Вечера в древности

Насколько я могу судить, Норман Мейлер не очень известен в среде российских читателей. При этом для американской литературы, да и не только литературы, но и американской культуры 20 века в целом, он фигура во многом знаковая, определяющая и имеющая ореол противоречивости. Уроженец бедняцкого Бруклина, Мейлер закончил Гарвард. Хотел стать инженером, но занялся литературой. В 1944 г. в составе армии США попал на Филиппины и, хотя в боевых действиях участия практически не принимал, впоследствии написал, как утверждается, один из лучших романов о войне – Нагие и мертвые . В послевоенное время играл заметную роль в общественно-политической жизни страны, писал романы и сценарии, занимался журналистикой, стал одним из идеологов движения «битников», участвовал во многих кампаниях, шесть раз женился, злоупотреблял наркотиками и алкоголем и один раз даже попал в психиатрическую лечебницу. Скончался в 2007 г. в преклонном возрасте.

В этом свете факт наличия в библиографии Мейлера романа о эпохах давно минувших может показаться странным и нелогичным для писателя, столь глубоко погруженного в актуальные проблемы своего времени, однако, с другой стороны, это вполне соответствует его экстравагантному и противоречивому характеру. Человек, утверждавший, что способен «исследовать те области сознания, куда другие боятся заглянуть», вряд ли имел возможность избежать обращения к истории человечества, чтобы добраться до глубинных истоков современного сознания, и на этом пути неизбежно должен быть «выйти» на Древний Египет, учитывая огромную роль, которую эта культура сыграла в становлении общечеловеческой цивилизации. У Мейлера такой «выход» произошел интуитивно, почти непреднамеренно:

Мне самому было странно мое увлечение Древним Египтом… вдруг — такое отдаленное прошлое, совершенно иная культура. Я ничего не знал о Древнем Египте, но какой-то инстинкт влек меня к нему…

Дальше...

Отправную точку повествования определить непросто. Фабульное время берет начало в момент рождения протагониста по имени Менехетет Первый – египетского царедворца, военачальника, мага, человека, который открыл способ раз за разом рождаться в новом теле, сохраняя память о прошлых существованиях. Большая часть романа посвящена событиям его первой жизни, имевшей место во времена правления фараона Рамзеса II – один из самых блистательных периодов древнеегипетской истории, когда власть нильского царства простиралась от Нубии до северной Сирии, повсеместно возводились дворцы и храмы, золото и иные богатства полноводной рекой текли в пределы Двух Земель, и божественность фараона была непререкаемой.

Само повествование, однако, начинается вовсе не с этого. Первым начинает звучать голос правнука и тезки протагониста – Мененхетета Второго, вернее, даже не его голос, а голос его посмертного двойника «Ка» - одной из семи душ, которыми, согласно поверьям египтян, был наделен каждый человек. Появившись из недр Великой Пирамиды Хеопса, душа следует через Город Мертвых в гробницу, где похоронен ее хозяин, и там встречает «Ка» своего прадеда, который силой своего разума и памяти ведет его по удивительному пути через лабиринт истории и мифологии в Херет-Нечер или Дуат – Страну Мертвых.

Иван Ефремов в замечательном романе Таис Афинская писал так:

Чем глубже во тьму веков, тем темнее было вокруг человека и в его душе. Тьма эта отражалась во всех его чувствах и мыслях. Бесчисленные звери угрожали ему. Находясь во власти случая, он даже не понимал судьбы, как понимаем ее мы, эллины. Каждый миг мог быть последним. Нескончаемой чередой шли перед ним ежечасные боги – звери, деревья, камни, ручьи и реки.

Боги Египта были рождены самой его землей – узкой плодородной полоской по берегам Нила, стиснутого с обеих сторон бескрайней пустыней. Там сформировались и жили их образы и мифы о них, протекала их история. Так, в борьбе двух гиппопотамов в болоте люди видели извечный поединок Гора и Сета; Нил разливался и дарил живительную силу полям, после чего приходила сушь и голод – Осирис умирал и уходил в Дуат, чтобы с новым природным циклом возродиться; и плакала Исида, ища возлюбленного супруга; солнечная ладья Ра ежедневно проплывала по безоблачному небу, опаляя истрескавшуюся землю. Боги окружали человека, и сама его жизнь была чередой повторений их поступков, сотканных их любви и ненависти, верности и предательства, мести и прощения. Так рассказывал призрак Мененхетета Первого призраку своего правнука, и их общая память постепенно вызывала из небытия подтверждение – события их жизни, в частности той единственной ночи, которую они, вместе с родителями маленького Мени Второго, провели во дворце в Мемфисе по приглашению фараона Рамзеса IV, чтобы отпраздновать Праздник Свиньи – единственное время в году, когда требуется говорить только правду, на поверхность всплывают самые сокровенные и низменные мысли, и все тайны обнажаются.

