рискованно. Как нарисовать в голове читателя картинку, при этом не растеряв глубины истории, ее настроения и сути? Мураками это без труда удалось.
Фактически мы проводим с героями книги всего одну ночь. За эту ночь каждый из них по-своему меняется, переосмысливает что-то в своей жизни. Каждый из них - по-своему одинок, у каждого своя история со своей грустинкой. То, как Мураками пишет, создает впечатление какой-то нереальности, когда Человек Без Лица прячет спящую девушку в выключенном телевизоре, когда усталый клерк мучается от бессонницы и мучает других, когда молодая красавица ложится спать, но почти не просыпается. При этом каждый фрагмент этой нереальности - тонкая метафора, пронизанная все той же грустью.
Кажется, что сюжет не закончен, но именно такая концовка смотрится наиболее органично. Немного недосказанности лишь усиливает впечатление. Очень сложно писать об этой книге, нужно самому прочитать и прочувствовать.

Ночь накрывает город, на улицах начинается новая, непохожая на привычную жизнь. В тени происходят странные вещи, рождаются откровения и самые смелые мысли. Об этом  рассказывает Харуки Мураками в небольшой работе «Послемрак». Книга, после прочтения которой, ещё долго думаешь и не понимаешь – что же ты только что прочитал. Книга скорее об ощущениях, об эмоциях и мыслях, навеянных загадочным временем суток и его тёмной атмосферой. Классический Мураками, если задуматься, особенный в каждой своей работе, уникальный и завораживающий. Моё пятое произведение у уже успевшего стать любимым автора и очередное приятнейшее открытие, о котором хочется много говорить и ещё больше обдумывать.


Сложно описать сюжет в двух словах и, в то же время, он в не более пары слов и укладывается. Вся книга рассказывает о событиях одной ночи, всего несколько часов, но сколько в них событий и главное – чувств. В первой главе мы знакомимся с девушкой Мари. Она сидит в кафе и читает книгу. Сложно сразу понять детали, которые отмечает в ней Мураками, но важны тут чувства, как и всегда. Важно, что именно мы ощущаем, видя одинокую девушку с книгой в столь позднее время, замечаем ли интерес в её взгляде, внимание к окружающим людям или энтузиазм по отношению к заказанной еде. Пожалуй, толкование тут не столько уместно, потому что главное – это само ощущение. Одиночество её разбавляет подошедший человек. Случайный прохожий, роль которого в книге не очевидна, но всё же довольно ясна. Он садится рядом без приглашения, представляется как Такахаси и оказывается знакомым Мари и её сестры. Человек этот не скупится на слова и сразу же выкладывает факты о себе, рассказывает истории, которые только по-началу кажутся непонятными и маловажными.


Далее повествование пересекает очень странная линия, понять которую и вовсе кажется невозможно, хотя опять же - важно ли понять её каким-то единственным образом или здесь имеют место разные интерпретации? Мы видим комнату Эри, старшей сестры Мари. Девушка лежит неподвижно, словно в глубоком сне. Становится жутко. В комнате включён телевизор, но вилка не воткнута в розетку, через помехи с трудом просматривается изображение, описывается некое ощущение вторжения извне.


Повествование на протяжении всей книги будет скакать между разными местами, объединёнными всё той же ночью. Это создаёт ощущение безграичности, глубины. Ночь эта необъятна, как и всё то, что происходит в ней. Она настолько темна, что каждое действие в ней преисполнено таинственностью, и это удивительно само по себе. Это чувство, когда ты в ночной тишине выглядываешь в окно, видишь пустоту, но нутром ощущаешь – что-то происходит. Что-то, чего ты не видишь и не знаешь. «Послемрак» тщательно передаёт всё это, многое показывает, но многое и оставляет на территории домыслов. Здесь и тихий любовный отель, где избили девушку, связанную с китайской мафией, в нём же безымянная работница, убегающая от чего-то, по непонятным мотивам движущий свои морали Такахаси, попавшая во всё это Мари и её глубоко спящая сестра. События кажутся между собой абсолютно не связанными, а линия Эри и вовсе представляется элементом мистики, но я думаю, вся книга целиком является ничем иным как размышлением. Наверно, многим из нас, читателей, выросших на западном искусстве, знакомо это желание разложить сюжет по полочкам, узнать заложенную автором суть и выделить мораль, и желание это уходит своими корнями далеко, перекликаясь с путём познания религии, но тут стоит заметить – на востоке всё немного не так. С другой точки зрения существенны не столько причины пути, сколько сам этот путь, не поиск его окончания, а каждый пройденный шаг. Держа в голове эту мысль, с трудом, но всё же осознаёшь – «Послемрак» не нужно понимать, его не нужно разбирать  и анализировать. Его нужно чувствовать.


