My Friends

Девушка с рюкзаком, протиснувшись через окошко туалета, пробирается в здание ратуши, где планируется продажа с аукциона дебютной картины гения. Высокая, из тех, кого называют дылдами, и вовсе не модельной внешности. По правде, выглядит Луиза слегка бомжевато, а чего еще ожидать от девчонки, живущей на улице? В рюкзаке баллончики с краской, но если вы заподозрили ее в желании как-то навредить картине - нет, и еще раз нет. Луиза уличная художница и фанатка этого холста, узнаваемого, благодаря масскульту, как "Утро в лесу". Открыточная репродукция переезжала с ней из одной приемной семьи в другую, и вот, в канун 18-летия, судьба подарила возможность увидеть оригинал. Глупо надеяться, что ее впустят сюда вместе с потенциальными покупателями, этими лощеными богачами, потому так.

Вроде ничего особенного: летний день в приморском городке, пляж с фигурками трех подростков, но картина просто пульсирует ощущением беззаботности, счастья, близости. Даже тиражирование не убивает этой энергетики, солнцем светившей ей с открытки. И вот, возможность увидеть подлинник, последняя перед тем, как картина навсегда скроется в хранилище какого-нибудь коллекционера, превратившись в "чертовски удачную инвестицию". Ей удается подойти довольно близко, успевает даже поднырнуть под ограждение, дивясь малости реальных размеров полотна, но потом ее замечают и приходится бежать.

Столкнувшись со всей дури с бездомным, стоящим у мусорных баков. То есть, это она принимает мелкого (по сравнению с великаншей Луизой все мелкие) мужика за бомжа, тем более, что после столкновения с ней и падения тот довольно грязен. Он помогает собрать вещи, вывалившиеся из рюкзака, видит открытку и девушка начинает сбивчиво объяснять, что значит для нее эта репродукция, как важно было увидеть картину, как хотела сделать это с лучшей подругой Рыбой, которая уже ничего не увидит, потому что мертва, плачет над своей никчемной жизнью. А потом бездомный вкладывает ей в руки баллончик с краской и просит нарисовать что-нибудь на стене. И Луиза рисует. Сердца, и рыб, и красавцев-тараканов, попирающих привлекательностью законы восприятия. Затем он берет баллончик у нее из рук и Луиза замирает, открыв рот. Потому что он воспроизводит подпись художника Ки Джата и пририсовывает рядом его фирменный череп.

У встречи всемирно известного и уже неизлечимо больного гения с уличной художницей будет удивительное продолжение, которое вознесет ее из нищеты к немыслимому богатству, а затем бережно поставит на землю. Небогатой, но обретшей то, что важнее денег - близких и будущее, сделав ее одной из них - ребят с картины. Фредрик Бакман, как никто, умеет рассказывать истории, которые мы любим слушать, сам он из очень немногих простых ребят, сумевших покорить мир, что заставляя верить самым немыслимым поворотам в его книгах, где доброта незнакомцев соседствует с немыслимой жестокостью тех, кто должен беречь и защищать.

Гений и немного аутист Кимким, забияка Джоар, мальчик из семьи эмигрантов Тео, феерическая Али, их детская дружба навеки и дурацкие проделки, которые могли бы убить, если бы ангелы-хранители детей не были так внимательны. Кое-что другое, что могло убить куда вернее, и без всякого участия подростковой глупости. Сомнительные шуточки вряд ли заставят смеяться, но потоки слез над книгой прольются. Возможно. У меня - нет, мне вообще казалось, что Бакман здесь чересчур "давит Янагихару".

Таковы "Мои друзья" - новый роман всемирно известного писателя, который мы обязательно увидим в переводе. Когда-нибудь.

Иногда интересна не сама картина, а история ее создания. Молодой художник назвал ее «Морской пейзаж», соленое море и рыбацкий причал, на краю вдалеке три фигуры, которые не сразу можно разглядеть, как и понять, что друзья на картине смеются. Три четырнадцатилетних друга и их беззаботная юность в портовом городке. Беззаботная она только на первый взгляд. Картина была нарисована двадцать пять лет назад, и она одна из самых дорогих на аукционе, куда приходит начинающая художница Луиза. Все, что осталось от матери, которая бросила ее в пять лет, это открытка с изображением этой картины. Луиза хочет увидеть ее живьём и узнать, что случилось с этими мальчишками. Встреча с ними полностью меняет ее жизнь.

