Змея

Чтение данной книги я начал, скрестив пальцы на руках и ногах и пропустив предисловие. Ещё одна тщетная попытка понять течение мыслей скандинавов началась очень бойко, однако, тут же возникло ощущение, что меня обманывают и мне подсунули страницы другой истории. Что-то про 60-е и военную базу где-то на Среднем Западе США. Имена, раскрепощенность героев, лишь краткие упоминания отдалённой войны. Потом это чувство пройдёт, когда нас посильнее мокнут в саму суть книги, но ощущение иррациональности происходящего у меня так и останется на протяжении всей книги.
В общем, перед нами история нескольких шведских солдат во времена второй мировой. Они служат вместе и соединены общим страхом. Лично для меня причина этого страха и вообще их поведение в целом так и остались загадкой. Не стоит тут же обвинять меня в скудоумии или в том, что я пролистал книгу не читая. Я просто не смог ни принять, ни сопереживать героям книги. Меня, откровенно говоря, воротило от них: от каждого индивидуально и от всех в совокупности. Даже от автора. А может и особенно от него, потому что он в одной из глав описал душевную смерть ребёнка. А один из его "героев" книги бездействовал, а значит помогал свершиться этому ужасу. Это бездействие, особенно в такой активной форме, просто уничтожило автора в моих глазах. Изначально я готов был оценить книгу даже на 3,но с каждым днем во мне нарастает отвращение. Даже другие книги не особенно помогают отвлечься, поскольку мне ещё требуется дописать эту рецензию, дабы с чистой совестью навсегда предать автора забвению.
Так вот, возвращаясь к нашим баранам, я не понял причину молчания героев книги. Даже предисловие, которое я всё таки прочитал уже после знакомства с самим текстом, не принесло мне понимания. Слишком автор перемудрил с аллегориями и символизмом. В каждой главе страх сковывает героев или заставляет их творить всякую дичь. Просто у меня не получается собрать этот пазл в моей голове, словно мне не хватает чего-то очень важного. Да и первая и последняя главы иначе тоже не встают в общий рисунок. Нами всеми движет страх? Эту мысль пытался донести до читателя автор? Тогда что с последней главой? Она пытается показать то, к чему ведёт бесстрашие? Сплошные вопросы, сплошная апатия и безволие героев. За всю книгу только девушка из 1ой главы оказалась "с яйцами", остальные герои этой книги на её фоне были просто нервным истеричками. Но что же двигало ей? Страх быть отвергнутой и остаться одной? Боязнь вырасти и стать похожей на свою мать? Сплошные догадки и никакой ясности от автора. Нет, он лучше вновь напугает нас змеей и её вездесушим образом. Страх, словно та самая змея, тихонько подкрадется и залезает каждому герою прямо в душу. И каждый из целого взвода солдат несёт с собой какой-то страх. Все пытаются любыми правдами и неправдами скрыть от других свой испуг, своё одиночество, свой СТРАХ. Может об этом книга? Или всё таки она про войну и то, что люди во время войны, находясь даже далеко от места боевых действий, постоянно страшатся чего-то? Вполне возможно, что всё таки последнее. Именно поэтому книга, как мне кажется, и получилась резонансной. Она словно стала голосом молодых людей, целого поколения, чья жизнь лишь и состояла из страха и ожидания.
Мимо героев же проходили другие люди, свершались хорошие поступки или же плохие деяния, но им было всё равно. Страх парализовал их тело и душу, лишь разум их бился о стенки сознания, вопя и стеная, но голос молчал. Автор тоже был там. Один из них. Он смог больше, чем другие. Его слова упали на бумагу, но это, пожалуй, единственная победа над страхом. А ведь не страхом единым жив человек. Автор этого, видимо, так и не понял. Я делаю этот вывод, основываясь на авторском способе сбежать от суровой реальности бытия в столь раннем возрасте. Да, жизнь прожить - не поле перейти. Тем более, если оно будет кишеть подобными змеями.

