Ο ΝΑΥΤΙΚΟΣ ΧΑΡΤΗΣ

Чем ближе к концу, тем слабее надежда. Вслух окончательного приговора никто еще не произнес, но Кой и Пилото обменивались долгими взглядами, а Танжер, застыв у экрана локатора, становилась все резче и молчаливее. В воздухе висело слово «провал».

... в узких его улочках отдаются шаги мужчин, сражавшихся, как троянцы, размышлявших, как греки, и умиравших, как римляне.

По здравом размышлении для жертвы предательство имеет особый привкус. Человек бередит рану, наслаждается своей погибелью. Это – как ревность: страдают больше от последствий, чем от самого факта. Есть что-то извращенно сладкое в освобождении от моральных принципов, на которые то и другое дает разрешение, в мучительном сборе улик, в ожидаемой уязвленности, когда подозрения подтверждаются.

"Жизнь от смерти отделяют два-три дюйма, ибо такова толщина корабельной доски."
Гарсиа де Паласиос. "Наставление по мореходству"

Нет у меня одной-единственной любимой книги. Не бывает таких книг, которые существовали бы сами по себе, отдельно от других книг.

Посетителям демонстрировали живую рыбу под вывеской: «Почти все они играли роли второго плана в фильмах Жак-Ива Кусто».

Старые книги – это ужасно интересно, правда? В отличие от новых, они сами тебя выбирают, выбирают себе покупателя: эй, постой, вот она я, забери меня с собой. Они как живые.

Есть дороги, которые мы можем пройти только в одиночестве.

Многие тысячи лет, еще прежде чем крутобокие корабли взяли курс на Трою, существовали люди с морщинами у рта и ноябрьскими дождливыми сердцами, которых сама их природа подталкивала рано или поздно с интересом заглянуть в черную дыру пистолетного ствола; для них море означало выход, и они безошибочно угадывали, когда наступало время покинуть берег.

Если знать, как искать, в книгах всё можно найти.