Именно там поведал Мененхетет Первый о своей первой жизни при Рамзесе II – за 180 лет до Ночи Свиньи. Рамзес II! Герой древности, фараон, царствовавший 64 года, победитель хеттов в битве при Кадеше, правитель, при котором Египет достиг наибольшего могущества. Таким его представляет история, но другим предстает он у Мейлера – человеком бесстрашным в битве, но скованным ужасом пред богами, человеком тщеславным и обуреваемым страстями, жестоким и неблагодарным, разрушающим жизни тех, на кого пала тень его существования. В то же время он – Добрый и Великий Бог, от него зависят разливы Нила, в нем пребывают другие боги и через него выражают свою волю. Его мужская сила – символ и залог процветания Двух Земель. Вместе со своим фараоном Мененхетет прошел весь путь от простого колесничего до Командующего всеми войсками, бок о бок с ним бился при Кадеше, присматривал за Садами Уединенных – царским гаремом, – служил царице Нефертари и второй царице – хеттской принцессе Маатхорнефруре. Участвовал в дворцовых интригах и заговорах, был свидетелем тайных магических обрядов и торжественных праздничных ритуалов. Любил и ненавидел, предавал и был жертвой несправедливости. Вся часть повествования, посвященная его первой жизни – это фундамент романа, многомерная историческая, мифопоэтическая, психологическая картина жизни Древнего Египта.

Была в египетском пантеоне богиня Маат, олицетворявшая истину, справедливость, принцип равновесия, неоднократно упоминаемый в романе. Этому принципу подчинено в нем практически всё: отсюда антагонизм в каждом действии, событии, образе. Битва при Кадеше – не только момент славы Рамзеса II, но и страшные картины кровавого безумия, нечеловеческой жестокости, каннибализма. Фараон, на рассвете совершающий омовение в священном пруду – это Древний Египет. Но и пьяный простолюдин, валяющийся в отбросах на окраине города, - тоже Древний Египет. Не только величие и золото храмов, дворцов и обелисков – но и грязь, нищета, болезни нильских деревень, страдания рабов в каменоломнях и рудниках. Не только дым благовоний и ароматы умащений – но и зловоние нильского ила, гниющего под солнечными лучами. Не только благородство и утонченность аристократов – но и их распущенность, похотливость, неистребимая склонность к инцесту. Ничто не является до конца определенным, во всем присутствует обратная сторона. Где Хор – там и Сет. И в человеческой жизни находится место всему.

В книге много секса, достаточно много для того, чтобы отвратить от нее слишком чувствительного читателя. Но и это неспроста: у Мейлера секс – источник жизненной силы, залог непрерывности бытия, средство продолжения не только жизни так таковой, но и связанных с нею памяти, сознания, мудрости. Не случайно Мененхетет может возродиться в новом теле только при условии наступления смерти в момент наивысшего сексуального экстаза. Созидательная сексуальная энергия так же подвержена законам ритма, как смена времен года, наступление разливов Нила, смерть и возрождение в царстве мертвых. Вряд ли есть смысл пенять Мейлеру за излишний натурализм в описании любовных утех, ибо нет ничего более уравнивающего людей, чем сексуальное влечение, противостоять которому не могут ни рабы, ни фараоны с царицами, ни даже сами Боги.

Рассказывать об этой книге можно бесконечно, потому что спор с вечностью заложен в саму ее основу. Египтяне верили в нерушимость своей земли, своих Богов, власти фараона и храмов. Норман Мейлер попытался показать, что только общее человеческое сознание и общая память имеют непрерывную природу. Всему прочему суждено истлеть, и даже пирамиды не вечны, что бы там ни говорили. Но память о великой древней цивилизации будет жить еще много веков, я уверен. И такие попытки ее осмыслить и проникнуть в ее суть, как эта книга – тоже наше общее культурное достояние, наряду с самыми фундаментальными научными трудами. Мейлер писал «Вечера в древности» десять лет, и хотя этому роману вряд ли суждено обрести массовую популярность, он заслуживает самого внимательного прочтения и осмысления.

Мы плывем через едва различимые пределы, омываемые зыбью времени. Мы бороздим поля притяжения. Прошлое и будущее сходятся на границах сталкивающихся грозовых облаков, и наши мертвые сердца живут среди молний в ранах наших Богов.

Смерть как начало - это могло бы звучать абсурдно, если бы не было довольно популярным ходом в литературе. С единственным отличием - начало романа у Мейлера выглядит естественным и оправданным, потому что мало какой народ придавал такое значение смерти и окружал её такой бурной деятельностью, как египтяне. Впрочем, "Вечера в древности" - это не блуждание в "сумрачном лесу" а-ля Данте, это жаркое дыхание, биение пульса, бурление страстей, это жизнь во всех её возвышенных, а скорее низменных проявлениях.