У братьев Гримм есть “сказка о том, кто ходил страху учиться”. По сюжету: жил на свете человек, который ничего не боялся, но очень хотел. И поставил он перед собой цель - испугаться во что бы то ни стало. Встречался с призраками, мертвецами, ночевал с висельниками у костра. И никак. Сказка, как это обычно бывает со сказками, заканчивается свадьбой. И нет “чудища страшнее”, чем жена. Пока суженый мирно спал в своей кровати, она вылила ему на простынь ведро воды с пескарями. Муж вскочил, испугался и закричал, что вот оно, он наконец-то познал истинный ужас. А потом они жили долго и счастливо. Вот и у Дагермана примерно тоже самое. Только вместо пескарей - змея. И нет никаких долго и счастливо.

Моей ошибкой было читать предисловие. Там подробно описано за что автора нужно любить и уважать, но ни слова о том, что его тексты могут просто пройти мимо тебя. А вся гениальность о которой пишут напускная, нераспробованная, непонятая и еще множество схожих синонимов. С такими книгами у меня всегда так. Сижу над рецензией и думаю: “ тварь ли я дрожащая или право имею”. Может быть и имею, но сил осталось только на то, чтобы дрожать.

В аннотации написано, что змея это сквозной образ, который проходит через всю книгу и связывает события в одно целое. Это делает книгу романом, а не сборником рассказов. Но, вам когда-нибудь подкладывали в кровать ужей? И я не говорю языками метафор. Я про настоящих ужей. Как в школе объясняли. Если желтые пятна, то не ядовит. Так вот. Мне подкладывали. Ужи, по природе своей, не опасны. Но, как и люди, в стрессовой ситуации ведут себя неадекватно. И страшнее даже не уж в твоей кровати. А мысль о том, что он где-то в комнате. Поджидает удобного момента. Чтобы влезть в твои тапочки, в твою тумбочку, выпрыгнуть из под кровати. Да, укусы его не ядовиты, но это все равно укусы. Вот и через историю Дагермана проходит не змея, а страх, что она где-то в комнате. И именно страх связывает события между собой. И это тот тип страха, который побороть сложно. Потому что сам до конца не понимаешь его природы. И герои у автора лежат в своих кроватях и боятся уснуть, потому что…потому что…потому что у кого-то там сбежала из шкафа змея. Страх обретает форму, становится тем, что можно победить. Но вот следующий день. А твое тело по-прежнему пронизывает ужас. Змея уже давно где-то лежит с перебитым позвоночником. Она не угроза. Поэтому не панацея. То, чего боятся те о ком пишет Дагерман, гораздо глубже и сложнее. И посмотреть страху в лицо, чтобы победить,не получается, потому что у него нет лица.

Если бы я сделала выводы о книге по первой главе, то они были бы неверными. Первая глава похожа на блин, который комом. Нагромождение метафор где тишину кушают ложками и вспарывают. Комнаты обязательно стонут, звезды утро стирает платком, а за поворотом рояль в кустах. Самая длинная глава, которую хочется пролистать и не вспомнить. Дальше -лучше, но не настолько, чтобы хотелось оставить в памяти. Я умышленно избегаю затрагивать тему, которую автор выносит на первый план. Потому что она по- прежнему слишком для меня неподъемна. Здесь есть и иное, что можно обсудить, если очень захочется. И я старалась находить эти мелочи, которые бы отвлекли меня от всего плохого. А в книге хорошего кот наплакал, приходилось выдумывать. Каждый раз спасали монетки. 50 эре. И вот ты уже не в душной казарме наполненной страхом, а на крыше в гостях у Карлсона, на маминой кухне, где плюшки с творогом, где небо голубое, а пыльная сирень это просто сирень, а не место где разбивают надежду на лучшее. Проносящийся поезд символизирует приключение, а не убийство. А белый флаг не символ поражения, а просто соседка снова вывесила сушить во двор свои простыни.

Лицо у своего страха я знаю и я сама делаю выбор в него не смотреть. У героев выбора почти нет. Все что они могут - маскировать страх под что-то другое. Но чем дольше они заигрывают с этим, тем сильнее ужас вцепляется в них. И то, что может случиться, когда страх станет частью твоей натуры Дагерман тоже описал. Когда маска твоя вторая кожа, то маска ли это? И не нужно ли теперь выдумывать новую, чтобы скрыть старую. И сможешь ли ты их потом сбросить или эта вечная матрешка будет мучать тебя по вечерам, в темной казарме, когда стихает гул голосов и остается только шорох…шорох змеи или бесконечный шорох страха никогда не проснуться.

