Что общего между «8 ½» Феллини, «Лезвием бритвы» Ефремова и «Женщиной в песках»?
Тяжелейший кризис жизни и творчества. Со-творцы этого мужского мира – так сложилось, так есть – сильная часть человечества, платят за силу и доминирование свою цену. Которая, как оказывается, соразмерна их доминированию.
Называется это бременем лидерства.
Песок – время? Нет. Песок – пространство? Да нет же, нет!
Чего больше всего в «жизни»? Жизни, разумеется. Поэтому в романе его- черпай не исчерпаешь!
Песок тотален, от него нет ни пощады, ни убежища. Он не дает дышать полной грудью, он проникает в тебя сквозь любые ткани и полотна, которыми ты тщетно пытаешься укрыться.
О, эта тема укрытия! Она, как песок – везде. А что есть сам колодец – что это? «Женский» фрейдистский символ. «Поговори с ней» Альмодовара – об этом, то же об этом. Спрятаться, зарыться с головой, уйти подальше от всех и, наверное, себя, забиться в угол и страстно желать себе стать…конечно, кафкианским насекомым!
Тотальность жизни, где всё распалось на песчинки; неважно их количество, сколько бы их не было – засохшая смоковница не принесет. Не плодоносит.
Пустыня. Жизнь – пустыня.
Так случается у мужчин и Мужчин. Так случается. «Женщина в песках» - это счастливый исход, очень редкий, очень. Обычно – алкоголь, деградация, слом, - всё, тебя нет. Все надежды, питаемые на твой счет близкими и любящими – всё к черту, всё в тот бесплодный и всасывающий остатки жизненной силы и влаги колодец, - всё там, всё туда.
Ты цепляешься за какой-то свой прошлый успех, ты продолжаешь жить той химерой, что канула в Лету. Но отказаться нет сил, потому что взамен у тебя ничего нет. Ну, или пока ничего. Песок – эта твоя новая и единственная субстанция жизни. Что-то ещё тянет тебя то ли вперед, то ли – кто знает куда. Песок безжалостен, твои голые колени, торс, руки- всё стирает беспощадный наждак песка. До души осталось немного. И тогда – точно конец.
Цепляясь за прошлое, ещё по инерции, по «старым связям» с уже изменившимся миром, - ты пытаешься договориться. С теми, "новыми старыми". У которых всё нормально. Которые могут посулить поднять тебя, а потом, ради прикола и, возможно, даже и беззлобной шутки, опустить, бросить обратно. Ты перестал надеяться только на себя - ты перестал быть победителем.
О, они, эти новые старые, кто наверху, кто принимает корзины с песком, могут предложить стриптиз-разоблачение, побыть в такой сказочно возбуждающей роли вуайеристов: половой акт с судьбой и заведомо известным результатом – это помогает перенести невыносимое превосходство другого. Над каждым и даже вместе взятыми.
Но нет, выхода нет. То есть это – не выход. А где, в чем, с кем, наконец, этот выход? Если очень повезет, как в «Женщине», то выход, конечно же, в женщине. Её тепле, понимании и переживании за тебя как за себя. Библейская история, то есть в общем давно известная история. Прародительница, господи, у кого поднимется рука за то, что она открыла прародителю правду о себе, о нём и мире?
Кто она в начале для него? Никто. Почти бесполое существо, не заслуживающее его, почти бога, внимания. Безымянна. Абсолютно покорна, но непостижимой для мужчин мудростью понимает: покорность – это власть и сила. Если они ей нужны. Он, мужчина, ещё там, далеко, в прошлом, где ему черт – не сват. Он ещё горд, хотя предупрежден: гордыня предшествует падению. Она – никто. Ноль. Как и вся жизнь, начавшаяся после падения славы, известности, самореализации и гордости за достигнутое. Она -ничто. Ноль. Он – почти бог. Да – упавший (или споткнувшийся?) с небес. Мы помним кто, когда и с каким результатом уже падал с небес. Но здесь – нет, иной, земной случай.
Что же превратило (и превратило ли?) безымянное существо женского пола в женщину, от которой он не захотел уйти, получив абсолютную свободу, обретя, завоевав её, свою свободу? Ну, вообще-то роман как раз об этом.
Стала ли она для него первым камнем, одним из многих в той вымощенной дороге, что приведет и к примирению с самим собой и с миром, и к освобождению? Да, стала. Осознанно? Трудно сказать. Необычная она, эта Женщина. Вроде бы совсем-совсем простая, но откуда та мудрость, явившая себя миру через терпение к Мужчине и понимании всех его метаний? О, эта женская искушенность, тайна происхождения твоя вовеки не доступна мужчине.
