Я продолжала идти туда, куда он вел. Точнее, тащил. Словно я потерпела кораблекрушение и позволила ледяному Камильскому океану швырять мою спасательную шлюпку, как и куда ему будет угодно, ведь плыть куда-то лучше, чем просто тонуть.

Ты переиграла меня, Журавлева.
– Если бы это был театр, – кивнула я на особняк Страховых, – но пока только театр теней.

Промах, – удивился Игорь, – вы попали мимо смайлика.
Я смотрела в место, куда воткнулся нож. Если бы это был человек, лезвие бы ушло в сонную артерию. Но у распечатанного смайлика не было шеи.
– Я попала точно в цель, Игорь.

смертельно ненавидеть можно только тех, кого когда-то до безумия любили.

Как сама не догадалась, что идентифицировать перо с такой скоростью мог только орнитолог с птичьей душой?

Он несильно сжал мои пальцы вновь, и я поняла: мы помирились. Спасибо за это главе шесть.

Быстрее к финишу. К тому, где победитель пересекает черту и разрывает похоронную черную ленту.

«Как Воеводин верил в синюю свечу, так верила и я, что внутри Камиля осталось еще немного света, ярких красок и тепла. Ведь только тот, кто до невозможности любил, способен страдать так сильно. По себе знаю.»

Он помог ей встать и крепко обнял, впервые чувствуя тоску по кому-то, впервые не желая оставлять одну эту необычную девочку в пушистой серой кофте, так похожей на неоперившегося, выпавшего из гнезда птенца.

– Я не забуду тебя, даже если ты меня забудешь

И что мне делать? Шагнуть или остаться? Остаться здесь… где сплошные вопросы, что уже начали сыпаться с меня на пол, как линяющая шерсть хорька Гекаты.