И что же чувствую я? В самом начале яркое сострадание Мари к пострадавшей китаянке. Почему? Они не знакомы, проблемы её ей не близки. Дело тут в неком родстве. Что-то в этой девушке касается души Мари, и что именно не сложно догадаться ближе к концу – это её сестра. Точно так же мы всё пытаемся найти ответ, что же происходит с Эри? Кто её похитил? Как она попала за экран телевизора? Где она находится и кто этот человек в маске, так сильно похожий на Сиракаву? Снова отбрасывая не унимающийся здравый смысл, повторю – важны эмоции и то самое первое предположение, которое приходит на ум. Примерно с середины книги и вплоть до самого конца я склонялась к мнению, что происходящее с Эри я толкую как её сон. Отчасти это подтверждается, но напрямую разъяснений как не было, так и не будет. Для меня это комната, как и сам этот странный сон – это депрессия. Это не происшествие, это само состояние. С девушкой произошло нечто страшное, на что намекает образ Сиракавы. Тут дотошность непривычного читателя снова пытается разобраться, и я ей уступаю. Что могло произойти? Склоняюсь к произошедшему насилию, потому что преступление Сиракавы это факт, а вместе с тем у нас есть ощущение наблюдения и присутствия, вещи, напоминающие о нём и потерянная дезориентированная девушка. Здесь не важно, кто именно и что совершил, важно лишь, что произошло нечто ужасное, из-за чего Эри ушла в себя, закрылась, чтобы справиться в одиночестве. Уснула для всех. Тут встают на место факты об Эри и даже история Такахаси о трёх братьях. Эри и Мари сестры, но очень отличаются. Как это вышло при воспитании в одной семье? Эри сравнивается с Белоснежкой, её называют человеком, запертыми в клетке, обязанным делать то, чего от него ждут. Мари же при этом свободна, но она считает, она во всём хуже сестры. Частично в произошедшем с Эри виноваты родители. Они вырастили её такой, они же не пытались ее лечить (само пройдёт). «У нее с детства будто служба такая – играть роли, которые ей дают, и удовлетворять собой окружающих». В целом это различие между сестрами – очень важная мысль. Важна она потому, что в различии этом и состоит причина недопонимания и последующих проблем. «Но ведь можно быть близкими, даже выдерживая какую-то дистанцию, верно?» – говорит Мари, и Такахаси отвечает ей «Конечно, можно. Но, наверно, эту дистанцию люди по-разному воспринимают. Для одних она в самый раз, а для других – чересчур велика». В какой-то момент эта разница между сёстрами стала такой серьёзной, что отдалила их. Значимо и то, как по-разному они относятся к детскому триггеру. Мари хорошо в одиночестве, она помнит поддержку сестры и принимает это как должное. Ей комфортно в комнате без окон (как тот самый лифт). А для Эри это ночной кошмар, ведь она помнит, как звала сестру, но в ответ слышала только лишь тишину.


Другая не менее интересная тема для размышления – формирование преступности. Я думаю, именно об этом повествуют главы с Сиракавой и не только. Такахаси рассказывает, как учился на юридическом. Однажды он ходил на заседания суда и обнаружил странное – некое родство с преступниками, понимание и сущность, которая толкает их на плохие поступки. Эту сущность он зовёт законом или государством. В моём понимании это окружающие обстоятельства, которые могут толкнуть человека на ужасные поступки. Сами эти обстоятельства не трактуются, но я вижу сам факт их существования в море случайностей, которыми наводнена книга. Случайные действия, поступки, слова, случайные происшествия, на которые не всегда даже обращаешь внимание. Про Сиракаву пишут «похож на заложника», «однако мужчина даже не связан». Метафора на то, как тяготит его собственный поступок? Но из-за чего он так поступил? Всё те же обстоятельства, некий зверь, что путает людей.


