Цитаты из книги A Sinistra

В жизни мы только и делаем, что уворачиваемся от несущихся в нас вирусов, метеоров, сосулек, повесток и дронов. Какой-то из снарядов судьбы рано или поздно настигает нас.

В наши дни дипломами о продаже души хвалятся все вокруг, но большинство выписывает их себе собственноручно.

Лучший способ общения с сильными нашего мира – дать им повод позубоскалить. Посмеявшись, они добреют. На время, конечно.

ты так ничего и не понял, бедный. Живущие здесь люди поют эти песни именно для того, чтобы жить на райских холмах. А если тебе кажется, что кто-то из них мог бы стать твоим другом... Ну, если бы тебе так не казалось, они не жили бы на райских холмах. Ты в некотором роде счастливей, чем они. Ты все еще думаешь, что где-то в мире у тебя есть друзья. А они так уже не думают.

Могу я покрутить педали еще хотя бы неделю? Это благое деяние исцеляет мой дух.

Дальнейшее на мой вкус вышло весьма прозаично, хотя меня хватило на долгий забег (я не про свои речи). Маршруты человеческих сближений могут быть как угодно занятны и разнообразны, но после известной минуты все они приводят на одну и ту же болотистую тропу. Прочавкав по ней пару раз, вряд ли найдешь что-то неизведанное в новом объекте страсти. Лица же в это время даже не видать.

Сказав глупость, не следует ее исправлять, ибо этим вы лишь привлечете внимание к тому, чего дева могла и не заметить, а через минуту по-любому забудет. Надо нестись вперед галопом, давая девичьему уму как можно больше пищи. В какой-то момент дева пресытится, замрет и впадет в подобие каталепсии. Тогда можно подхватить ее на руки (если позволяет вес) и перенести с балкона в альков.

Были в моих словах и другие нелепости, которых я сейчас не помню. Но при соблазнении важнее всего не останавливаться.

что мечтаю быть перчаткой на ее руке. Я, конечно, тут же понял в чем ошибка: в почтенные восемнадцать лет любая веронская дева уже достаточно насмотрелась на собачек, лошадок и свинок, и в деталях понимает, что следует за серенадой. Отношения полов для них прозрачны, и кто кого использует в качестве перчатки, они отлично знают.

девы не слишком вдумываются в источаемые перед ними трели – достаточно простой уверенности, что вода льется на мельницу должное время. Природа велит им тщательно отслеживать другие детали: мерно ли течет речь, заикается ли кавалер, долго ли подыскивает сравнения, не дрожат ли у него руки, не выступает ли пот на лбу, не подбит ли паклей гульфик, не видна ли в волосах перхоть и так далее.

красавицам во все времена скармливают одни и те же банальности – мол, убей Луну соседством (в пожелании этом, которое повторил и я в начале своей серенады, скрыта злобная насмешка; со времен Евы еще никто из прекрасных дев не убил таким методом Луну, а вот Луна убила их всех).

невинность красавицы подобна свежести. Я имею в виду, что она, как все мясное, сохраняется недолго.

Здесь скучно и жарко. Время застоялось как вода в канаве.

человечество настолько доверчиво, что поверило, будто сыр с крысами на раскатанном тесте – это вкусно, полезно и стильно (опытные маркетологи знают, что последняя бирка заставит уязвленного пролетария купить даже пирог с говном).

Мастеров вообще не следует противопоставлять друг другу. Это дело тупой и завистливой черни.

Совокупным усилием наших зыбких нереальных умов мы создаем железобетонно объективную галлюцинацию, известную как реальность.

Адам с Евой, когда их из рая прогнали, никуда не уходили. Если бы ушли, могли бы вернуться. Они, как просрались после змееинтеграции, увидели на месте рая ад. И появилось все вот это...
Деньков обвел рукой гостиную.

Чистая и безусловная любовь. К бабе такого не испытаешь, потому что если и начнет зарождаться похожее, она обязательно рот откроет. Я имею в виду, в плохом смысле.

Народная мудрость не зря советует переносить решения на утро. Ночью мы воспринимаем мир иначе. Мы замечаем его таинственные грани в сновидении, и наш горизонт расширяется. Поэтому утром мы знаем чуть больше о планах нашего главного противника – жизни.

Что в ней хорошего, в юности? Да, состарившись, мы завидуем молодым, но это ведь не счастье молодости. Это лишь одна из бед старости. А когда мы юны, мы редко бываем счастливы. Скорее наоборот – для многих нет времени страшнее.