Вечера в древности

Единственное лекарство от несправедливости — другая несправедливость, совершенная для исправления первой — и пусть река смоет дурную кровь.

Не рассказанная история — то же, что и не съеденная еда.

ведь ночью все звуки, подобно Богам, становятся ближе.

Невозможно узнать все, что знать необходимо, и поэтому новой ошибке вечно суждено возникать из старой.

Она говорила, склонив голову набок, как будто Ее мужем был ручной крокодил и Она не представляла, что с ним делать.

Конечно, как я сейчас вспоминаю, многие из умерших в нашей деревне не принимали такого покоя, а возвращались назад в облике призраков. Ночами они проходили по нашей деревне и разговаривали с нами во снах до тех пор, пока погребальный обряд в наших краях не стал весьма суровым: умершим отрезали голову и калечили ноги. Тогда призраки не могли уже преследовать нас. Иногда мы даже закапывали мертвеца, положив голову между его колен, а его ноги — к ушам, чтобы совершенно его запутать.

Никакая пытка не может быть хуже той, когда за годы человек не узнает почти ничего нового после нескольких лет, в которые научился многому.

Боги могут проноситься по нашим жилам, но домом Своим Они избирают место, где на камне высохла кровь.

Маатхерут не раз повторяла, что наши мысли, смешиваясь с дыханием Богов, становятся некими существами. И хотя они и невидимы, но всё равно - твари.

Вместе с муравьями я ползал по спёкшейся пустыне моего сердца.

Боги любят прятаться в странных местах. Таков был первый закон великих тайн.

С того момента я постиг смысл любви молодого человека: она проще других чувств. Мы любим тех, кто может довести нас до того места, куда нам без них никогда не добраться.

Теперь улыбнулся мой прадед: "Мастерство лжеца состоит и в том, чтобы говорить столь искусно, что Ты никогда не узнаешь, когда он решит предать тебя в первый раз."

Я стал считать: Рен, Сехем и Ху, Ба, Ка и Хаибит. Имя, Сила и Хранитель, мое Сердце, мой Двойник и моя Тень. Я чуть не забыл седьмого. Им был Сеху, бедный дух, которому придётся остаться в моем спеленутом теле, когда отойдут все другие.

Первым даром мёртвых является то, что они могут добавить к своему имени имя Бога.

Равновесие Маат состоит в искусстве выбора.

когда люди умирают в ярости, зачинаются злые духи.

Не знаю, было ли это день или год назад, но я гостил с одним жрецом в доме его сестры, а в том месяце — как наслаждался я жизнью в тот месяц! — я был любовником его сестры. Жрец же — точно ли я помню, что он был жрецом? — был (как и многие другие добропорядочные братья) ее любовником в течение многих лет. Как оживленно мы болтали. Мы обсудили все, кроме того, кто из нас будет в эту ночь с его сестрой.

Ибо что такое проклятие, если не бесчестная кража силы?

Еще в воздухе угадывалось отсутствие чего-то, некая пустота, пребывавшая внутри другой пустоты.