ABC 살인 사건

«Каждый раз я повторяю: все, хватит. Но нет, появляется что-нибудь новое! И надо признать, друг мой, что отставка мне не по душе. Если серые клеточки не работают, им конец.»

Уверяю вас, Гастингс, для тех, кому есть что скрывать, нет ничего страшнее разговора! Речь, как однажды сказал мне один старый французский мудрец, - это изобретение человека для избавления его от мыслей. Она является также непревзойдённым средством для обнаружения того, что он хочет скрыть. Человек, Гастингс, не может устоять против возможности, которую ему даёт беседа, без того чтобы не раскрыть себя и не выразить свою индивидуальность. Каждый раз он себя выдаёт.

Очень часто, когда долго о чем-то говоришь или думаешь, внезапно появляется решение. Ваше сознание иногда само выполняет за вас работу, а вы даже не подозреваете об этом. Обсуждение всегда ведет ко множеству тех или иных результатов.

Беседа - это идеальный способ выяснить то, что ваш собеседник хочет скрыть.

– Признаюсь, – сказал я, – что в книжках второе убийство оживляет дело. Если убийство происходит в первой главе и вам надо проследить алиби каждого, то скоро это становится несколько утомительно.

Хорошенькой девушке нелегко жить в нашем мире.

Всему должна быть причина.

... дело - это человек. Тайна заключена не в убийствах, а в самом убийце!

- Могу заверить вас, - сказал он улыбаясь, - что я никогда не позволяю себе получать неверное впечатление. Я формирую свое собственное.

Слова, мадемуазель, - это лишь внешняя оболочка мыслей.

«Я не могу избавиться от ощущения, что сегодня, во время общей беседы, уже было сказано нечто важное. Странно, но я никак не вспомню, что именно».

«Приходит смерть, а мы продолжаем жить, Гастингс… Я давно заметил, что смерть — великая сводница.»

«К мертвым всегда относятся снисходительно».

— Пуаро! — повторил я, но уже с упреком.
— Mon ami, чего же вы хотите? Вы смотрите на меня с собачьей преданностью и ждете от меня прорицаний на манер Шерлока Холмса? На самом же деле я не знаю, как выглядит убийца, не знаю, где он живет, не знаю, как до него добраться.

«Мое настроение слегка улучшилось. В конце концов, как ни ничтожно это преступление, это все-таки преступление, а я уже давно не имел никакого дела ни с преступлениями, ни с преступниками.»

«Если я слишком подробно описывал некоторые второстепенные человеческие отношения, возникшие вследствие череды загадочных преступлений, это потому, что никогда не следует забывать о человеческой натуре».

«Хочу заверить моих читателей, что я могу поручиться за достоверность изложенного в этих главах. Если я и прибег к поэтической вольности, описывая мысли и чувства различных людей, то передал их, по моему мнению, с достаточной точностью.»