Как бы кто ни относился к известной и знаменитой пирамиде потребностей Маслоу, однако и в самом деле многие моменты она объясняет и предугадывает. И если следовать по этой своеобразной лесенке вверх, то сразу после физиологических потребностей, без удовлетворения которых невозможно само существование любого индивида, идут потребности в безопасности, т.е. как раз те, которые нам интересны в контексте нашей книги. Потому что именно здесь и прячется то чувство, которое является одним из главных героев романа — чувство страха.

С одной стороны, писать отзыв на эту книгу должно казаться задачей чрезвычайно простой. Прежде всего, потому, что многое изложено в предисловии к книге и в послесловии к ней же. Ведь там изложены все самые точные и важные слова и мысли рецензентов, а также самого автора. И трудно выйти за границы того, что уже написали более умные и дельные, а повторять и излагать своими словами чужие мысли ой как не хочется. И в этом как раз и состоит сложность написания более-менее внятного отзыва.

Дальше...

Но всё-таки кое-что придётся повторить. Если мы прочитаем биографию Дагермана, то увидим, что факты его собственной жизни как раз и вошли в качестве основы в сюжет романа. Потому что он сам в 1944 году был призван в ряды вооружённых шведских сил и тащил служебную солдатскую лямку столько, сколько было положен в героической шведской армии. Причём служил как раз в качестве писаря, т.е. Стиг списал судьбу одного из негероических героев романа с самого себя.

А теперь вернёмся к описываемым временам. На дворе 1944 год. Более 5 лет гремит и полыхает европейская, она же мировая война. Причём соседние страны — Финляндия и Норвегия — втянуты в неё обе, одна воюет с союзниками на стороне фашистской Германии, другая оккупирована немцами со всеми вытекающими из этого последствиями. И понятно, что все эти годы существовала вероятность втягивания Швеции в эту войну. В том или ином качестве, формате и объёме участия. И потому чувство опасности и страха конечно неизбежно испытывали, наверное, все жители нейтральной Швеции. Можно даже сказать, что чувство всеобщего страха вышло за границы индивидуальностей каждого страшащегося человека и стало иррационально-функциональным общим Чувством, существующим уже самостоятельно вне всяких биологических и физиологических носителей в виде людей. Экстрасенсы такие моменты явственно ощущают, да и ваш покорный слуга пару раз вот это ощущение всеобщего колпака страха и ужаса, или просто неблагополучия и проклятия переживал (хотя никакого отношения к практической экстрасенсорике не имею). Уж коли Арес разгулялся, так и Фобос и Деймос резвятся вовсю.

И, наверное, автор книги 22-летний парень Стиг Дагерман тоже так или иначе ощущал вот этот общий нависший над всей Швецией, но скорее над всей Европой липкий страх. Ощущал сам и сумел выразить ощущение этого всеобщего страха в своём романе.

Если говорить о сюжете и сюжетах, то первая новелла по стилистике показалась мне близкой к приключениям Швейка и Чонкина. Нарочитая безалаберность и всеобщий пофигизм в поступках и поведении её героев сродни рас3.14zдяйству Швейка и Чонкина и прочих героев книг Ярослава Гашека и Владимира Войновича. Хотя если убрать всю фанаберию и пафос из реальной жизни и вспомнить самих себя 20-летних обалдуев, то согласишься, что мысли и соответственно поступки твои и твоих сверстников во многом тоже направлялись простыми желаниями — выпить-кутнуть и закрутить роман с какой-нибудь согласной на подвиги девчулей. Вполне естественные желания для молодых людей этого возраста (по Маслоу это уже третий уровень потребностей). Т.е. тут в романе натяжек и преувеличений практически нет.

