Книжный вор

Книжная воришка видела только механику слов - их тела, выброшенные на бумагу, избитые и утоптанные, чтобы ей удобнее было по ним шагать. А иногда, где-то в просветах между буквой, ей встречался Макс.

"Через окно на Химмель-штрассе, - писал Макс, - звезды подожгли мне глаза".

«Не-покидание — проявление доверия и любви.."

Кажуть, що війна - найкращий друг смерті, але мушу висловити іншу точку зору. Для мене війна - ніби новий начальник, який вимагає неможливого. Він стоїть за плечем і без упину повторяє те саме: "Виконуй, виконуй". Доводиться докладати ще більше зусиль. Виконувати роботу. А начальник навіть не подякує. Він вимагатиме ще більше.

Он все время слышал шепот девочки. "У него волосы, - говорила она ему, - как перья".

Молодой человек из подвала теперь был у нее в постели.
ВОПРОС И ОТВЕТ
Как Макс Ванденбург оказался в постели Лизель?
Он упал.

- Как на счет поцелуя, свинюха?
По пояс в ледяной воде, он простоял еще несколько лишних мгновений, затем выбрался на берег и подал книгу Лизель. Штаны облипляли ему ноги, и Руди не останавливался. По правде, я думаю, он боялся. Руди Штайнер боялся поцелуя книжной воришки. Наверное, слишком его хотел. Так сильно, что уже больше нигода не попросит ее губ и сойдет в могилу, так и не отведав их.

Первая украденная книга: 13 января 1939 г.
Вторая украденная книга: 20 апреля 1940 г.
Период между названными украденными книгами: 463 дня

Набагато легше, думала вона, бути за крок від чогось, ніж цього досягти.

Она была дома-среди бургомистровых книг всех расцветок и видов,с золотыми и серебряными буквами.Она чуяла запах страниц.Почти ощущала вкус слов,громоздившихся вокруг.

И все же я отдаю ему должное, этому фюреру.
У него явно была железная воля.
В смысле сеяния войны усилия нисколько не ослабевали, и так же не сбавляло хода наказание и истребление еврейской заразы.

Эти бедные евреи, им так не повезло.
Это плохой знак.
Всякий раз, как вижу их,
понимаю, что мы погибнем.

Вот кого она любила больше всего. Взглядом она гладила этого человека по лицу.

По реке Ампер плыла книга.
Мальчик прыгнул в воду, нагнал ее, схватил правой рукой. И усмехнулся.
Он стоял по пояс в стылой декабрьской воде.

• Ну как насчет поцелуя, свинюха? - крикнул он.

Лились деревянные слезы по дубовой улыбке.

Немцы к тому времени начали расплачиваться полной мерой. К фюрера задрожали его маленькие прыщавые колени.

По разбитым улицам хромала перекличка, иногда кончавшаяся пепельными объятиями или коленнопреклонным воем скорби. Час за часом имена копились, будто сладкие и кислые сны, ожидавшие исполнения.

Я забрался в грузовик через ветровое стекло, подобрал занемогшего и выпрыгнул сзади. Душа была тощая. Даже борода была ему кандалами. Ноги мои шумно ударились о гравий, хотя ни узники, ни конвоиры не услыхали ни звука. Но каждый почуял меня.