Черная книга

”Живым в руки не сдаваться, бежать, не плакать, не просить пощады”.
Черная книга

Есть вещи, которые находятся в совершенно иной плоскости восприятия. Тут уже даже нет смысла заводить разговор о добре и зле. То, что описано на этих страницах - просто за гранью понимания и реальности.
Я не знаю, как можно оценивать эту книгу или сказать о ней что-то такое, чего ещё кто-то не знает.
Единственное, в чем я точно уверена - её надо читать, говорить о ней, помнить. Слишком много жизней было отдано именно ради того, чтобы люди узнали. И есть что-то слабое в том, чтобы беречь себя, закрываясь от этой темы. А слабой, даже на излете соприкоснувшись с этой темой, быть не хочется.

Но что эта книга вообще такое? Для начала, это даже не книга в полной мере.
Это задокументированные очевидцами реки крови, обрывки ада, записанные всеми возможными способами: со слов переживших, на клочках бумаги перед смертью, письмам. Страшная правда, собранная по найденным останкам и слухам.

Основную работу по составлению из всех имеющихся данных одной цельной книги взяли на себя Илья Эренбург и Василий Гроссман. И в планах было три книги - черная, красная и белая.
А свет увидела только одна и то, практически чудом.
Два советских писателя, два фронтовых журналиста проделали колоссальную работу. Только вот увидеть её результат отпечатанным и доступным читателю у себя на родине им не довелось.
Книга, которая вроде бы была нужна после войны, к моменту своего написания уже не вписывалась в новые вектора политики. А значит, была запрещена. Её уже прочли во многих европейских странах, а здесь она по-прежнему была "нецелесообразна".
Основными упреками были: рассказ о предателях и исключительный упор на страдания евреев.
Да, безусловно, основной упор сделан именно на Холокост. Только вот ничто не мешало создать (они впрочем, и были созданы) книги о войне, рассказав о других её жертвах.
Просто это было не нужно.

Тяжесть восприятия именно в отсутствии художественности.
Когда ты читаешь художественные книги о войне, где-то подсознательно мозг все равно защищает себя тем, что это вымысел, хоть немного. Иначе и быть не может. И ты, зная совершенно точно, что это не так, все равно с радостью позволяешь самообману смягчить все.
А тут все сухо задокументировано. Но сделано так, что книга не превращается в учебник по истории заполненный датами и цифрами, а остается историей.

Первые разделы посвящены республикам, больше всего пострадавшим от антисемитской политики фашистов.
И именно тогда, в самом начале чтения сложнее всего. О то, что будет ближе к концу - о концлагерях: Освенциме, Треблинке, так или иначе, многое известно. Как бы странно это сейчас не прозвучало - они та боль, к которой ты уже готов.
А вот к первым главам о том, как все только начиналось, я была совершенно не готова. Места, практически каждое из которых я знаю, упоминание родного дома выбивают почву из-под ног.
Снова и снова вопрос: Как это получилось? Как возможно настолько затуманить мозг стольких людей, что для них убийства и уничтожение невинных беззащитных людей превратятся в удовольствие? Ведь невозможно, чтобы все немцы, участвовавшие в геноциде, были монстрами. Но как-то выросла идеология, подчинившая себе сознание людей.
Частично на этот вопрос мне в прошлом году ответили "Благоволительницы", частично отвечает современный мир, но это не важно.
Важны факты. И их тут с избытком. Правда сноски, отмечающие изменение входных данных, заставляют всегда помнить, что эта книга тоже написана людьми и в некоторых вопросах субъективна. Но, я искренне верю, что даже одна человеческая жизнь бесценна, поэтому мне совершенно не важен тот факт, что возможно где-то цифры были сознательно преувеличены.
Как описать боль матери, у которой вырывают ребенка и тут же у неё на глазах разбивают ему голову? Или измерить страдания человека, который уходит на работу, когда над его стариками родителями нависло уже грозное слово "акция". А может ли хоть кто-то вообразить, что чувствует человек, который роет себе собственную могилу или стоит надо рвом, где уже лежат трупы всех, кого он знал в своей жизни. Я думаю, нет.

Можно долго перечислять все описанное в книге, но зачем? Уже и так слишком много посредников между читателем и правдой, лучше сэкономить свое время и вместо чтения этого отзыва открыть книгу.
Я отмечу только две детали, покоробившие меня при чтении.

Во-первых, этот минус авторам конечно не совсем минус, если учесть время написания, но... Ты читаешь главы о бесчеловечности фашистов, расстреливающих ни в чем неповинных людей в затылок, видишь многократное упоминание единства советского народа и его неспособности на такое. Только вот у СССР, даже если на секунду забыть о ГУЛАГе, есть Катынь. Свое кладбище с тысячами убитых.
И это кровавое пятно в истории мгновенно лишает высокопарного апломба, который пару раз мелькает на страницах.

Во-вторых, после сухих фактов из некоторых писем и свидетельств художественная обработка других смотрится совершенно ни к месту. Зачем обрабатывать письмо человека, рассказывающего о гибели всей своей семьи? Я бы лучше прочитала малограмотное, живое письмо, чем невнятные поэтические обороты, которые там совершенно ни к месту.
То же самое можно сказать и о главе про Треблинку, написанной Гроссманом. В сцене, описывающей прибытие поездов, это многократное повторение: "Что-то тревожное, страшное было в этой площади, вытоптанной миллионами ног..." - было совершенно лишним.
Есть темы, в которых уже не надо прикладывать усилия, чтобы читатель что-то понял. Он уже или поймет это сам, или нет.

Черная книга - книга, которая должна быть.
Чтобы знать, чтобы помнить, чтобы никогда не...