Но при этом чувство страха стоит в нашей пирамиде ниже, т.е. если по Маслоу, то мотивация выживания важнее мотивации третьего уровня. Отсюда и вот это постоянно повторяемое в книге ощущение страха, и всё время повторяющиеся эпизоды, которые это чувство нагнетают и подкармливают, подпитывают и подкрепляют. Отсюда и появление в сюжете ядовитой змеи — а мы знаем, что для человека как представителя биологического вида чувство страха перед змеями является чувством видовым и врождённым. Тут же и довольно распространённая арахнофобия (по некоторым данным 6% населения), и другие «милые» фобии. Змея в сюжете нужна, чтобы как бы объяснить вот этот всеобщий иррациональный страх, как бы материализовать его, визуализировать, сделать понятным и конкретным.

Однако и в других новеллах нашей книги вот это ощущение страха то и дело выскакивает на поверхность если не бытия, то в умы и мысли героев книги, простых солдат — их прежде всего, ведь именно им, если что, предстоит встать лицом к лицу с военной опасностью — и тех, кто попадает в поле нашего зрения. И, кстати сказать, некоторые поступки героев книги именно этими страхами можно объяснить, потому что они могут подсознательно рассуждать — «живём один раз» и потому «гори оно всё огнём». Витальные страхи — они такие, с ними трудно спорить.

Конечно, в книге есть и другие смысловые аспекты, например приметы времени и быта, описания природы и погоды и всякие прочие разности, но в контексте основного смысла все они являются скорее фоном, выполняют функцию задника в этом театре жизни.

А если кто не помнит как выглядит пирамида потребностей, то это тут.

Не уверена, что до конца постигла эту книгу, но пока пишу рецензию, попробую понять.

Первое, что притягивает взгляд – название. "Змея"… Почему именно она?

1. Неужели автор уподобил книгу Королевской кобре, надеясь, что после прочтения у меня откроется "третий глаз", я обрету духовное просветление, или, подобно Гарри Поттеру, заговорю на змеином языке?

2. Или книга, как тайпан, таит в себе смертельную опасность? Пусть я и не испытываю леденящего ужаса перед змеями, их внезапное прикосновение всё же заставит меня вздрогнуть. Но нельзя отрицать и завораживающую красоту этих созданий – какое разнообразие красок! На миг забываешь о страхе, пока не увидишь разверстую пасть и раздвоенный язык.

3. А может, автор – тайный офидиофил, решивший показать свою любовь на страницах книги?

Осилив произведение, понимаешь, что основная тема – страх. Именно это чувство, одновременно парализующее и вдохновляющее, заставляет задуматься о важных вещах, о результатах наших поступков.

Сюжет заключает героев, одних с именами, других — безымянных, в тесное кольцо, напоминающее Уробороса. Но внимание приковывает не это, а та гамма чувств, что исходит от них – испуг, сомнения, паника, гнетущее предчувствие неизвестности. Автор с первых страниц погружает читателя в эмоциональное болото, сдобренное удушающей жарой, от которой течёт пот, плавится разум, и бросает героев в бессмысленную мясорубку войны. Воды! Мне нужен глоток живительной влаги… Все это нагнетается, и герои совершают необдуманные поступки, еще больше загоняя себя в ловушку.

Книга, как змея, скользит между реальностью и кошмаром, завораживая и пугая одновременно. Она заставляет почувствовать себя беззащитным перед лицом неведомого, ощутить липкий страх, проникающий в самую душу.

Признаюсь, браться за чтение было боязно – пугали метафоры, аллегории и прочая "заумь". Но на удивление, все оказалось более или менее понятно. Правда, теперь змеи будут мерещиться мне повсюду…

Эту неделю я провела в шведской казарме 1943-1945 годов. Показал зарисовки из солдатской жизни дебютный роман Стига Дагермана "Змея". Плац, построения, марш-броски, жара, увольнения, жесткость и жестокость, пьянство до отключки, бессмысленность, пьяные откровения, насилие, неожиданные смерти, спонтанная агрессия и многое другое есть в нем.