Если попытаться резюмировать, о чём же эта книга, воспользуюсь излюбленным приёмом, работающим с каждым хорошим произведением. Мы имеем дело с книгой, называющейся «Послемрак», а значит и смысл кроется в самой ночи. Ночь, как метафора на всё плохое в жизни, на всё тёмное, непонятное, тяжёлое, на то, что разрушает нас, ведь даже мысли по ночам у нас самые мрачные, страшные. Ночь, опять же, это сон, а сон здесь, как мне кажется, ни что иное как отражение переживаний. Кто-то уходит в них с головой в попытке разобраться, кто-то видит разные интерпретации своих страхов, а кто-то бежит от мыслей, не ложась спать и вовсе. Тут же и застревающее в зеркале отражение и попытки увидеть что-то, нащупать нечто в самом себе. Это нечто гложит, даёт о себе знать, но не показывается до конца и никуда от тебя не уходит. И при всех кроющихся в тени поступках и происшествиях, которые этот мрак создаёт уже не метафорично, а физически, сохраняется удивительное – книга умудряется быть светлой. Так или иначе, повествование идёт о самом тёмном времени суток, но и оно конечно, а за ним обязательно следует рассвет. «Послемрак» не о депрессии и страхах, не о губительном одиночестве и безысходности. Книга эта о важности поддержки близких людей, о понимании и любви, о необходимости поиска причин тех или иных поступков, и в конце концов, о том, что ночь страшна, но точно не бесконечна – она лишь предшествует очередному рассвету.




https://t.me/saylalalalala

Немного о том, как стать ''точкой зрения'', при чем тут это понятие необходимо рассматривать не как всем известное клише, а как перевоплощение наблюдателя в точку, которая, дабы избежать тавтологии, зрит. Одно но! Наблюдать - не значит быть вовлеченным в действие. А это жуткое, холодящее ощущение невозможности участия, нельзя помочь. Можно только видеть и рассматривать человека, метающегося в клетке собственного сознания.
Прекрасная тонкая повесть в стиле магического реализма. О родстве и самоуглублении во тьму сознания, поскольку жить вовне больше не представляется возможным.
Две сестры - Мари и Эри, две потерявшихся души, которые, каждая по своему, бродят во мраке ночи, в поисках друг друга, в поисках взаимопонимания, они безмолвно кричат и бьются о стену молчания.
Ещё один образ заблудшей души - китайская проститутка, которая вызывает не только сочувствие, но и желание разделить одиночество. Несчастная душа, с которой случайно сталкиваешься во тьме жизни, где блуждаешь в поисках огоньков, отказывающихся ''буднями огнями''.
Чувство вязкой тёмной воды со скользкими, обросшими тиной канатами в глубине давлеет над всем романом.
Образность многосложна. Символы сновидения и сна наяву, которым противопоставляется бодрствование в час призраков, провалы в ночь.
Проблематикой эта японская повесть похожа на романы Достоевского, те же темы измерения тёмных провалов души, поиска заблудившихся огоньков человечности в углах животности, проблема насилия и вопрос о разнице между гражданином сознательным и человеком, закон преступившим.
Много вопросов и символов так и остаётся загадкой,что делает повесть ещё привлекательнее.

Наверно, Мураками для меня один из немногих писателей, у кого я могу читать книги-описания, кажущиеся бессмысленными в контексте совершаемых персонажами действий.

Что было тут - описание ночи и действий нескольких персонажей. Мэри, девятнадцати лет, сидит в кафе, читает книгу и изредка пьёт кофе. К ней подходит парень, называется знакомым её сестры Эри, спрашивает разрешения присесть и начинает говорить словно ни о чем. Внезапно сцена меняется и появляется комната со спящей Эри - Мураками описывает её так, будто это пьеса, будто читатели сторонние наблюдатели спектакля, что показывают по телевизору.

Затем Мэри, знающая китайский, поможет управляющей лав-отеля перевести речь молоденькой проститутке, подвергшейся нападению клиента в номере и скрывшемся, не заплатив ни за что. Будет и сцена с клиентом, и сцена с китайской мафией, и повторная встреча с парнем, и вновь спящая Эри и слова о том, что она спит уже две недели.

Это похоже на блюз, проникновенный и грустный, который не создан для того, чтобы его осмыслить, но одновременно с этим в мелодию можно зарыться в поисках смысла.