Перед нами величайшая книга памяти, книга об истреблении целого народа, целой культуры. Особая ее ценность именно в том, что многие читатели ставят ей в вину, это не художественное произведение, а собрание реальных рассказов свидетелей.
Вдумайтесь в цифры, приведенные в книге, счет идет не на 10 или сотни, а на десятки и сотни тысяч загубленных жизней. Кажется, что такое преступление невозможно скрыть, его невозможно забыть. Но проходят годы, и даже такие вещи стираются из памяти. Растут новые поколения, которым так легко рассказать другую историю. Такие книги никогда не потеряют своей актуальности, это надо знать, чтобы больше не повторялось подобного циничного геноцида.
Некоторые говорят, что эти рассказы - лишь узкая точка зрения конкретных людей, и многие факты в них требуют проверки. Да, люди, прятавшиеся месяцами в подвалах ("малинах") видели мир сквозь узкую щелку, но это не помешало им увидеть пытки и расстрелы соседей, не помешало слышать крики и стоны истязаемых. Да, они редко имели возможность послушать радио или прочитать листовку, у них не было понятия о политической ситуации, но из этих кусочков мозаики, которую предоставляют нам выжившие, складывается полная картина о происходившем в тылу.
В книге все структурировано, разделено на страны (республики Советского Союза), города, отдельные местечки. Здесь есть отдельные письма красноармейцев или совсем короткие письма детей. Да, эти люди не писатели по своей природе, но разве от этого рассказ какого-то ребенка, как он бежал от расстрельной ямы или прятался с младшими сестренками и братишками в подвале, или, уцелев, вылезал из под груды трупов, становится менее ценным?
Да, на такое количество материала, которое собрано в этой книге, можно написать не одну художественную историю, заставить людей почувствовать, проникнуться этим духом. И те, у кого есть дар слова, уже не раз творили на эту тему. Вспомним, например, "Тяжелый песок" Рыбакова, длинное повествование об одной еврейской семье, спокойная мирная жизнь. Ничего в нем не наталкивает на мысль, каков будет конец. О том, что будет война, будет гетто, о том, что смелая и решительная мать семейства будет стараться сохранить жизнь всем своим собратьям, будет рисковать своими детьми, ради того, чтобы достать продовольствие, оружие. Как у нее на глазах фашисты разрубят саблей внука, на спор, смогут ли они разделить тело на две части с одного удара? Как младший любимый сын не успеет перелезть через забор, когда будет добывать еду для семьи, и изрешеченное пулями тело провисит на колючей проволоке несколько дней. Быть может, кто-то думает, что это лишь богатая фантазия автора? Черная книга убедит их, что это совсем не так.
Или неожиданная книга американского автора о Варшавском гетто, о том как некоторые поляки старались вырвать людей, детей оттуда, спасти их от Треблинки, от газовых камер, от неминуемой смерти. Почему неожиданная? Описание советскими и иностранными писателями войны часто сильно различались. Нет, дело не в отсутствии гуманизма, совсем нет, просто поведение немцев в Европе и на Востоке очень сильно различалось. Возьмем довольно популярную книгу "Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очистков". В ней ведь тоже описывается военное время и немецкая оккупация. Но что являлось подвигом у них? Собираться вместе и читать книжки? Нет, я не спорю, что Европа (и Англия) тоже сильно пострадали от войны, но разве это могло сравниться с тем, что творилось в наших городах? Разве их описание лагеря может сравниться с нашими описаниями? Когда людей живьем закапывали в землю и заливали известью, складывали в штабеля, обливали бензином и поджигали? Их военнопленные могли писать письма домой и получать посылки от Красного Креста, а наших просто втаптывали в грязь, да что там военнопленные, ведь в этой книге они упоминаются нечасто, а простые мирные жители? Старики, дети.
Национальная политика Гитлера работала вовсю. Пропаганда в своей стране была на высоте, кроме того, он догадался и новое поколение пораньше отрывать от семьи и растить в строю, внушать идеи о превосходстве арийской расы, создавал спецшколы, где воспитывались новые потенциальные генерал-губернаторы восточных областей.
Обратите внимание, как были организованы эти расстрелы. Немцы - очень аккуратный и хозяйственный народ. Ничего не должно было пропасть даром. Перед расстрелом все должны были раздеться и аккуратно сложить свою одежду. Оставшиеся в живых, стирали вещи убитых, порой узнавая одежду своих родных, а затем она либо отправлялась в Германию, либо здесь же, в этих же городах, распродавалась местному населению в магазинах, отобранных у евреев. Тоже самое происходило и с мебелью, посудой и прочими вещами, оставленными в домах, из которых были выселены евреи. Как вам такие приказы: явиться на пункт с узелком вещей и продуктов на неделю и сдать ключи, с приклеенным ярлычком и указанным на нем адресом? Ничего не должно было пропасть в хозяйстве у столь рачительных хозяев.
При таком порядке и побеги были очень сложны. Колонны рабочих пересчитывались при уходе на работу и по возвращении, если в колонне не хватало человека, расстреливали всю колонну.
Немцы боялись беспорядков, и старались организовать все так, чтобы подавить сопротивление в зародыше. Людям говорили, что их везут на работу или переселяют, или вызывают на перерегистрацию. Часто просили явиться с вещами, даже если была запланирована лишь поездка на три километра в ближайший лесок. Молодых и здоровых старались отделять от основного состава и уничтожать в первую очередь, оставляя в живых лишь наиболее ценных работников.
Несмотря на это некоторые случаи сопротивления все же были, поднимались восстания в гетто, налаживались связи с партизанскими отрядами, иногда синагоги по нескольку дней оборонялись против немецких танков и орудий. Обреченные люди не старались выжить, а лишь старались дорогой ценой продать свою жизнь.
Но это было уже потом, когда люди поняли, чего нужно ждать от немцев, а первоначально никому и в голову не могла прийти такая немыслимая жестокость. Когда в квартиры стали врываться и отбирать продовольствие и вещи, некоторые еще пытались ходить в комендатуры жаловаться на самоуправство, первым серьезным ударом после обычного мародерства, которое еще можно было посчитать "произволом на местах" был приказ всем евреям носить на одежде шестиконечную звезду Давида. В разных областях она выглядела по-разному, где-то это были надписи, где-то ярко-желтые круги, но на всей оккупированной территории евреи стали бросаться в глаза. Кроме того, им запретили ходить по тротуарам, передвигаться было можно только по мостовой (немало водителей автомашин позабавилось над беззащитными людьми, используя этот приказ), евреям было запрещено что-либо покупать на рынке, или разрешался выход туда в строго определенное время по свистку коменданта. Потом их переселили в гетто (эта мера трактовалась как гуманная, иначе народ разделается со своими врагами-евреями, устроит им самосуд), рабочим выдавали пропуск на выход в город, где было строго прописано, по каким улицам ему можно передвигаться. Были введены запреты на ряд продуктов, которые евреи могли потреблять в пищу: мясо, масло, ягоды. Много потрясающих по глупости и жестокости указов было издано гитлеровцами. И большинство из них были унифицированы, это было не местное самодурство жестокого начальника (хотя хватало и таких), а последовательная государственная политика.