Начиналось книга довольно буднично: две пожилые женщины ждут поезд на станции. Но речь далее пойдет не о них, а о Билле, Ирен и Вере. Ирен работает в части, Билл – срочник, Вера официантка в привокзальном кафе. Ирен ушла от матери и ищет себя в мире полном мужских непристойных действий и предложений. "Ведь ей и правда хотелось быть, как все. Хотелось всем нравиться. Не хотелось, чтобы ее считали хуже других, чтобы считали занудой, а еще ей очень хотелось нравиться Биллу..." Ирена хочет научиться жить без оглядки на то, что скажут другие. "В ее мертвых глазах отражается лежащая на полу голая девушка, которая настолько лучше ее, потому что умеет жить на полную, не прилагая для этого никаких усилий." Билл любит добиваться цели любой ценой. Чаще всего его цели – пьянство, безделье и разврат. "Внезапно он обнаружил, что это очень возбуждает – сидеть напротив девушки, которой он вроде как нравится, ну или, по крайней мере она считает его крутым парнем, и одновременно с этим, глядя ей через плечо, раздевать взглядом другую". Биллу нравится покорять женские сердца. Чем больше, тем лучше. История Билла, Ирены и Веры занимает половину книги.

Вторая половина романа раскроет нам тайны страха и его воздействие на солдат. Змея, которую принесли в казарму, сбежала. Ее холодное тело и смертельный укус могут настигнуть в любой момент. Страх, который преследует и днем, и ночью. Тяжелее всего ночью, не получается заснуть. Бессонные ночи, и дни, наполненные бессмысленной работой. Напряжение накаляется. Увольнение – необходимая разрядка: пьянство, девушки, философские разговоры.

Некоторые интересные мысли об отношение государства и гражданина:

В романе нет ни одного положительного героя или героини. Мужчины жестокие и агрессивные, женщины готовые отдаться первому встречному. Вместе они ругаются, пьют и дерутся. Если бы не игра, то бросила бы книгу через полчаса чтения.

Схватила книгу без раздумий сразу, как выкатили бонус к Долгой прогулке

Дагермана раньше не читала, много говорят о жесткости и страшном в его книгах. После "Змеи" могу точно утверждать, что "Благоволительниц" никто ещё не переплюнул.

У книги причудливое построение, текучее, скользкое, вихляет из стороны в сторону. Все части объединены одной красной линией, что вьется как змея - страхом в разных воплощениях, чего со мной не случилось. Я как-то не испугалась Дагермана. Читала в нетерпении, иногда захлебываясь буквами, иногда улетая мыслями в воспоминания о своем оцепенении когда-то. Но тот страх, что задумал Стиг, прочувствовать всеми клетками мне не удалось.
А удалось уловить скрытую сексуальность, что плещет, словно море, тревогу, она буквально перекрывает кислород, внезапность, она меня затыкала, я возвращалась, перечитывала и широко раскрывала глаза.
Не очень хочется говорить, что это армейские истории, я их скорее воспринимала, как жизненные, в каком-то страшном историческом промежутке. И больше всех меня захватила "Ирен". Есть в ней хлесткая неудержимость, так свойственная мне. А еще невозможность проживать жизненное настолько, что приходится выбегать в лес и безудержно орать.
Стиг успевает о многом в них поговорить: о насилии, в том числе сексуальном, страхе за детей, политическом вопросе несвобод, любовных треугольниках, отчаянных и безумных поступках и притяжении бездны. Любопытно было наблюдать за следами змеи: то она реальный персонаж, то оплетает страхом, то появляется в структуре текста. Форма слова здесь яркая, молодая, живая, слова текут, набегая друг на друга и глоток в этом потоке выпить крайне сложно, приходится течь вместе с ним, подчиняясь.
Большой радостью было встретить Сири Хустведт в предисловии (внимание! читать его требуется строго после всего романа)

Каждый раз удивляюсь этим аннотациям к книгам, то они полностью пересказывают сюжет, то нагонят бессвязной жути, что-то в стиле, после этой книги вы никогда не станете прежним и так далее. Кто их пишет вообще? Вопрос риторический. Вот и у Даргемана все не то, чем кажется. Аннотация запугивает, тот кто ее писал выпучивает глаза и обещает нам что-то ужасное, как минимум липкий страх, леденящий кровь, как максимум – ну я даже не знаю, инвалидность и полная обездвиженность тела. И поскольку книга мне не понравилась, я даже не стала тратить время на то, чтобы прочитать предисловие и послесловие. Зачем мне объяснение метафор и чужого завуалированного психоза, если я сама та еще психичка. Как меня не вычислили и не выдали справку до сего момента я не знаю, видимо, я хорошо прячусь среди людей.