Одно бесконечное лето на пирсе, газировка, закаты, мечты о лучшей жизни. Юный художник везде рисует черепа, как фирменную подпись к своим работам. Сейчас художнику сорок, и с ним что-то не так. Он не выносит прикосновений, пьет слишком много таблеток и алкоголя. Его болезнь прогрессирует, оставляя только пустую оболочку. Он ненавидел быть знаменитым, был счастлив, когда его не узнавали. Он считал, что художник должен умереть бедным, и распродал все свое имущество. Чтобы выкупить ту свою первую картину. После смерти он велел Теду, своему другу с пирса, отдать картину Луизе. Но она всего лишь девочка, которая сбежала из приёмной семьи, и ей некуда идти с этим даром. Тед дал обещание другу и выполнит его, даже если ему предстоит взять малознакомую девушку и отправиться с ней на поезде в свой родной город. Там он начнет ей рассказывать историю своих друзей.

Настоящее переплетается с прошлым, с тем, что жаркое лето было не только полно любви и веселья, но и наполнено домашним насилием и болью. На мой вкус, не самая его лучшая книга, уже после нескольких глав, а развивается все довольно медленно, я поняла, что не мое, и дочитывала без особого удовольствия. Да, сюжетно все неплохо, действительно история крепкой дружбы, где необязательно видеться каждый день, чтобы сохранить отношения до самого конца. И вот это вместо «Пока» говорить «Завтра», уверенным в том, что точно увидимся. Атмосфера того лета, отношение людей, которые все видят и молчат, отношение к искусству. Были удачные моменты, трогательные и пронзительные, в целом книга вся такая лиричная, в фирменном стиле автора.

Это история о дружбе, о подростках и о том, что человеческое сердце может быть разбито кучей разных способов.

Луизе почти восемнадцать и она сбежала из приюта. Теду почти 40 и он не любит путешествовать, но проехал через половину страны, чтобы выполнить просьбу своего лучшего друга. Что может связать этих двух абсолютно разных персонажей? Наверное, история двадцатипятилетней давности. История о дружбе, потерях и о том, как легко сломать человеческую жизнь.

Эта книга - настоящие эмоциональные качели, где забавные моменты и "туалетные" шутки внезапно сменяются тяжелейшим описанием домашнего насилия и горечью утраты близких людей. А еще тут просто завораживающее описание того, как думает и чувствует художник.

Двадцать пять лет назад в приморском городке четверо подростков спасаются от жизненных невзгод, в компании друг друга в течение своего четырнадцатого-пятнадцатого лета. И из этого лета рождается невероятное произведение искусства и художник, которого мир ещё не видел.

В конечном итоге картина попадает в руки 17-летней Луизы, , начинающей художницы, которая путешествует по стране, чтобы узнать историю её происхождения.

Это удивительно трогательная история о преданности, дружбе и искусстве. Она искренняя, с глупыми шутками подростков, неуклюжими поступками людей, отвратительным миром взрослых и искупительной силой искусства.

В ней нет ничего экстравагантного, ничего фантастического; только настоящие человеческие переживания, пропитанные эмоциями.

«Мои друзья» Бакмана — одновременно классический каминг-оф-эйдж, притча о силе искусства и попытка автора вновь поймать ускользающий миг детства, когда дружба кажется единственной формой спасения.

Как правильно заметили некоторые англоязычные критики, Backman is sometimes too aware of Backman. Каждая метафора огромна, каждый афоризм целится стать цитатой. Каждая мысль будто бы призвана звучать «грандиозно». Стремление к тотальной значительности парадоксальным образом приводит к плоскости: когда всё важно — ничего не важно.

На фоне других работ роман выглядит менее собранным, если «Медвежий угол» был тщательно выстроенной драмой с плотным социальным нервом, если «Уве» — хрестоматия по эмоциональной экономике одиночества, то «Мои друзья» временами кажется черновиком к большой книге, в которой автор позволил себе говорить без мер, без тормозов, без редактора внутри. Некоторые критики проводят параллели с Элеонор Каттон времён «Светила»: когда литературная амбиция вырастает быстрее, чем машинерия текста способна выдержать.

Тем не менее, в лучших эпизодах роман работает. Бакман как всегда пишет о дружбе так, будто это последняя священная форма человеческого союза. Он пишет о детях, которых никто не защищал и родителях, которые воспитывали кулаком; о том, как искусство становится убежищем, когда реальность трещит по швам. В некоторых главах возникает тот самый чистый и болезненный Бакман: автор, который умеет увидеть ребёнка там, где остальные видят статистику.

Роман хороший, но не блистательный, искренний, но и вычурный, как будто автор стоял над каждой страницей с мыслью: «ещё чуть-чуть, и эта фраза точно войдёт в сборник цитат». Шутки работают не всегда, метафоры гремят, а попытка быть очень глубоким даёт ощущение натужности. Это не меняет величия его других книг, но именно эта — слабее.

Хороший, эмоциональный, добрый каминг-оф-эйдж, который иногда хочет быть великим произведением чуть сильнее, чем способен им стать