Однако, что бы не пропагандировал государственный лидер, исполнители-то обычные люди. Вот эта невообразимая жестокость простых рядовых людей и поражает больше всего. Впрочем, это были не первые попавшиеся солдаты, людей в отделения СС и гестапо подбирали специально, они проходили особое обучение, такие ценные кадры не отправлялись на фронт, они наводили порядок в тылу. А для них это был лишний стимул для качественного выполнения своей работы, не попадать в передовые части. Не знаю, как можно было вытравить из людей обыкновенное чувство сострадания, ведь они не просто выполняли полученные приказы, а упивались своей жестокостью. Евреев делили на людей умственного и физического труда, шанс остаться в живых, хотя бы еще на год, получали только простые работники(сапожники, портные, каменщики и прочие мастера), а интеллигенцию уничтожали после долгих часов издевательств и унижений. Множество известных профессоров, врачей, музыкантов, людей науки было жестоко убито. Некоторые, зная о такой судьбе, пытались покончить с собой. Иногда это удавалось, иногда их спасали немецкие врачи, чтобы они погибли той смертью, которая запланирована для евреев. Особо изощренные палачи получали известность, их привозили в "элитные" лагеря, где они обучали других, не столь искусных в пыточном деле мастеров. Не зря позже в советских частях был издан приказ, СС в плен не брать.
Среди немцев хватало просто оболваненных своим тоталитарным строем, и не все из них могли спокойно переносить эти зверства, изредка бывали случаи, когда они старались помочь людям, хотя бы не выходя из рамок подчинения своему руководству: спасали своих рабочих (с подчиненных им предприятий) от расстрела, в некоторых случаях удавалось отстоять даже их семьи. В книге описывалась ситуация, когда рабочих угнали на работу, а в течение дня в гетто был произведен погром, и семьи рабочих были расстреляны. То, что творилось на улицах вечером, повергало в такой шок, что потерял сознание даже немецкий офицер, который привел колонну рабочих домой. Или другая ситуация, когда немец вооружил группу евреев и на грузовике вывез их из гетто в лес, где они потом смогли присоединиться к партизанам. Но эти случаи единичны.
Что касается остального населения, среди них, как и всегда, встречались разные люди. Были те, кто не щадя себя помогал отчаявшимся людям спрятаться от преследования, организовывал специальные пути переправки беглых евреев, были случайные люди, которые не отказывали в краюхе хлеба, теплом ночлеге случайным и опасным путникам, а были и те, кто не только не помогал, а и с радостью доносил на прячущихся ради мелкой корыстной выгоды. Страшно им было, когда ушли немцы и в городе стали появляться случайно уцелевшие родственники выданных ими людей.
Но гетто были просто оцепленными районами города, там было можно спрятаться, выбраться за его пределы, достать еды, хоть и сильно рискуя, а в лагерях порядок был еще строже, а люди еще беззащитнее. Были лагеря, которые использовали труд заключенных, но были и совсем другие, дьявольские изобретения новой арийской расы. Массовые расстрелы людей оказались экономически невыгодны для Рейха, слишком много пуль приходилось тратить, да и для некоторых солдат и офицеров это оказалось тяжеловатой психологической нагрузкой. И вот в строй введено новое изобретение - крематории. Хорошее и удобное подспорье для многих лагерей. Но все равно, с планами по количеству уничтоженных из неполноценных рас не справиться и такими усилиями, надо поставить тело на поток. И вот образуются новые чудовищные лагеря, срок жизни в них - два часа. Треблинка, одно из ряда этих страшных названий, сюда свозились польские евреи из Варшавского гетто, здесь жестоко издевались над последними из них, участниками восстания, которые попали живыми в руки немцев. Сюда попадали люди, уже прошедшие круги ада, но сюда привозили и тех, кто о подобном не мог и думать. Евреи из Европы, немецкие евреи, те, кому обещали выселение на Восток, или те, кто заплатил немалые деньги за визу в нейтральную страну. Сюда приходили и запломбированные теплушки, где в страшной давке стоя несколько суток без еды и воды ехали люди, и аккуратные чистенькие вагоны, из которых выходили солидные отцы семейств и их жены, ведущие за руку ухоженных деток. И опять немцы боятся мятежа, перрон оборудован как настоящая станция: мнимые кассы, таблички с направлениями, вокзальные служащие, оркестр. Какая дружелюбная встреча, какой теплый прием! О, всем этим несчастным еще предстоит познакомиться с жаркими объятиями костров во рву. Ничего из этого не имело значения, два часа и весь состав эшелона был уже удушен в душегубках, в "банях", тела заканчивали свозить в ров для сжигания, документы, фотографии, детские рисунки и прочие уже никому не нужные бумаги уложены в печи, а драгоценности, деньги, одежда, состриженные волосы убитых тщательно рассортированы и готовы к отправке в Германию. Перрон мнимой станции был старательно подметен и готов к приему следующего эшелона, надо было спешить, в день их проходило по нескольку штук. А как старались скрыть то, что творилось в этом месте? Какая жестокая охрана, какой особый допуск надо было иметь даже немецким охранникам, чтобы только приблизиться к этому лагерю. Любые случайные прохожие уничтожались в зоне нескольких километров, велось патрулирование и с самолетов. Но разве утаишь эти постоянные эшелоны, этот дым, запах и золу? Как ни старались немцы уничтожить следы преступлений, нашлись, чудом уцелели те единицы, что смогли рассказать людям правду.
Во что верили фашисты, когда творили такие вещи? Понимали, что совершают преступление или были убеждены в том, что гуманно избавляют мир от варварской нации? Так или иначе, они совершенно не стремились кричать на всех углах о том, как они обходятся с людьми. Читая трилогию Елены Катишонок, я была несколько удивлена, там описана патриархальная и очень отзывчивая семья. Да, они натерпелись лишений во время войны, но расстрелы евреев прошли мимо одной из главных героинь. Она узнает об этом уже позже, от знакомых. С удивлением замечает, что куда-то исчезли знакомые ей лица, старый сапожник, инвалид-гармонист. Жить рядом и не знать, не замечать, неужели такое было возможно? Да, разговоры об этом велись только шепотом, но ведь расстреливались тысячи людей!
Рвы для расстрела копали сами убиваемые. Когда немцы стали отступать, был дан приказ, уничтожить все следы массовых расстрелов. В книге есть свидетельства людей, которые выкапывали трупы, толкли все оставшиеся кости в порошок, сжигали, высыпали золу в яму и заравнивали землю, а на нее сажали деревья и цветы. Эти люди потом также подлежали ликвидации, но некоторым из них удалось бежать. О происходившем нам рассказывают очевидцы, участники этих событий. Те, кто выполз из рва, откопал себя от трупов расстрелянных людей, часто оставив там всю свою семью. Они выжили, чтобы рассказать правду, чтобы люди узнали, чтобы люди помнили.