Мне просто чуждо все, о чем писал Дагерман. Армейские байки и дуракаваляние на плацу много лет назад – мимо, история одной ревности и великой попойки – мимо, парализующий страх в подполе казармы – мимо. Здесь даже герои настолько омерзительные, что никаких чувств кроме отвращения не вызывают. И в сухом остатке только мальчик и ни в чем неповинная змея вызывают сочувствие. Которая мало того закинута на обложку, чтобы остались настоящие смельчаки не отступить перед страхом и принять вызов окунуться в мистерию (на самом деле в истерию), так еще и в самой книге судьба у нее не завидная. Ползла по своим делам, никого не трогала, и тут добрый вечер – добро пожаловать в рюкзак, будешь увеличивать наш страх, который и так парализовал всех участвующих в истории.

Бороться со своими страхами можно по-разному. У меня рецепта от своего страха нет. Но рецепта нет и у Дагермана, в попытке переосмыслить страхи он обращается к слову и выжигает глаголом все свои страхи перед неизвестностью. Его же, Дагермана, всратые герои властью данной автором творят отборную дичь, которая даже не цепляет. Читала и хуже дичь, ага. Дагерман даже рядом не стоит. Нелогичность повествования и бессвязность поступков не сделали книгу понятнее. Слишком много вопросов возникало с каждой прочитанной странницей, а желание бросить вот сейчас, на этом предложении, росло в геометрической прогрессии. Но я поборола свой страх и не бросила, только страх перед большими событиями, витающий в воздухе мне не стал ближе, как не стали ближе совсем далекие от меня шведы и не открылись с новой стороны. Да вообще ни с какой не открылись, если уж быть честным. Единственный вывод к которому я пришла - «Змея» Дагермана, потрясающий анамнез для постановки психологических диагнозов. Тут тебе и насилие, и шизофрения, и массовая истерика. В общем, кладезь информации для написания диссертации. Я же просто умываю руки – зря потраченное время.

У Шекспира в «Гамлете» есть строчка — The time is out of joint, — которую дословно можно перевести так: «время вышло из строя». Спустя тристаписят лет Филипп Дик назвал так свой роман 1959-го года, который у нас переводили как «Порвалась дней связующая нить», «Распалась связь времён» и «Свихнувшееся время». Вот последний вариант отличный, на нём и сфокусируемся, потому что «Змея» существует во времени, которое свихнулось, и живущие в нём люди по-всякому пытаются к этому адаптироваться, зачастую ощущая эту «свихнутость» больше чутьём и чувствами, а не сознанием.

Призовём на помощь Чёрный плащ хлёсткий постмодернизм в лице Жака Деррида и усугубим метафору: он ввёл в оборот понятие «вывихнутого времени», которое характерно ощущением нестабильности, неуверенности и страха. Это и есть духовное пространство, в котором живут персонажи Дагермана, в котором жил он сам и про который он всю дорогу пишет в «Змее», «Острове обречённых», «Обжёгшемся ребёнке», «Осени в Германии», «Послании свободы», в стихах, в бесконечных эссе и публицистике и т.д. и т.п.

Литература Дагермана вообще очень связана с контекстом его не самой здоровой личности и духа времени (того самого, вывихнутого), который сквозит на страницах. Что-то такое: воздух дрожит от грохота перемен, старый уклад жизни в руинах, новый ещё не сформировался, и непонятно, за что хвататься, чтобы и тебя тоже — маленького человечка — не перемололо в жерновах истории. Одни персонажи «Змея» хватаются за алкоголь, еду, секс и пустопорожний трёп, другие — за свои фантазии об идеалах, которые пытаются натянуть на переменившуюся действительность, третьи — за воспоминания, четвёртые — за надежду. Но страх всё равно их преследует, как запах гнилого зуба.