Итак, попытки зацепиться, удержаться в успешном прошлом, стараясь вырваться из новой реальности, проваливаются. Что делать? Куда идти в замкнутом пространстве почти цирковой арены? «Бег по кругу – по кругу без конца…». Абэ, подобно Творцу, показывает неразумным детям своим - людям, просто людям, - из чего «создаются» добродетели. Например,
Смирение.
«Рожденное в года глухие…» - почти по Блоку. Усталость и бессилие – родители смирения. Ни сил, ни желаний, ни воли, - ничего не осталось. Всё испито, роздано, отработано. Как шлак, пепел и зола. «Смирись, гордый человек!» Смирись – не значит унизься, хотя уязвленная гордыня так толкает в эту сторону! Смирись – прими данность, а приняв – сделай своей. Своей основой, своим фундаментом, но не пьедесталом. Смирение – синоним просветления и покоя, гармонии самим с собой.
Смирение – генератор и источник новых сил, - в этом его суть.
Смирение – это покой и успокоенность, дающие возможность оглядеться и отдышаться. И подумать. Подумать – значит осмыслить. Осмыслить – значит собраться и сосредоточиться. Собраться и сосредоточиться – значит снова в путь. Дао – нескончаем как песок в пустыне или звездная россыпь на небе. Но после осмысления – это уже другая пустыня, это уже другие звезды. Начало пути которых – здесь, внизу, ниже уровня всяческих морей: как ещё можно познать высоту звезд-истин, рассыпанных по небесному полю, как не через глубину падения почти в ад?
Отпустив неизбежность, он сохранил себя.
Конфуций говорил: большой путь в 10 000 миль начинается с малого шага. Этот в конце концов открывшийся путь к новому себе – с какого малого шага он начался?
«Бессмысленный и тусклый песок», - снова почти по Блоку. Ничтожность труда, которая чуть было не сломала нашего героя, оказалась лишь видимой ничтожностью. Казалось бы: Сизиф – никаких иных вариантов. Придуманная работа для неведомой и невидимой цели: продажа песка для производства бетона. Для строительства из него зданий. За ничтожные деньги или похлебку. Кто готов начинать с минус нуля, с похлебки и предложения прилюдного совокупления новую и светлую жизнь?
Оказалось, он готов. Он оказался даже ещё более безумным, не только согласившись на положение «привязанного цепью на галере», - он решил увидеть звезды в воде, которую все принимают за грязную лужу. Он нашел чистую воду, а, значит, он нашел источник жизни. Новой и для него, и для неё.
Какая потрясающая концовка этого супер-мужского романа, какая концовка! Как это по-мужски! Но сначала посмотрим на динамическое равновесие композиции романа, как Абэ уравновешивает противоположности (противоположности? или это на Востоке называется «единой сущностью»?)
Женщина – мужчина. Хаос огромного окружающего мира - и ограниченное пространство ямы-колодца. Песок – вода. Покой женщины и её смиренность – мужская страсть вырваться из «ловушки». Попытка добиться чего-то запредельного и запретного – запредельное и запретное перестает быть таковым. Веревка, символ насилия и несвободы, инвертирует в символ свободы и выхода в мир. А он остается. С водой и женщиной и собой.
И здесь мы подошли к тому самому супер мужскому окончанию супер мужской книги. Итак, наш герой обретает свободу. Свободу изменить всё в любое временя. А это и означает для мужчины абсолютную власть над обстоятельствами, которые он прогибает под себя. И может делать это всегда – всё в его власти. Поэтому зачем ему стремиться «освободиться» и идти туда, кто даже не хватился его исчезновения? Стремиться туда? В ту, настоящую, пустыню – без друзей, привязанностей и свободы?
Он уже не безумен.
Так во имя чего жить? Ему ведь только 31. Кому - ему: герою или автору?
Посмотрим сюда, цитата из романа:
«Объявление в связи с заявлением об исчезновении
Имя исчезнувшего - Ники Дзюмпэй
Год, месяц и день рождения - 1924, март, 7»
Теперь сюда:
«Кобо Абэ, настоящее имя – Абэ Кимифуса; 7 марта 1924 года». Википедия.
P.S.
«…Женщина убеждала себя, что ни один мужчина не может обойтись без какой-либо игрушки».
«…Он уже привык к разочарованиям».
«…Когда терпеливость начинаешь воспринимать как поражение, тогда-то настоящее поражение и начинается.
«…Внезапно нём поднялась тоска, серая, как рассвет».
24 понравилось