11 апреля объявлен ООН Международным днем освобождения узников нацистских концентрационных лагерей. Так хотелось бы мне начать рассказ о прочитанной книге. Потому что, это не художественное произведение, как мне вначале думалось, а самая настоящая документальная книга памяти, сохранившая для нас с вами трагическую судьбу тысяч и тысяч евреев, подвергшихся кровавому геноциду и зверскому уничтожению в годы Второй Мировой войны на территории СССР и Польши. Книга боли и ужаса. Ужаса, повторение которого очень даже возможно для нас с вами. Если жить по принципу: "Не будем вспоминать прошлое. Живите настоящим и радуйтесь"

Над созданием книги работали советские писатели Василий Гроссман и Илья Эренбург. Во время войны они были репортерами. В 1943 году именно сообщения Гроссмана из лагерей смерти Треблинка и Майданек были одними из первых свидетельств кровавой деятельности нацистской Германии.

Главная идея создания "Черной книги" принадлежала Альберту Эйнштейну и Еврейскому антифашистскому комитету. Но, после того, как материал был рассортирован и набран для печати, советское руководство решило запретить выход этой книги, мотивируя свой запрет тем, что во время войны пострадали не только евреи, но и люди другой национальности. Книга была частично напечатана в Советском Союзе в издательстве «Дер Эмес» в 1946 году, однако весь набор, также как и рукопись, были уничтожены.

Впервые на русском языке "Черная книга" вышла в Иерусалиме в 1980, а затем Киеве в 1991. В годы советской власти было несколько попыток уничтожения рукописи, но полностью весь материал был продублирован и находился на хранении в других странах.

Как вам эта «экспертная» оценка рукописи? Она была подготовлена заведующим отделом издательств Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Морозовым 7 октября 1947 года. В ней говорилось: «“Черная книга” была внимательно рассмотрена в Управлении пропаганды. Книга содержит серьезные политические ошибки. Издание книги на 1947 год Управлением пропаганды не утверждено. Исходя из этого, “Черная книга” не может быть издана»

Я об этой книге узнала только на этом сайте, и когда попыталась проследить её издания, то оказалось, что массового тиража книги не было, она до сих пор печатается по индивидуальным заказам по технологии Print-on-Demand.

Читать документальные материалы книги очень тяжело. Слишком ужасными и бесчеловечными были издевательства нацистов над людьми. Я хотела вначале сделать несколько цитатных выдержек из книги, но не смогла. Эту книгу нужно читать всю целиком. Ведь и тем, кто выжил, а потом испытал в мирной жизни все "прелести" лагерной жизни и клеймо враг народа, и тем людям, ставшим прахом благодаря гитлеровцам, нужны не наши ахи и охи. Им нужна наша память.

Есть в "Черной книге" эпизод, рассказывающий о гибели родных еврейского мальчика Бориса Чернякова. Он вырос, стал писателем, но прошлое его не отпустило. Он в конце своей жизни (67 лет прожил Борис) тихонько напевал:

"Ву аhин зол их гейн,
Вер вэт энтферн мир?
Ву аhин зол их гейн,
С'из фаршлосн едэр тир…

Куда мне идти,
кто мне ответит?
Куда мне идти,
когда закрыты все двери
(из популярной еврейской песни)

Ему как-то сказали: "Радуйтесь, Борис, Вы же остались живы", на что он ответил, тяжело вздохнув: "Кажется, остался..." На этой страничке можно почитать его "Маленькие еврейские истории", о которых он писал так: "Пусть эти страницы будут им скромным памятником. Им, лежащим в овраге, где мог лежать и я…"

Нет никаких сомнений, что в кровавой бойне Второй Мировой войны пострадали люди многих национальностей. Каждая семья имеет такую скорбную память. Но, и нет никаких сомнений, что бо́льшим зверствам подверглись именно представители еврейской национальности. Так почему же об этом надо молчать?

Хотелось бы закончить такой вот документальный экскурс в историю создания этой книги предисловием Альберта Эйнштейна:

«Цель этой книги ясна. Книга должна убедить читателя в том, что международная организация безопасности эффективна лишь тогда, когда она не ограничивается лишь защитой государственных единиц от нападения на них, но в состоянии защитить и национальные меньшинства каждой отдельной страны. Каждому отдельному человеку должна быть обеспечена защита от жестокого обращения и уничтожения [...]

Ни один народ, вовлеченный в катастрофу последних нескольких лет, не понес в процентном отношении таких потерь, как евреи.

Тот факт, что у евреев нет национальных границ и правительств и что их не рассматривают как нацию в формально политическом смысле, не должен служить препятствием к справедливости.

С евреями обращались как с целым, как если бы они были нацией. Их общественное положение (статус) как объединенной политической группы было доказано отношением к ним со стороны их врагов. Поэтому, если мы стремимся к укреплению стабильности в международных отношениях, то евреев следует рассматривать как нацию в принятом смысле слова, и при организации мира еврейскому народу должно быть уделено особое внимание, дабы мы не совершили насмешки над справедливостью»

«Jedem das Seine» (каждому свое) - знакомый лозунг, правда?

Историческая справка из Википедии: Еврейский вопрос как тема сосуществования евреев и неевреев существовал и существует длительное время. В разное время разные политики предлагали различные пути его разрешения. Рауль Хильберг рассматривал политику нацистов как продолжение христианского антисемитизма:
Христианские миссионеры говорили нам (евреям), в сущности, следующее: вы не имеете права жить среди нас как евреи. Пришедшие им на смену светские правители провозгласили: вы не имеете права жить среди нас. Наконец, немецкие нацисты постановили: вы не имеете права жить… Следовательно, нацисты не отбросили прошлое, они основывались на нём. Не они начали этот процесс, они лишь завершили его.

Впервые термин «окончательное решение» по отношению к евреям будущий фюрер Германии Адольф Гитлер применил в 1919 году в письме командованию немецкой армии. Гитлер пишет, что евреи, которых он считает «расово неполноценными», должны быть ограничены в правах, и призывает к разработке специального закона об инородцах. «Конечная цель этого закона — окончательное решение еврейского вопроса». Примечательно, что эта проблема захватила Гитлера ещё в юности.

Первый концентрационный лагерь для политических заключенных (коммунистов и социал-демократов) в Германии был создан почти сразу после прихода к власти Гитлера, в 1933 г. Он располагался на окраине городка Дахау (близ Мюнхена).
В 1936 г. около Берлина был создан концентрационный лагерь Заксенхаузен.
В 1937 г. неподалеку от Веймара был построен концлагерь Бухенвальд. Концлагерь Бухенвальд всемирно известен надписью над входом «Jedem das Seine» (каждому свое).
В 1938 г. после «Хрустальной ночи» в концентрационные лагеря начали направлять немецких евреев только в связи с их национальностью.
По приказу Генриха Гиммлера от 27 апреля 1940 года в оккупированной Польше был создан концлагерь Освенцим. 14 июня 1940 г. сюда привезли первый эшелон — 728 поляков.
На территории Польши, Чехии, Латвии и других восточноевропейских стран существовали также лагеря Майданек, Саласпилс и многие другие.

Хруста́льная ночь (Ночь разбитых витрин) (нем. (Reichs-)Kristallnacht) — погром (серия скоординированных атак) против евреев во всей нацистской Германии и части Австрии 9-10 ноября 1938 года, осуществлённая военизированными отрядами СА и гражданскими лицами. Немецкие власти не вмешивались в события. Нападения привели к тому, что улицы были покрыты осколками стекла из окон принадлежавших евреям магазинов, зданий и синагог.