Разумеется, можно воспринимать «Змею» в отрыве от контекста и личности, исключительно как литературное произведение, а не артефакт своего времени. И на мой взгляд, без контекста роман сильно теряет в красках. Персонажи — трусы и сплошь моральные калеки, не вызывающие почти никаких чувств, кроме брезгливости, иногда усталой, а иногда и гадливой. Образно-метафорический язык, который мне лично нравится и за который я аплодирую переводчикам, иногда всё равно вызывает ощущение чрезмерности — практически любое явление преподносится «словно» и «будто», одно постоянно сравнивается с другим.

Дагерман сам же высмеивает эту черту, вводя персонажа, который патологически соотносит одно с другим (чернильницу с огнетушителем), но при этом сам, как автор, так и продолжает свои «словно» и «будто», «будто» и «словно»… Это красиво и найдёт своего читателя, окружающий персонажей мир гораздо живее и приятнее самих персонажей (голос, холодный как мороженое; краснеющие стены домов, блестящие бусины фонарей). Но эта густая и вязкая поэтичность всё равно отдаёт какой-то маньячной болезненностью. Не ставим автору диагнозов по аватарке, но на сайте, который ведёт дочь Дагермана, упоминается шизофрения, и это может многое объяснить, но при этом опять возвращает читателя к необходимости учитывать контекст.

Так что же, «Змея» — это только артефакт своего времени, очередной антивоенный манифест и рефлексия о вывихе времени, продукт фюртиотализма (на всё найдется свой -изм, куда без этого) и пример сюрреалистического анархизма? И да, и нет. «Змея» — это всё вот это названное, но ещё это высказывание юности, размышления спутанного рассудка, хроника морального разложения, которую всегда приходится кому-то вести. В 1920-е в Германии тем же самым занималась Новая вещественность с их калеками и проститутками на каждом втором полотне, а в 1940-е в Швеции — вот, пожалуйста, анархисты и фюртиоталисты.

Другой вопрос — зачем читать это сегодня? Почему Дагермана переводят, и переводят очень активно? Почему изучают, пишут эссе? На его сайте подробно собрана вся движуха.

Возможно, дело в том, что мечущаяся и надломленная личность, поверхностная и трусоватая — это не изобретение 1940-х годов. Сомневаюсь, что за последние пицот лет было поколение, которое может сказать: мы ровные пацаны и живём в чёткие времена, нам ничего не страшно, мы точно знаем, что будет завтра, и встречаем будущее с кайфом, на нас никто не давит и ничего не бесит, мы согласны со всей религиозной, политической и социальной риторикой, пойдём на утреннюю пятиминутку ненависти, а затем вернёмся к работе . Даже внутри Просвещения хватало кризисов, хотя современные коучи могли бы позавидовать их таланту конструировать образ успешного успеха во всех сферах.

Иными словами, любая эпоха по-своему переломная, а каждое время — свихнувшееся. Или вывихнутое, как больше нравится.

А значит и в авторе, который весь целиком про это травмированное время и травмированных людей, современность может дальше искать ответы на вопрос, за что цепляться в хаосе бытия. И если не в «Змее», то в эссе «Наша жажда утешения неутолима».

И завершаем важностью — да, опять, — контекста.

О свободе, побеге и предательстве как неотъемлемых правах человека Стиг Дагерман заявляет в интервью 1949-го года. Добившись неоднозначностью этого заявления нужного состояния читателя он уточняет — «Я имею в виду свободу от выбора между уничтожением и вымиранием; я имею в виду побег с поля битвы, которое готовит почву для нашего уничтожения, и предательство систем, которые криминализируют совесть, страх и любовь к нашим собратьям».

Считаю, что это — вполне подходящая демонстрация его творческого метода «кину вам в лицо окровавленную вонючую тряпку, а потом, если останетесь, будем углубляться в контекст».

Остаётся либо уворачиваться, либо обтекать. Я выбираю ещё пообтекать и открываю «Остров обречённых»...

Скажу честно, не люблю скандинавских писателей и в целом скандинавскую литературу. Исключение - детская литература. Зато люблю змей. Почти так же сильно, как котиков.
При таком раскладе очень сложно писать отзыв на книгу, где скандинавский писатель кошмарит светлый образ змеи.

