
Антиутопия, постигшая дзен
Странное ощущение остаётся от этой книги: вроде как-то должно быть трогательно и грустно, но нет. Её героям не нужна жалость, маленьким онемешным самурайчикам из сильно альтернативной исигуровской Англии.
Вообще, если подумать, это очень не-западная история. По крайней мере, героиня, от чьего лица ведётся повествование, видит мир в каком-то стереотипно азиатском преломлении. Покорность, принятие и смирение, "знай своё место". Каста доноров в реальности романа делится на маленькие общины, некоторые из которых отличаются особой духовностью; с раннего детства их приучают заниматься Творчеством, читать книги, наслаждаться музыкой и т.п. В итоге эти утончённые натуры до самого конца предаются фантазиям о том, какой бы была их человеческая жизнь.
Мечты как единственное сопротивление. Ничего другого не придёт в голову тому, кто знает своё место и слушается старших. Старшие, кстати, доспеют объяснить все детали только в финале, а по ходу дела читателю предстоит самому выстроить из редких обмолвок шаткую картину того, что вообще в этой реальности творится. Автору важнее суть:
Я видела стремительно возникающий новый мир. Да, более технологичный, да, более эффективный. Новые способы лечения старых болезней. Очень хорошо. Но мир при этом жесткий, безжалостный. И я видела девочку с зажмуренными глазами, прижимавшую к груди старый мир, более добрый, о котором она знала в глубине сердца, что он не может остаться, и она держала его, держала и просила не отпускать ее.
Так вот, дух "старого мира", - мира звуков и запахов, дождя и травы, пожелтевших книг и скрипящих половиц, аудиокассет и шерстяных одеял, лодок и дневников - пожалуй, лучшее в этой книге и самое убедительное.