Поводом для нападения было убийство немецкого дипломата Эрнста фон Рата Гершелем Гриншпаном, польским евреем немецкого происхождения, жившим в Париже. После Хрустальной ночи последовало дальнейшее экономическое и политическое преследование евреев, и она рассматривается историками как часть расовой политики нацистской Германии и знаменует собой начало Окончательного решения еврейского вопроса и Холокоста.

Холоко́ст (от англ. holocaust, из др.-греч. ὁλοκαύστος — «всесожжение»):
• в узком смысле — преследование и массовое уничтожение евреев, живших в Германии, на территории её союзников и на оккупированных ими территориях во время Второй мировой войны; систематичное преследование и уничтожение европейских евреев нацистской Германией и коллаборационистами на протяжении 1933—1945 годов. Наряду с геноцидом армян в Османской империи считается одним из самых известных примеров геноцида в XX веке.
• в широком смысле — преследование и массовое уничтожение нацистами представителей различных этнических и социальных групп (евреев, цыган, геев, масонов, безнадёжно больных и др.) в период Третьего Рейха.

Начиная с 1941 года, появляются «лагеря смерти», «фабрики смерти», единственной целью которых было методичное убийство европейских евреев. Эти лагеря были созданы на территории Восточной Европы, в основном в Польше. Эти лагеря (Белжец, Собибор, Треблинка, Аушвиц-Биркенау и др.) часто упоминаются как концентрационные лагеря, хотя исследователи Холокоста проводят различия между концентрационными лагерями и лагерями смерти.

Лагеря́ сме́рти (нем. Vernichtungslager, лагеря уничтожения) — учреждения для массового уничтожения различных групп населения.

Используемые нацистами для убийства евреев, цыган и узников других национальностей лагеря смерти были построены по специальным проектам, с расчётной мощностью на уничтожение заданного количества людей. В них уничтожались люди разных национальностей, представители «низших» и враги «массовых» групп населения. В лагерях были специальные приспособления для массовых убийств.

Умерщвление людей в лагерях смерти было поставлено на поток. Лагерями смерти, предназначенными для массовых убийств евреев и цыган, были Хелмно, Треблинка, Белжец, Собибор (лагеря «Операции Рейнхард»), а также Майданек и Освенцим (которые были и концентрационным лагерями) в Польше. В самой Германии функционировали лагеря Бухенвальд и Дахау.

Под черной обложкой, более чем соответствующей названию, собраны истории тех, кто чудом сумел выжить во время массовых расправ немецко-фашистских захватчиков. Чем больше пролетает страниц, тем невероятнее тот факт, что кто-то все-таки выжил – конвейеры смерти поражают своей работой – бездушной и методичной; жестокость немецких палачей не знает границ, равно как и их желание во что бы то ни стало уничтожить каждого еврея; количество жертв зашкаливает. Кажется, что вся книга – один сплошной крик боли, который невозможно воспринять без содрогания. Кажется, что до тошноты страшно и тяжело читать эту бесконечную хронику ужасных смертей. Но…

Но. Не минуло и половины, а я уже мучительно размышляла, как бы подступиться к рецензии на эту книгу. В конце концов, решила написать, как есть, не смягчая особо своих помыслов.

Такие книги можно и даже нужно читать. Через страницы этого сборника отчетливо прокрадывается опаска, что о массовых расправах и жестокостях, пережитых (или, чаще, не пережитых) людьми, будет забыто, что этот ад останется тайной, покрытой мраком. Ради того, чтобы правда жила, сил не жалели. Оставляли послания, пытались сохранить что-то от останков, которые фашисты перед отступлениями велели сжигать, выживали для того, чтобы поведать миру истину, возвращались мыслями в то страшное время, дабы суметь передать клич со страниц книги. Сейчас каждый горазд красиво выговаривать, что мы не имеем права забывать тех, кто сражался, кто отдал жизни ради победы; но не так много людей осмеливается взглянуть в лицо ужасам, что фашисты творили с мирным населением, и запечатлеть их в своей памяти. Им тяжело, им страшно, они не хотят. Не хотят читать! Просто читать. А несчастные столкнулись с этим вовсе не на страницах книг. Приоткройте же для себя эти истории. Хотя бы в знак уважения.

Такой вот посыл захотелось мне дать, и совершенно искренне, а теперь перейдем от содержания к качеству книги. И здесь у меня есть замечания – те самые «но».

Во-первых, для себя я не почерпнула из этой книги практически ничего нового. Безусловно, описываемые зверства ужасны, но о них мной читано уже не раз. Единственное, что отличает эту книгу от прочих – форма. Это свидетельства выживших, так сказать, из первых рук, подвергнутые, правда, художественной обработке, причем, как мне кажется, весьма серьезной. Исключения – редкие письма, акты и протоколы.

Во-вторых, и это делает чтение книги действительно тяжелым – почти все истории однотипные. Книга разделена на разделы, в частности, по территориям – Украина, Белоруссия, РСФСР, Литва, Латвия. Но везде происходило практически одно и то же. Вторжение, унизительные законы для евреев, погромы, обманные сборы, расстрелы, создание гетто, постепенно проводящиеся «акции» уничтожения, разбор массовых захоронений перед отступлением, дабы скрыть следы. Истории спасшихся тоже очень часто чуть ли не идентичны. Так, самые распространенные спасения – при расстреле человек оказался ранен, после ухода палачей выбрался из-под трупов, убежал в лес к партизанам либо был спрятан добрыми людьми. И вот, страница за страницей, мы познаем одно и то же с незначительными разностями. Часто даже в одних и тех же выражениях.

В-третьих, и это более всего портит впечатление от книги – небесные цифры и огромное количество сносок, объясняющих, что… Что приведенные цифры завышены, иногда в несколько раз. В одной сноске указывается прямо: «Текст акта подвергался значительной переработке с целью увеличить количество жертв». А еще - что опущены подробности. Например: «Опущен абзац о евреях-предателях, показывавших немцам места, где укрывались узники гетто». И, наконец, что были внесены «идеологические правки».

И это приводит нас к четвертому пункту. Художественное оформление текстов таково, что мы имеем с одной стороны праведников (советских людей), а с другой – демонов (фашистов), которых в одном месте даже абсурдно-показательно величают «существами» и выделяют всеми возможными цензурными ругательствами. Оно, если брать моральную сторону вопроса, правильно, конечно, но из-за таких словесных изысков там, где текст должен бы быть беспристрастным, неприятно отдает пропагандой. А потом и каким-то эпосом:

Красиво. Но в «Черной книге», ей-богу, выглядит как-то не так, равно как и «детские трупики» и тому подобные слезные выражения. Ну и да, прискорбно мало свидетельств самих палачей, хотя спасибо и на том, что приведено. (После бурных ругательств в их адрес и душераздирающих историй, напоминающих страшилки на ночь, даже удивляешься – воу, они не все кричащие психи, рвущие детей на части, и умеют спокойно и адекватно говорить.)

