Educated

А ферма наша танцует: медленно раскачиваются тяжелые ели, полынь и чертополох трепещут, склоняясь под каждым порывом ветра.

Мама не уставала повторять, что лекарства — это особый вид яда, говорила мне, что если я приму таблетку, то даже через десять лет мои дети родятся уродами.

Нет ничего забавнее реальной жизни, я же ребк говорила

– Это женская работа, – огрызался отец. – Никогда не слышал, чтобы мужчина писал открытки.
Он допустил большую ошибку. Вот уже десять лет мама была главным добытчиком в нашей семье. И параллельно она готовила еду, убиралась в доме, стирала. Я никогда не слышала от нее ни единой жалобы. До того вечера.
– Тогда ты должен выполнять мужскую работу, – раздраженно отрезала мама.

Я не та дитина, яку виховав мій батько, але він - той батько, який її виховав.

Усі ми складніші, ніж ті ролі, які нам відведено в історіях, що їх розповідають інші люди

Майбутнє може відрізнятися від минулого.

• Не глупи. Тебе не шестнадцать.
  - Мама, мне шестнадцать.
  Мама смотрела куда-то в сторону.
  - Тебе не меньше двадцати. – Она склонила голову. – Разве нет? Мы помолчали. Сердце колотилось у меня в груди. – В сентябре мне исполнилось шестнадцать.
  - О! - Мама закусила губу 
  

Дни летели так быстро, так всегда бывает, когда чего-то боишься.

Моя семья раскололась пополам – трое уехали с горы, четверо остались. Трое стали докторами, четверо не получили дипломов. Пропасть пролегла и углублялась с каждым днем.

Он буквально нарывался на ссору, чтобы наказать себя за смерть матери. А может быть, за ее жизнь, за тот конфликт между ними, который закончился только с ее смертью.

...когда подтвердилось, что я не беременна, я по-новому поняла слово «шлюха». Оно перестало быть связанным с действием, стало отвлеченным понятием. Нет, я не делала ничего плохого, я просто плохо и неправильно жила. Что-то нечистое было в самом факте моего существования.

Чарльз не должен был видеть меня в таком положении. Он не должен был знать, что, несмотря на все мое притворство – макияж, новую одежду, фарфоровые тарелки, – жизнь моя такова.

Я поняла, почему не поехала в больницу сразу же. Я боялась собственных чувств, боялась ощутить радость, если Шон умрет.

Никакая судьба не сможет выдержать его и ее. Я могу навсегда остаться ребенком, а могу потерять отца.

Я боялась, что стану неправедной женщиной. Иногда я не могла сдвинуться с места, настолько боялась ходить, наклоняться или приседать, как они.