Такие книги сложно классифицировать - не всякое произведение о прошлом является историческим романом. История не более чем отправная точка, заданные координаты, всё что творится далее - предельный субъективизм и авторская интерпретация. Она может путать даты и события, вводить в центр вымышленных персонажей, она может описывать то, чего не существовало, и умалчивать о том, что было. Но при этом это настолько детально проработанный мир, настолько спаянное в единый организм материальное и духовное, что по силе и яркости изображения, по точности чувств и мыслей он перекрывает классическое "исторический роман как цепочка реальных событий". Чтобы написать, что "А произошло после В", достаточно мало-мальского чтения книг по истории. Чтобы создать целый мир, вышедший из головы человека другой эпохи, который чувствует, мыслит, видит иначе, нужно не просто проработать чёртову тучу источников того времени и научной литературы, но и обладать каким-то совершенно особым умением понимать иное. Как в задорном и хулиганистом "Флэшмене" Фрейзера, как в мрачных "Мираклях" Яневского, как в пока загадочном для меня романе Янчара. И вот к этому списку добавилась ещё одна книга.

"Вечера в древности" - это шкатулка с множеством секретов. И нелинейная структура - это, наверное, ещё самое простое, с чем сталкивается читатель. Воспоминания о жизни героя и его знаменитого прадеда, а ныне проводника по загробному миру, сопровождается таким неприкрытым физиологизмом, что от описания процесса вытаскивания мозга перед бальзамированием или полусохранившейся мумии начинает вполне реально мутить (вот она, сила слова), а обилие и... гхм... разнообразие "сцен сексуального характера" может вызвать возмущение излишне тонкой натуры. Да, Норман Мейлер здесь в своей стихии - шокировать и возмущать читателя, привыкшего к чаще всего бесполой классике. Но опять-таки ни в одной другой книге физиологизм не выглядел бы более оправданным (ну может, только у Генри Миллера; чёрт, да у них даже фамилии созвучны) - и с точки зрения показа неприглаженной изнанки жизни и с точки зрения людей описываемой эпохи. Но самый сложный секрет - это, наверное, попытка изобразить безграничность человеческого сознания, способность беспрепятственно входить в чужие мысли, ощущать себя одновременно и богом, и человеком, и прошлым, и будущим. В этом смысле эпиграф предельно точно отражает суть романа.

И, наконец, я, как и Мейлер, немного занималась египетским языком. И то, как он сумел обыграть классические жанры и сюжеты литературы и многозначность египетских слов - это просто гениально.

…если вы будете читать «Древние вечера» ради сюжета, вы повеситесь. (с)

Роман Нормана Мейлера «Вечера в древности» вызывает крайне противоречивые чувства, как, впрочем, и сам автор. Придется вначале поговорить не о книге, а о писателе, чтобы была понятна столь неоднозначная оценка его романа. Он окончил Гарвард по инженерной специальности, затем воевал на Филиппинах, после чего написал свой самый известный роман «Нагие и мертвые», получив за него Пулитцеровскую премию. Журналист, писатель, биограф, общественный деятель, кинорежиссер он был очень яркой личностью и всеми своими поступками подчеркивал это, постоянно привлекая к себе общественное внимание. Женился шесть раз, чуть не убил свою четвертую жену и был отправлен за это в психиатрическую клинику. Называл себя «последним хипстером», ради выплаты алиментов женам взялся писать в газету роман с продолжением а-ла Дюма. И при этом был очень мягким человеком, любимым всеми своими друзьями.

Действие "Вечеров в древности" происходит в древнем Египте в эпоху Нового царства времен знаменитых XIX-XX династий, "династий Рамзесов" (1290-1100 гг. до н.э.). Речь пойдет о правлении фараона Рамзеса IX, к которому обращен рассказ о его предке, фараоне Рамзесе II Великом, знаменитом правителе, жившим за столетие до его рождения. Рассказ ведет Мененхетет - человек, проживший четыре жизни, овладевший искусством реинкарнации - бывший генерал, смотритель гарема, маг, священник, грабитель могил и рассказчик, способный вспомнить события периода своей службы при Рамзесе II и битву при Кадеше почти столетие назад.

Роман построен, как ряд рассказов, как русская матрешка вложенных друг в друга и каждая часть имеет свое название и нумерацию внутри самого рассказа. Основное повествование предваряет «Книга умершего», где читатель знакомится еще с одним рассказчиком Мененхететом II, правнуком Мененхетета, который встречается со своим прадедом в загробном мире и тот помогает ему вспомнить его прошедшую жизнь. Расскажут тут и о методах сохранения и захоронения усопших в Древнем Египте. Все эти крючки для извлечения мозга через нос, отдельные сосуды для каждого органа, сорокадневная засолка тела и т.д.

