Флаш

Высокое и светлое небо, ко всему
безучастное, то скроется за облаками, то гонит их прочь, вечно новое и
вечно неизменное. Озеро? Выплеснись из берегов! Гора? О чудо - солнце
золотит ее склоны. Тает гора. И вот уже папоротники или белые перья, и нет
конца, нет конца...

Лучи
лунного света пугливо скользят по полу, по стене и, скрестившись, падают
на склоненные лица; они в глубокой задумчивости; вглядываясь в спящих, два
призрака ищут притаившуюся радость.

В глубине дома одна за другой с тихим стуком закрываются двери, точно
бьется сердце.

Смерть - это стекло; смерть разделяет нас

Там тьма пряла свою пряжу,
опутывала деревья, подстерегая заблудившийся солнечный луч.

"Тут, тут, тут, - тихо
выстукивало сердце дома. - Сокровище тут; комната..." Внезапно дом затих.
Значит, они искали сокровище?

"Зачем я здесь? Что ищу?" Руки мои пусты. "Может быть,
наверху?" Там, на чердаке, яблоки. И снова вниз; в саду все недвижно,
только книга соскользнула в траву.

Вообще неизвестно, для чего человеку нос. Величайшие поэты мира не нюхивали ничего, кроме роз, с одной стороны, и навоза — с другой. Тончайшие же оттнки промежуточных запахов в поэзии так и не отобразились.

Самое странное, что есть на свете, — это человеческое общение, подумала она, настолько оно изменчиво, настолько лишено всякой логики, вот и ее неприязнь превратилась в самую что ни на есть пылкую и восторженную любовь, но только лишь слово «любовь» пришло ей на ум, как она его отбросила, опять подумав, как непонятно то, что с нами происходит, и как мало у нас слов для всех этих удивительных ощущений, этой смены боли и наслаждения. Как назвать то, что с ней творится?

"падающая ветка — это напоминание о том, что и ты умрешь и все на свете непрочно, эфемерно. И тут же, оттолкнувшись от этой мысли, она с присущим ей здравомыслием подумала, что жизнь обошлась с ней милостиво; хоть смерть и неизбежна, ей сладко будет растянуться на земле и, разрушаясь, смешаться с корнями фиалок"

Но до чего же глупо, мелкотравчато, ничтожно, и в ее-то годы, имея двоих детей, так зависеть от чужого мнения, пора иметь собственные принципы, научиться говорить, как все: «Есть же Шекспир! Есть смерть! Мы, в сущности, ничтожные мошки» — или что там еще принято говорить.

Сама она была муха мухой, а другие — стрекозы, бабочки, яркие насекомые, и они танцевали, кружили, порхали, и она, одна-одинешенька, неуклюже выкарабкивалась из блюдца.

засевшее с детства чувство, что она хуже всех

Если б я преклоняла колена, если б соблюдала обряды, эти древние причуды, только вас, незнакомые мне люди, — вас бы я обожествляла; если б я распахнула объятья, только тебя заключила б я в них, тебя привлекла к груди — обожаемый мир!

Щегольски, невесомо скользит по углам и между колес, в брызгах серебра, дома иль нет, собрано разрозненно, разлетевшись на чешуйки, вверх и вниз, вместе и врозь, объединяясь — истина?

...душа по природе одиночка, вдовая птица; птица, отрешенно и высоко угнездившаяся на вязе.