Издание подобной книги – дело безусловно благое. С ней стоит ознакомиться, однако же нельзя забывать и о том, что тут много неточностей, что неизбежно, когда человек полагается на свою память, пошатанную, к тому же, разного рода потрясениями. Ну и количество редакций наверняка берет свое. Очень рекомендую следить за сносками и в целом принимать во внимание то, что кое-какие представленные в книге «факты» так и остаются неподтвержденными и зиждутся на «мне так сказали».

Мне эта книга далась очень тяжело. Нет, я не была шокирована, не пролила литры слез - я уже знала обо всех зверствах нацистов, уж в двадцать один год стыдно этого не знать и чему-то удивляться, слыша про холокост, евреев и изобретательность убийц. Так что если вы прочитали достаточное количество книг, смотрели документальные фильмы, то ничего нового в этой книге вы не встретите.

Подача тоже не произвела на меня большого впечатления. Перед вами сотни писем и документальных записей, но редакторской работой они настолько отшлифованы, что ты не чувствуешь за ними реальных людей. За редкими исключениями. Перед вами выстраиваются столбцы цифр, цифр, цифр. Скажите мне, как подросток знал, что в сжигаемом доме или в колонне 2500 евреев? Понимаю, это последующая доработка. Но была ли она необходима? Ведь различные цифры до нас могли донести в предисловии. Всё сливается - магия одноголосого перевода - детские, подростковый голоса одинаковы. Меня же изначально заинтересовало в этой книге многоголосье, на которое я так надеялась. Как оказалось, зря.

Не уверена, что есть смысл расписывать, размусоливать содержание. Я лишний раз убедилась, что расизм, идеология превосходства одной расы над другой ни к чему хорошему не приводит. Вроде бы прописные истины, но даже в моем окружении есть расисты, только их жертвы не евреи. И это страшно. Жаль, что не смогу им посоветовать эту книгу - не дочитают же.

Но давайте представим, что холокост для вас - новое понятие. "Хм, я вроде слышал про гринфест, а что такое холокост?". Страшное дело, но потерпим. Я выписала себе в тетрадь отдельные цитаты из книги, ими можно было и ограничиться. Но это против правил.

Огромное заблуждение, что немцы не любили только евреев: в гетто и лагерях смерти погибли множество русских, цыган и т.д. Но именно на евреях они выместили всю свою жестокость. Арийцы видели угрозу для своего будущего в еврейской расе, так что уничтожали их беспощадно, тысячами за раз в газовых камерах, в кострах, расстреливая или хороня в общей могиле заживо. Они не жалели грудных детей, ведь и они рано или поздно вырастут и станут большой опасностью для арийцев.
Если вы еврей, вас сначала заставляли носить отличительные знаки на плече, груди или спине - знак Звезды Давида, как метка по дереву, которое вскоре срубят. Вас сгоняли в гетто: огороженный колючей проволокой район, где несколько семей ютились в одной комнате.

Вы умираете от тифа, обморожения, но вас не оставляют в покое, даже если вы устраиваете тайники в домах, на чердаках - вас достанут. Достанут и поведут на смерть, оставят голым и беззащитным перед лицом смерти.
Холокост это страшно. Страшно и беспощадно. Книга также раскрывает иную сторону этого страшного времени - борьбу. Оголодавшие люди не дали сломать их волю, они устраивали бунты, примыкали к партизанским отрядам и оказывали им всяческое содействие.

"Черная книга" - не сборник новых фактов, которые откроют вам холокост с новой стороны. Это памятник, место паломничества и боли. Сложно представить, что бы я чувствовала, встреть бы я там имена своих предков, пусть и между строк.

Это был первый момент в книге, затронувший самые недра души, заставивший покрыться мурашками. Такие книги невозможно оценить, о них нереально говорить. Их просто нужно читать и знать.

"Черная книга" - это огромная рана в истории человечества, которая никогда не затянется. Илья Эренбург и Василий Гроссман проделали колоссальную работу, собирая в одно целое записки, письма, рассказы, сообщения очевидцев. Они создали альбом из кровавых воспоминаний, ужасающих слухов, жестоких издевательств и чудом спасшихся людей. Каждый раз читая о выжившем, я была поражена до глубины души и не могла представить себе как можно было умудриться сбежать из этого ада? Это же чудо. Каждый раз читая об издевательствах и убийствах, я не могла понять кто эти люди, уничтожающие ни в чем неповинных людей? В таким моменты веришь в дьявола и другое зло. Не верится, что земля может носить таких зверей.

Книга структурирована по странам: Украина, Белоруссия, РСФСР, Литва, Латвия. И это лишь малый перечень стран, подвергшихся ужасам войны. Территория действительно огромна. Война была везде. В каждом городе, на каждой улочке, в каждом доме. Авторам удивительно удалось это показать.

Не могу сказать, что книга мне понравилась и не могу сказать обратное. Отмечу, что для меня огромным плюсом стала некая сухость повествования. Было легче читать, но в тоже время порой эти сухие факты и цифры просто убивали. А самое страшное оказалось то, что все эти смерти стали одним целым, слились в одно. Каждая судьба в книге уникальна и одновременно похожа на другую. До ужаса.

«Чёрная книга», написанная И.Эренбургом и В. Гроссманном потянулась вслед за «Треблинским адом». И это, наверное, было слишком. Где-то внутри копошится комок смешанных воедино страха, ненависти, отвращения, зубовного скрежета.
«Чёрная книга» - это сборник воспоминаний, свидетельств людей, переживших весь ад концлагерей второй мировой и художественные очерки на основе свидетельств. Читать, как, работая на очистке ям от трупов, заключённые находили останки своих детей или родителей просто невозможно. В каждом рассказе – своя боль, своя потеря. Рассказы очень часто повторяются, они практически об одном и том же, но от этого повторения только тяжелее становится. Везде неприкрытая жестокость, какие-то сатанинские пляски на трупах евреев, русских, поляков, цыган, венгров, чехов. Невозможно отряхнуть себя оцепенение, которое вызывает книга. Зверства в таком масштабе, в таком масштабе физическое уничтожение людей и психологическое подавление человеческого достоинства, воли, желания жить.
И всё-таки оно было, это желание. В противном случае мы не читали бы «Чёрную книгу». Люди до последнего хотели выжить, рыли подкопы, притворялись мёртвыми среди убитых, добывали оружие, рвали колючую проволоку.
Буквально на первых страницах пришло ощущение похожести «Чёрной книги» с «Архипелагом ГУЛАГом».
Я читала в электронном варианте, в моей книге не было ни иллюстраций, ни фотографий. Не жалуюсь. Не знаю, как долго я бы потом отходила.