Скажу больше. Чтобы проникнутся страхом, змея должна быть смертельно ядовитой. Но в Швеции, как и на моей родине, ползают безобидные ужи и из ядовитых только гадюки (они не смертельны, эт вам не гюрза, не кобра, даже не анаконда с её размерами пожарного гидранта). А напугать гадючкой сельскую жительницу, как ежа голым задом - занятие бессмысленное.

Сложно писать отзыв на книгу в которой "все люди сестры, все бабы жабы и солнце - так себе фонарь".
Я понимаю, что автор использовал художественный приём для подчёркивания лучезарной белопальтовости читателя на фоне его муторных историй и всратых героев, но в топку такие приёмы.

Сложно писать отзыв на книгу, автор которой жил безмерно далеко от меня во времени и пространстве, и втащить ему через интернет не выйдет х̶о̶т̶я̶ о̶ч̶е̶н̶ь̶ х̶о̶ч̶е̶т̶с̶я̶.

Сложно писать отзыв на книгу, где бессюжетность повествования оттеняет бредовость поступков персонажей, диалоги напоминают окурки в старой пепельнице, а выданное, как индульгенция, белое пальто слабо радует среди этого элитного паноптикума не для слабонервных.

Автор протащит читателя через потоки сознания, абьюз, убийства, насилие, мучения всех мастей. Будет ли у читателя катарсис? Нет.

Будет ощущение, что наступил в здоровенную "здрыбу тхая", присыпанную пайетками для красоты. Словом, полный "имрюк".

Вот уже несколько дней после этого текста я ощущаю себя королевой-матерью, которую обблевал пьяный матрос и протянул самокрутку в качестве извинения.

В книге нет ни одного положительного мужского персонажа. А женские влачат существование хуже, чем во времена рабынь на Троянской войне. Быть женщиной в Швеции того времени равно быть в постоянной опасности.

Сложно писать отзыв на книгу, когда всё твоё существо противится её миру и её тексту.
Взаимопонимания, обогащения забавными цитатами, необычными образами, авторским опытом у нас не сложилось.
Я - не целевая аудитория для подобных книг.
Мне не зашло.
Автор не напугал меня.
И не убедил, что люди творят дичь от страха, от липкого всепоглощающего ужаса.
Люди творят дичь, потому что выбирают её творить.
Страх может парализовать волю, а может помочь.
Страх не оправдание, не щит, не повод.
Стах- это просто страх.
Знай и люби свои страхи, человек.
И не читай про моральных уродов. Вдруг это заразно?
А наука ещё не в курсе.

Недоумевала над восемью кольцами шведского ада по воле ДП 2025.
Команда Котья Рать.

Уж, живущий на моём участке, передаёт привет тем, кто как я не боится змей:

Книга будто бы о войне, написанная автором, прожившим жизнь недолгую и, судя по ее завершению, несчастливую, да еще не в новейшее время, а ближе к середине прошлого века, по описанию показалась мне интересной. Отчего б не прочитать, подумала я. Предисловие оказалось громким, пафосным и претенциозным – обычно этого достаточно, чтобы я насторожилась и вступала на порог новой истории медленно и с оглядкой. Но тут и без предисловия все стало ясно почти сразу – страниц через сорок.

Книга не про войну, и не про жизнь, и даже не про змею, хотя змея там натурально есть, а про то, что творится в голове у шизофреников с точки зрения тоже, будем говорить, душевно неблагополучного персонажа. Причем сколько их всего было и кто из них был кто, я так до конца толком и не поняла. Авторский стиль, бережно донесенный до русскоязычного читателя переводчиком, доставляет отдельное наслаждение:

Как можно видеть по приведенным цитатам, героиню занимают примерно те же проблемы, что и ослика Иа: что-нибудь куда-нибудь засунуть. Воздушных шариков там, кстати, тоже много.

Раздавленные мыши, укушенные уши, разбитые головы и прочее насилие в разных видах и формах присутствует повсеместно. Ничего интересного.

При чтении не могла отделаться от впечатления, что книга написана среднестатистическим современным автором, который не гнушается заигрывать с неоднозначными темами на потребу интеллектуальной публики – и творения которого, разумеется, надо как-то продавать, снабжая их предисловиями и аннотациями, накалом превосходящими само произведение.