Цитаты из книги A Sinistra

Понял я, что Господь меня своей любовью согрел и высокой мыслью надоумил. Хотел я от него спрятаться в придурковатой сложности, а он меня впустил в свою добрую простоту. Собирался от него удрать на своём тренажёре, а на деле к нему вернулся... Долго я плакал, как это понял, и вся душевная грязь из меня с теми слезами вышла. Взял я вторую икону и поставил с другой стороны тренажёра. Перед рулём.

Вспомнилась мне одна книга из нулевых. Про волшебную лису, удравшую из нашего мира на велосипеде. Боря Березовский, помню, часто её цитировал... Столько лет прошло, а тут что-то всплыла. Я сам по жизни велосипедист, потому идея мне понравилась. Как вышел из запоя, так эту установку и собрал... Можно сказать, в виде мрачной хохмы. Деньков указал на велораму в обрамлении двух икон.

Постигни, что движение ноги есть круть, а движение мысли есть кручина. Отсюда начинается умное кручение.

Любая человеческая концепция Бога смешна и нелепа, говорю как отставной епископ.

Есть один важный нюанс, похожий на каламбур. Мы всю жизнь спасаемся от сего мира. Вот только само спасение... Оно не от мира сего.

Гримуар ведёт со своим обладателем долгий неторопливый диалог. Он не просто прикидывается книгой — это и есть книга в высшем смысле: мудрое послание, дающее знания и свободу.

Когда у людей возникает желание посмотреть на Бога, появляется то, чего видеть нельзя, и те, у кого это не выйдет. Об этом, в сущности, весь «Дао Дэ Цзин».

Клады, они ведь потому и клады, что за ними никто не вернулся. Даже самые ушлые миллиардеры, родившиеся сто тридцать лет назад, уже потеряли все бабло.

Кошка моя, Аврора, на спинку дивана запрыгнула… И вдруг, знаешь, кольнула меня любовь к этому простому существу. Чистая и безусловная любовь. К бабе такого не испытаешь, потому что если и начнет зарождаться похожее, она обязательно рот откроет. Я имею в виду, в плохом смысле.

Со времен крещения славяне отдают свою надстройку на аутсорс, отчего в наши дни их способен надолго загипнотизировать любой бродячий цирк. В антрактах же нас месмеризируют европейские масоны, обучая видеть в зеркале жопу, и это главное содержание нашей вольнолюбивой культуры.

Любой человеческий ум, уверенный в себе и жизни, опирается единственно на силу привычки – как кот, идущий по карнизу, где ходил вчера, позавчера и так далее. Но надежен ли карниз на самом деле? Этот вопрос имеет практический смысл для кота – но человеческий ум выдумывает свой карниз сам, и нигде больше его нет.

Но что есть юность? Пора, когда все главные удары, пинки и плевки судьбы еще впереди... Разве это благо?

Чтобы создать великую и прекрасную культуру, преодолевающую века и эпохи, для начала надо сделать половину людей рабами. А еще лучше всех.

Попавший под власть желаний зависит от силы, способной их исполнить.

Убийца и самозванец, думал я, встав на путь зла, не сворачивай потом в закоулки добродетели. Именно там тебя и настигнет расплата...

тот, кого ты изберёшь, увидит тебя так, как ты захочешь

«Теперь ты в моей власти?» – спросил я. «Это ты в моей», – ответил гомункул и опять заухал. «Но ты исполнишь мое желание?» «Да». «Почему тогда ты говоришь, что я в твоей власти?» «Именно поэтому». Возможно, он прав, подумал я. Попавший под власть желаний зависит от силы, способной их исполнить. Вполне осмысленный аргумент... «Попасть под власть своих желаний – огромная привилегия, – отозвался гомункул. – Большинство живет и умирает под властью чужих. И даже этого не знает...»

Народная мудрость не зря советует переносить решения на утро. Ночью мы воспринимаем мир иначе. Мы замечаем его таинственные грани в сновидении, и наш горизонт расширяется. Поэтому утром мы знаем чуть больше о планах нашего главного противника - жизни.

Что же тогда бессмертие, как не долгая память о содеянном? Может, праведнику она и в радость, а людям нашего склада такого лучше избегать.