" Хава нагила" - еврейская народная песня, где в бешеном темпе, неистово звучат одни и те же слова " Будем веселиться!". Пожалуй, это квинтэссенция существования еврейского народа, так как именно этот призыв отображает как нельзя лучше многовековые скитания, страдания и всю ту бездонную чашу боли, которая выпала на долю евреям.
" Черная книга" - карта смерти, карта боли, карта, где траурными лентами отмечены города, в которых вершилось преступление против человечества. Убийство целого народа во имя фантазии о расовом превосходстве больного человека.
Самый важный вопрос для меня: каков механизм ненависти? Как могли немцы, которые до того мирно бок о бок жили и работали вместе с евреями, внезапно(?) пойти на коллективное убийство, при том так цинично( да тут и слов не подберешь) их истязая, подбирая извращенные разновидности пыток и казни, упражняясь в экспериментах, на выдумка которых способен только Бафомет. И снова на сцене истории люди, всего лишь люди, которые, оказалось, способны свершить выбор в пользу дьявольского и пойти на истребление человеческих проростков в самих себе. Ведь случаи зверства немцев были не одиночны, конвейер смерти работал безотказно. Где та грань? Всякий ли способен перейти на сторону самоуничтожения и чинить ужас? А где границы жестокости? Где заканчивается ад? Ведь коричневая чума способна на рецидив, я не говорю об определённой нации, это явление скорее идущее на уничтожение человеческого в индивиде, нежели человеческого в какой- то определённой нации.
Документальная история уничтожения целого народа. Порой " открытия" немцев в области убийств настолько шокирующие, что в них не веришь. Не веришь, что человек способен быть столь безжалостным, хотя даже комаров редко кто убивает, поочерёдно обрывая крылья, предпочитают быстро и безболезненно. Здесь же днями и неделями выдумывались способы, истязающие тела и унижающие дух. Дух того, кто смотрит на тебя глазами, в которых покрыта целая Вселенная. Дух, того, кто по Библии тебе брат. Дух женщин, стариков, детей...Тех, кто не от любил своё на этой земле.
Глаза - зеркало души. Они отображают пустоту, когда в наличии лишь телесная оболочка, не одухотворенная Богом.

На карту смерти нанесены не только города, где существуют братские могилы, поглотившие тысячи и тысячи тех, кому по приказу одного человека не было суждено жить на земле, кому было отказано в этом праве тем, кто жизнь им не давал, но посмел отнять. Если существует Ад, то я не уверена, что чёрт принял душу гитлера( именно с прописной буквы) в свои владения, наверняка побрезговал тем, кто превзошел его по части обмана и жестокости. На карте также вечной раной зияют лагеря ужаса, горит Освенцим, пылает, возносясь чёрным жирным дымом Треблинка, гибнет в едином стремлении пасть в бою, а не бездействии, в противостоянии олицетворению Смерти, Варшавское гетто. Немеркнущими буквами светятся имена героев, которым хватило духа спасти других, рискуя собственной жизнью и подвергая себя пыткам. Имена тех, кого зовут Человек, независимо от происхождения и места проживания.
На секунду задуматься, до чего требовалось довести людей, если подобное действие было подвигом, проявлением небывалого мужества и единственной возможностью спасения:

Лишь прочитав эти строки, хочется благодарить Бога за жизнь без войны, пав на колени в порыве счастливого откровения: " Наивысший дар - мир", мир, который обесценили пожелания " мирного неба над головой", произнесённые губами, но не дошедшие до сердца, до осознания простой истины всего нашего бытия.
Эту книгу необходимо читать, она - заупокойная молитва, она - призыв к миру, она - память.

Книга, которую я не смогла оценить. Это просто невозможно сделать. Поставить "положительно" - значит, мне понравилось читать о мучениях и гонениях? Можно, конечно, рассматривать такую оценку как солидарность и дань памяти, но все же. Если ставить "отрицательно", то тоже выходит как-то не очень. Да и как вообще можно оценивать "Черную книгу"? Эту своеобразную летопись боли и страданий? Как по мне, никак.

Это не художественная книга. Это сборник многочисленных свидетельств, а также документов, очерков и фотоснимков о Холокосте под редакцией Ильи Эренбурга и Василия Гроссмана. У него множество авторов. С самого начала воины составителям "Черной книги" присылали предсмертные записки, письма, дневники и прочие свидетельства гонений евреев. Читаешь показания чудом избежавших смерти жертв тех событий и не верится, что такое возможно. Практически везде один и тот же сценарий - вывоз за город, шеренги раздетых и напуганных людей перед огромными ямами, расстрел. Месиво из трупов и полумертвых в кольце автоматчиков. Но некоторым повезло. Они смогли выбраться из этого ада, их единицы, но они были, и они смогли рассказать о том, что пережили. Чтобы знали, чтобы помнили.

В "Черной книге" нет ничего нового. Человеку, знакомому с историей, описанное в ней давно известно, но информация воспринимается все также остро и по-прежнему не поддается пониманию. На самом деле, очень сложно говорить о данном сборнике, без банальных затасканных фраз, слишком тяжело, слишком много мыслей, которые невозможно изложить четко и грамотно. Захлестывают эмоции, точно также, как они переполняют при чтении "Черной книги". От фактов, перечисленных в ней, периодически становится дурно. Казалось бы, я ко многому привычна и местами откровенно черства в плане эмоционального отклика, но "Черная книга" пошатнула эту уверенность. Особо впечатлительным лучше не читать. Но знать о произошедшим надо обязательно. А с другой стороны думаешь - что такое "сложно и больно читать о чужих муках" в сравнении с этими муками? Страшно подумать, что пережили многочисленные авторы "Черной книги", те, которые упомянуты в ней и те, кто не указаны поименно, но стоят за ужасающей цифрой - теми миллионами, за которых было решено, что они не достойны жить. Кому не давали умереть самостоятельно, так как это роскошь - распоряжаться своей жизнью им не позволена. Кто завидовал собакам и кошкам только лишь потому что они имели больше прав и шансов на жизнь, чем они. Евреи.

По мере чтения "Черной книги" я выписала довольно много цитат, планируя впоследствии вставить их в свой отзыв. Но теперь перечитываю их - цифры, отрывки из воспоминаний о пытках и бессмысленных приказах, сводимых к все тем же пыткам, обрывки фраз замученных - и понимаю, что все не то. Нет смысла вставлять их сюда, есть смысл прочесть весь сборник целиком.

