Даааа.... Хорошую литературу я взяла с собой в отпуск в этот раз...
Хотя предусмотреть это было невозможно, ибо я не читаю рецензий к тем книгам, которые уже попали так или иначе в список хотелок, и уж тем более не смотрю предварительно экранизации. Ну вот не знала я, что за темная лошадка затесалась в рядах легкого курортного чтива. Нет, вы представьте себе, лежите вы на пляже, море шумит, птички поют, солнышко греет, работа послана к далеким чертям, вроде все хорошо.... а вас буквально трясет. От возмущения. От праведного гнева, можно сказать. И не просто трясет, а прямо-таки разрывает от переизбытка эмоций, которые пробуждает эта книга, потому как для меня данное произведение было сравнимо разве что со стремительным водоворотом, который без малейшего предупреждения вырвал меня из реальности и швырнул на лужайку близ Хейлшема.
Удивительно живо и легко представляешь себе эту школу и людей, находящихся за ее стенами, - описания насыщены деталями, воспоминания чрезвычайно подробны, а все взаимоотношения тщательным образом прооперированы, личности главной троицы раскрыты неимоверно, диалоги поданы и с позиции того времени, когда они были произнесены, и переосмыслены впоследствии с учетом какой-то новой информации. Герои... они такие... естественные. Наивные и жестокие дети, ранимые и высокомерные подростки, делающие первые шаги в новый мир. Они растут на глазах у читателя, ты их принимаешь со всей их взбалмошностью или глупостью, или, наоборот, какой-то заторможенностью. В общем, кому-то эта скрупулезность и ковыряние застаревших душевных гнойничков под лупой покажутся излишними при неизменно маячащем над персонажами дамокловом мече или попросту скучными, подобными переливанию из пустого в порожнее, но на мой вкус без этой ностальгии, без переживания и пережевывания заново безвозвратно ушедшего, но такого счастливого прошлого книга во многом бы потеряла свою атмосферность.
Но это все мелочи по сравнению с тем сюжетом, той задумкой, которую осуществил автор в "Не отпускай меня", той судьбой, которой он наградил свои детища. И до меня эта чудовищная информация доходила примерно как и до самих воспитанников, будущих доноров:
"Мне трудно припомнить в точности, что нам тогда было известно, а что нет. Безусловно, мы знали, пусть это знание и было очень поверхностным, что отличаемся от наших опекунов и от всех нормальных людей снаружи; может быть, мы даже знали, что в далеком будущем нас ждет донорство. Но смысла всего этого мы по-настоящему не понимали, и если избегали разговоров на какие-то темы, то скорее потому, что они смущали нас".
"В том возрасте — опять-таки лет в тринадцать — каждый из нас был изрядно взбудоражен и обеспокоен из-за секса, и все остальное, разумеется, оттеснялось на второй план. Иными словами, можно думать, что опекунам удалось таким образом незаметно протащить нам в сознание массу важных сведений о нашем будущем".
Ведь с самых первых страниц четко говорится о донорстве, черным по белому, безапелляционно, а я минимум треть книги пыталась смущенно отмахнуться от этой темы, надеясь, что густые буквенные леса заведут автора в совсем другие степи. Мне не хотелось об этом думать или в это верить. Или хотелось надеяться, что прилетит волшебник в голубом вертолете, поднимет восстание и поведет клонов, освобожденных от стези донорства в мир раскаявшихся людей, которые внезапно осознали свою жестокость и обреченность этих жизней. Мне не хотелось думать, что по сути я так сильно привязалась к персонажам, которые в этой антиутопии выступают лишь в роли сосуда, оболочки, грубо говоря, высококачественной термоупаковки. Которая добровольно идет на заклание, на потрошение во имя неизвестных личностей, могущих быть во сто раз хуже, чем те, кто выращивал для них органы в своем теле. Упаковка, обладающая чувствами. Талантами. Воспоминаниями.
Жестоко ли или, наоборот, правильно было растить эти оболочки как полноценных личностей, прилагать усилия к их духовному, творческому, физическому развитию? Дать несколько лет полноценной жизни достойного уровня и отнять всё или же никогда не прилагать усилий и брать то, что должно, уподобляя воспитанников животным, взращенным на убой? Осознавать закат и обреченность своей жизни или никогда не чувствовать ее счастья и расцвета? Что более честно, более гуманно, если здесь вообще уместно слово "гуманность". Для меня этот вопрос остался открытым.
Но это не единственная неоднозначная тема, на которую у меня не сформировалось четкого ответа. Естественно, мучает вопрос: "Почему?" Почему они не убежали, не спрятались, не скрылись? Почему не организовали сопротивление, какую-то оппозицию, которая могла бы вести диалог с властями, заявляя, что клоны - тоже люди, имеющие разум и душу, и нельзя вспарывать их тела и извлекать внутренности, будто они - консервные банки? Почему нельзя было начать пить, курить, принимать наркотики, заразиться какой-нибудь дрянью, чтобы драгоценное содержимое упаковок оказалось испорченным и, следовательно, невостребованным? Или, в конце концов, массово покончить жизнь самоубийством, выражая этим свободу воли, которая, говорят, присуща человеку? И тут у меня родилось пока только два ответа - не факт, что какой-то из них верный. Первый, что воспитанники Хейлшема были настолько ответственны, порядочны и положительны как пионеры, что, осознавая ценность жертвы, требуемой от них обществом, все же приносили ее, т.к. эта была их обязанность, их долг, скажем грубо, плата, без которой они даже столь короткую жизнь никогда бы не прожили. Или вариант второй, что клоны - все-таки не совсем люди, и проецировать человеческий страх смерти на них неверно, а инстинкт выживания, который побуждает убить себе подобного ради дорогого и любимого себя, им не подвластен. Убить "не-я" ради "я", но "я" - на самом деле слепок с какого-то чужого "я", и существует ли тогда "я" вообще.
Пойду-ка я отсюда, пора мне.
10 понравилось