Затем в «Книге богов» уже «Мененхетет поведет рассказ о египетском божественном пантеоне и взаимоотношениях богов Древнего Египта друг и другом и со своими подданными, потому что любой Бог мог входить в человека и таким образом передавать ему свои послания. Прежде всего в Фараона и жрецов, конечно, но и простыми людьми не брезговал.

А далее идет рассказ о собственно вечерах, даже не вечерах — одном вечере, постепенно переходящем в ночь, озаренную мерцанием собранных в клетках светлячков. Происходит это во дворце фараона в так называемую «ночь свиньи», когда все собравшиеся должные говорить только правду, сколь бы ужасна она не была и есть то, что в обычное время не разрешается. На нем присутствует фараон Рамзес IX, которого все называют его домашним именем Птахнемхотеп, его хранитель красок для лица с женой и сыном и прадед мальчика Мененхетет. Большую часть вечера говорит Мененхетет, который в своей первой жизни был любимым Возничим фараона, смотрителем его гарема и Визирем двух его жен, одной из которых - принцессе Нефертари Рамзес посвятил отдельный храм в Абу-Симбеле.

По просьбе Птахнемхотеба он расскажет обо всех своих прошлых жизнях, большее время уделив первой, когда, как Возничий он вместе с Рамзесом II участвовал в битве при Кадеше, а затем прожил в тени его правления эту и часть своей второй жизни. Периодически его повествование будет подхватывать его правнук, обладающий свойством проникать в мысли собеседника и тем самым сообщать, о чем думает тот или другой персонаж.

Итак, в этой большой и по всем параметрам сложной исторической и метафизической книге, мне понравилось: Всё, что связано непосредственно с Древним Египтом, несмотря на то что многое я помнила из рассказов гидов во время экскурсий в Луксор, долину Царей, Гизу и другие памятные места в Египте, читала в книгах об этом времени, в том же «Синухе», «Божестве реки» и т.д. У Мейлера хороши описания обрядовой части жизни фараонов. Очень впечатляют празднества, прославляющие Рамзеса II в годовщину его правления, зрелище процессий, сияющих красочными одеждами, ликующие крики подданных и прочие подробности таких мероприятий. Понравилось то немногое, что он пишет о Ниле, египетской Реке Жизни, его преображения, отношение жителей к кормящей их реке... Ну, и наверное, то, что непосредственно относится к битве при Кадеше, хотя я и небольшой любитель сражений.

Но, кроме великолепного массива исторических сведений, проработанных и использованных автором во время написания романа, он вводит в роман темы, которые, по словам биографов, волновали его на протяжении всей жизни. Это темы силы и доминирования, секса и всевозможных сексуальных девиаций. Критики романа писали, что

Мейлер, как известно, увлекается эротикой, телесными жидкостями, насилием и магией. Порой описания войны, каннибализма и нетрадиционной сексуальности могут быть очень откровенными или граничить с абсурдом. … все ключевые моменты в книге связаны с сексом. Глубокая бедность воображения Нормана Мейлера свидетельствует о том, что единственная кульминация, которую он может себе представить в любых человеческих отношениях, — это всего лишь сексуальная кульминация обычно с немалым унижением для одной из сторон и чувством триумфа для другой. Нежные чувства редко вступают в игру; любовь — никогда.

Все эти эпизоды, которыми он считает нужным регулярно разбавлять основной текст, для людей, хоть сколько-нибудь знакомых с историей человечества, тайной не будут. Эрос и Танатос задолго до Фрейда определяли многое в человеческом поведении. Но такой откровенный эпатаж у Мейлера, как мне кажется, вполне мог быть связан либо с изживанием каких-то собственных комплексов, либо с желанием потроллить еще довольно целомудренную в 80-х годах XX века публику, в очередной раз выделиться из толпы авторов, более корректных в этом вопросе.

Тоже самое и с магией, которой в романе вполне достаточно, чтобы присвоить ему тег «историческое фэнтези». Вот только и здесь нет и следа от волшебства сказки. Нет, тут опять же всё делается через… да-да через то же самое)) И даже магия телепатии здесь выворачивается наизнанку, ведь в чужих мыслях опять то и дело появляются эти темы.

Ну, и напоследок, книга оооочень длинная, устаешь, право. И это я не про объем, а про пробуксовывание сюжета и повторения одного и того же. Давно я так долго одну книгу не читала.

И, тем не менее, что-то в этой книге есть. Она необычная, провокационная, бесцеремонная и глубокая. Наверное, нужно, чтобы как следует улеглась в голове!))