Он далеко не идеален. В "Черной книге" есть перегибы с пропагандой и попытками усилить всю жестокость и бесчеловечность произошедшего. Зачем? И так понятно, что это был ад. Добавление мрачноты воспринимается несколько театрально. И какой смысл перемежать сухие факты и свидетельства художественными вставками? Они выглядят довольно коряво и только усложняют общее восприятие книги. Пусть бы это бы бессвязные показания, воспоминания людей "вчистую", это выглядело бы более логично. И в этом случае корявость высказанного не так бы бросалась в глаза. Такие строчки были бы гораздо честнее, что ли.

Сборник, состоящий из свидетельств людей, прошедших через немецкую оккупацию, гетто и лагеря смерти; из очерков писателей, своими глазами видевших, какой фашисты оставили некогда цветущую землю; из документов, фотографий, показаний преступников и свидетелей их преступлений. Нужно ли ещё что-то говорить о "Чёрной книге"? Это ведь не художественное произведение, которое может быть написано хорошо или плохо, правдоподобно или нет. И не теоретические изыскания, которые могут быть ошибочны или верны, изложены стройно или как попало. Человеку, прочитавшему аннотацию к "Чёрной книге", и без отзывов понятно, чего ждать и для чего браться за чтение.

Мне хотелось бы написать эту рецензию, не касаясь эмоций, потому что все слова, которыми я пытаюсь описать свои чувства и мысли, кажутся неискренними или неподходящими. Возможно, о том, что описано в "Чёрной книге", только так и можно говорить - сухо констатируя факты, не пытаясь дать им оценку, и без того очевидную. Но если говорить не об исторических событиях, и без того всем известных, и не об околичностях вроде сложных путей издания "Чёрной книги", то что остаётся, кроме личных впечатлений? Всё же постараюсь не слишком углубляться в свои переживания.

Дальше...

Значение "Чёрной книги" не только в том, что она даёт свидетельства очевидцев, правду из первых рук, а следовательно, имеет историческую ценность. И не только в прививке от идей фашизма, непрестанно носящихся в воздухе (это мне в каком-то отзыве попалось такое определение: "лучшая прививка от подросткового фашизма", очень хорошо сказано). Для меня самым важным посылом этого сборника стала простая мысль: всё произошедшее - не случайно.

Существуют способы, легко превращающие людей - любое количество людей - в чудовищ, и способы эти были успешно опробованы. Существует что-то в человеческой природе, что подозрительно быстро отзывается на них. Как было бы просто и хорошо, если бы проблема заключалась в одном злобном правителе и каком-то количестве его прихлебателей - казнили их и можно жить спокойно. А если каждый из нас мог бы быть на их месте, быть таким же? Даже по тем данным, которые даёт "Чёрная книга", можно проследить, какими способами в служащих гестапо взращивали жестокость, ненависть, стремление убивать. Не случайно история истребления евреев - это ещё и история чудовищной дегуманизации. Сначала заставь кого-то жить в нечеловеческих условиях, лиши его последнего достоинства, и тогда ты легко поверишь, что он вовсе и не человек, что его можно так же легко убить, как насекомое. Я, наверное, не могу толком выразить свою мысль и пишу наивные вещи, но я просто очень хочу сказать: "Чёрную книгу" и подобные ей труды важно читать, потому что они вызывают желания понять, как это работает. И может быть, разобравшись, ты обезопасишься от того, чтобы стать в ряды убийц и садистов, когда все в них встанут. И будешь одним из тех редких исключений, о которых так много пишут, а не одним из тех, кто с энтузиазмом взялся травить своих недавних друзей и соседей (кто хочет, проведёт параллели с современностью). В общем, сможешь противостоять внушению и сохранить человеческое лицо.

К слову, о сохранении лица. Я не могу передать эмоции, переполнившие меня, когда я добралась до эпизода, в котором голодающий заключённый гетто радуется, что нашёл в баланде целую картофелину. Радуется, потому что в обмен на эту картофелину парикмахер его побреет. Человек на грани смерти, истощенный до предела, готов обменять еду на возможность побриться - потому что это возможность почувствовать себя человеком, сохранить хотя бы остатки собственного достоинства. Сюда же можно отнести истории о том, как в гетто устраивались театры и прочая самодеятельность; о том, как люди в ужасных условиях умудрялись ещё собирать помощь для партизан. Эта сила духа потрясает. И то, что такие эпизоды особо подчеркиваются составителями сборника, снова возвращает к мысли о том, как важно понимать такие вещи, как важно именно сейчас всё это обдумать, понять и решить для себя. Чтобы остаться человеком в любой ситуации.

Сначала мне было непонятно, зачем так подробно расписывать достоинства погибших. Например, если убили мальчика, зачем упоминать, что он был отличником? Разве была бы менее ужасна его смерть, будь он двоечником, это оправдало бы убийцу? Первое время мне это даже мешало читать, а потом осенило: во-первых, каждый рассказчик, конечно, хочет не просто рассказать об убитых знакомых, но и оставить по ним светлую память; во-вторых, очень важно видеть, что ужасные вещи случаются и с хорошими людьми, и никакие заслуги не защищают наверняка. Да, это совсем очевидно, и все знают, что такое "обвинение жертвы", но до меня вот не сразу дошло, потому и рассказываю.

Всё это я к тому говорю, что помимо исторических фактов из "Чёрной книги" можно вынести много уроков для себя, и чем раньше ты её прочтёшь, тем больше их будет. Я даже купила эту книгу себе, с прицелом в далёкое-далёкое будущее, когда, возможно, понадобится открыть кое-какие истины своим детям.
_____________
Неуместное
Ну и немного всё-таки о чувствах. Понятно, что боль, ужас и сострадание превалируют, но были и такие моменты, когда, читая о восстаниях в лагерях смерти, о побегах из гетто, о том, как люди разных национальностей укрывали и спасали евреев, я наполнялась радостью. И мне очень дорога эта радость, потому что трудно сохранять веру в человечество, когда творятся такие жуткие события, как в 41-45 годах, а в эти радостные минуты я гордилась людьми.

Буквально пара слов, которые я не могла не сказать. Немного неожиданный эффект: я осталась недовольна Эренбургом и думаю, что он не понравился бы мне как писатель. Он вызвал у меня какое-то отторжение, потому что в своих очерках словно пытался искусственно усилить ужас, и без того плотно окутывающий читателя, и делал это не слишком удачно. Взять хотя бы небольшой очерк под названием "Ялта" (раздел "РСФСР"), в нём есть такие слова:

Вот это - сильные, настоящие слова, которые заставляют почувствовать под собой жадную до трупов землю, разделить с автором ощущение, от которого кружится голова и слабеют ноги. Мощный образ, который не кажется лишним.
Но всё равно самое сокрушающее впечатление оказывают слова, сказанные просто и без приукрашиваний, слова не писателей, а очевидцев, почти лишённые эмоций, но врезающиеся в память.
_______________

Фантастические...