По мне на этот вопрос нельзя ответить однозначно , сейчас мне кажется что я постигла его глубину и суть . Что Послемрак открыл мне одну сторону бытия и ты где то затерялся на улицах ночного Токио. Но возьми я сейчас другую книгу маэстро и тут же пойму что я не знаю Мураками , он то шокирует ,то погружает в философию . А то где то бродишь с героями. Возможно сейчас я и не совсем поняла , но так бывает что читаешь чтобы найти одну единственную фразу в книге. По-моему эта фраза

и раскрывает всю суть книги. Нам нужны воспоминания что бы жить . А еще эта книга об одиночестве .

Почитать небольшого, не рассказистого, а не пугающего размером, но аккуратно завёрнутого в сюжетном плане Мураками – в удовольствие. «Послемрак» словно специально написан для тех, кто ценит произведения, построенные на простых, но базовых идеях (ночь, сон – как бы альтернативная жизнь) и пропитанные человечностью (отчётливое деление людей на хороших и плохих). Эта простота отнюдь не делает книгу Мураками примитивной – напротив, он прекрасно функционирует в этих рамках, рассыпая по тексту приятную узнаваемость тем, слегка припорошённых знакомым волшебством сна. «Ментальная жажда», взаимоотношения сестёр, выбор между профессией и увлечением, человеческая чёрствость, легко превращающаяся в преступление – всё это словно само собой укладывается в увлекательное повествование с приятно оборванными концами (ночь-то кончилась). Конечно, отношения Мари и Такахаси заканчиваются слишком уж пресновато, но это чисто субъективная точка зрения. Возможно, в сценах с Эри таилась какая-то загадка, которую читатель призван проинтуичить, но я не стал этого делать, предаваясь наслаждению без-умного чтения.

Неудачным представляется только перевод названия. Английское Afterdark легко укладывается в «после наступления тьмы», русское «послемрак» пахнет чем-то фэнтезийно-зловещим. Но опять же, это может быть просто языковая мнительность. В целом – очередное «ура» Мураками с рекомендацией читать – хоть начинающему, хоть уже пресыщенному муракамисту.

Любимая книга моей матери - "Кафка на пляже", любимая книга моей подруги - "Хроники заводной птицы". Когда я еще не прочла ни одного произведения этого европейского японца (японского европейца?) и кружила возле них, не зная, с чего начать, мне советовали "Мой любимый спутник" или "Страну чудес без тормозов", "Дэнс, дэнс, дэнс" или "Норвежский лес". Никто ни разу не посоветовал мне "Послемрак", и я постепенно привыкла к тому, что творчество Мураками мне нравится - но не более, - нравится, когда есть особое настроение для литературной медитации.
А потом пришло время между самой ночью и рассветом, пропасть в нашей реальности, то, что называется невероятно красивым словом послемрак.
Темное время, когда любая безопасность обманчива; и даже те, кто спокойно спят в своих кроватях, не защищены от того, что мы не можем видеть при свете дня. Это особый экстремальный вид спорта, в котором нет ничего особенного, на первый взгляд, - не спать по ночам и проводить самое опасное время суток где-то в баре, с книгой и джазовыми мелодиями, которые дают иллюзию спокойствия. Но спокойствия здесь нет и не было, несмотря на привычную плавность рассказа; он тревожен. Послемрак тревожен.
У каждого города есть изнанка, и нет ничего удивительного в том, что зазевавшиеся дневные жители сталкиваются с ночными. Но, если быть честным с самим собой, неужели наш страх темноты ограничивается опасением встретиться с группой бравых молодцев в темном переулке? Есть что-то еще, что-то, от чего мы закрываемся шторами по ночам, и именно это можно увидеть самым краешком глаза в "Послемраке". Непредназначенные для человеческого взгляда вещи можно рассмотреть только одним способом - перестать быть человеком.
И Мураками именно это делает с читателями. Он превращает их в точку зрения.
Увиденное невозможно не оценить. Теперь мне не дает покоя мысль о том, что любимый паб работает всю ночь - кому бы не захотелось взглянуть на послемрак своими глазами, успокоить себя, скажем, ирландским кофе и недописанными текстами, когда на часах эти опасные 3 a.m.? Главное только - не увидеть слишком много.