Возможны спойлеры!
Искусство обнажает душу художника.
Книга об очень своеобразном мире. В нем научились, очевидно, довольно дешево клонировать людей, выращивать их до нужного возраста и разбирать на запчасти. В этом же мире люди слушают музыку на кассетах. Ретрофутуризм, как я люблю.
Вообще для меня этот роман не об отношении к клонам и вообще возможности выращивать людей для каких-то практических целей. Это выглядит чудовищным, но мы так прагматичны, что можем оправдать любой геноцид. Особенно если в ход идут неуловимые субстанции типа души. Есть ли душа у клона, раз он собран в пробирке? Друзья, либо у всех есть душа, тогда клоны не исключение, либо души нет ни у кого, тогда чем клоны хуже? Таково мое мнение, поэтому мою точку зрения на то, люди ли доноры, менять было не нужно.
Я восприняла этот роман в другом ключе. Во-первых, он о взрослении подростков и переосмыслении своего детства и юности в конце жизни. Да, 30 лет – это далеко не старость, но для героев – это конец. Поэтому Кэти и остальные перебирают свои воспоминания и переоценивают их. Каждый подросток проходит через то, через что прошли дети в интернате Кэти. Все учатся опознавать свои эмоции, справляться с ними, понимают свои склонности и желания, формируют привязанности, задаются вопросами о своей личности и смысле ее существования. И все эти тайные разговоры, секреты, спутанные чувства... Нечто подобное я вижу на работе каждый день.
У героев не было родителей, пусть какую-то воспитательную функцию взрослых на себя брали опекуны, они постоянно вращались в среде ровесников и мало контактировали с обычными людьми. Заметно, как их мир ограничен, какие однобокие и мелкие воспоминания они хранят. Но даже в этих условиях они пытались что-то понять, запомнить, сохранить на будущее. Что бы там ни было, личности Томми, Кэти и Рут вполне сформировались, хотя налет «подростковости» в их поведении можно заметить даже во взрослом возрасте. Но это не их вина.
В тексте много раз говорится о том, что интернат Кэти был экспериментальным. Мне трудно осуждать опекунов за этот эксперимент. Да, они пытались вырастить личность большего масштаба, чем это нужно для дальнейшей жизни клонов, но вряд ли запуганные и тупые люди чувствовали себя счастливее от бесконечных операций и ограничений в обществе, чем развитые стараниями горстки учителей юноши и девушки. На примере Кэти и ее друзей видно, что лучше жить настолько полно и счастливо, насколько позволяют обстоятельства, даже если завтра этой жизни конец. Ведь завтра, не сегодня.
Во-вторых, это книга о том, как живется, когда ты знаешь смысл жизни. Люди ведь часто задаются этим вопросом: а зачем я родился и живу? Что я должен сделать? Вот было бы хорошо, если бы кто-то это знал, сказал, а я выполнил свою миссию. Не очень-то хорошо. Клоны с детства знали свою миссию – стать донорами для «настоящих» людей. Они знали, что сначала будут помогать своим собратьям между операциями, а потом сами лягут на стол столько раз, сколько выдержит их тело. И нельзя сбежать, нельзя выбрать другой путь, нельзя отказаться. Вряд ли все были довольны работой, вряд ли все справлялись. Удивительно, что у клонов не было депрессии или попыток самоубийства. Возможно, автор их просто не описал. А, может быть, клоны были настолько приучены к мысли, что их жизнь имеет одну цель, что не сопротивлялись судьбе. Это удивительно и кажется неправдоподобным. Но для меня важно одно: знать свое предназначение не благо.
Еще одна вещь, которая привлекает внимание в романе, – то, что все крутится внутри мирка клонов. Конечно, с «настоящими» людьми они общаются очень мало. И есть пара упоминаний об обычных людях извне, но довольно поверхностных и кратких. И это объяснимо. Если для «настоящих» людей клоны – что-то неприятное, что нужно скрывать, то для клонов люди – просто лишнее напоминание о том, что когда-то они заберут их жизни. Конечно, дети и подростки проявляли любопытство к внешнему миру, но их истинная жизнь внутри своего мира, а внешний мир закрыт и забыт. Из общего у них только бесконечные поля, леса, озера – все, что видно из окна автомобиля помощника.
10 понравилось
