Educated

Пока мы не просили о помощи, можно было верить, что они нам помогут. Рассказать им Bce - значило рисковать немыслимым. Мы рисковали узнать, что они уже все знали.

Мужчинам нравится думать, что они спасают бестолковую женщину, которая сама не способна ни с чем справиться. Мне нужно было всего лишь отойти в сторону и позволить ему почувствовать себя героем!

Если ты будешь в Америке, мы сможем приехать за тобой. Где бы ты ни была. В нашем баке в поле тысяча галлонов бензина. Я смогу забрать тебя, если наступит конец света. Я приезу тебя домой, ты будешь в безопасности. Но за океаном...

Я хотела показаться ученой, но, похоже, доктор Керри увидел во мне опытного строителя. Другие студенты пришли из библиотеки, я же - со строительного крана.

Я не могла обратиться к психологу: туда ходят те, кому нужна помощь, а я сильная. Это был элегантный обман, своего рода ментальный пируэт. Палец на ноге не сломан, потому что он не может быть сломанным. Подтвердить перелом может только рентген. Значит, рентген может сломать мой палец.

Отец твердил, что школа - это заговор правительства, направленный на то, чтобы отдалить детей от Бога.

Самое яркое мое воспоминание вовсе не воспоминание. Я придумала это, а потом запомнила, словно все случилось в действительности.

Все мы гораздо сложнее тех ролей, которые нам отведены в историях, рассказываемых другими людьм

Все, что происходило с нашей семьей, каждая травма, каждое приближение к смерти, было связано с нашей избранностью, нашей особостью. Господь все это устроил, чтобы мы могли отречься от медицинского истеблишмента и свидетельствовать о силе Его.

Я задумалась о цене, которую заплатила за образование, и начала винить во всех своих бедах учебу.

Семью, выбранную мной самой, я предпочитала той, что дал мне Господь. 

– Ты же женщина, верно? – сказал он. – Отлично! А это кухня!

Арифметика была болезненной: грустно было понимать, что в божественном представлении один мужчина равен бесчисленному множеству женщин.

Мне всегда было легче переносить жестокость, чем доброту. Похвала была для меня ядом, она душила меня. Я хотела, чтобы профессор накричал на меня. Желание это было таким сильным, что у меня кружилась голова. Мое уродство требовало выражения.

у меня не было бы такой мечты, если бы я был женщиной. Женщины устроены по-другому. У них нет таких амбиций. Они мечтают только о детях

Я решила провести эксперимент с нормальной жизнью. Девятнадцать лет я жила так, как хотел мой отец. Теперь я решила попробовать что-то другое.

Отец всегда ставил веру превыше безопасности. Он считал правым только себя и верил только себе – после первой аварии, после второй, после моей травмы, после пожара, после падения Шона с палеты. Это мы платили за все