Рецензия на книгу

• 

  alsoda

  10 октября 2014

  Насколько я могу судить, Норман Мейлер не очень известен в среде российских читателей. При этом для американской литературы, да и не только литературы, но и американской культуры 20 века в целом, он фигура во многом знаковая, определяющая и имеющая ореол противоречивости. Уроженец бедняцкого Бруклина, Мейлер закончил Гарвард. Хотел стать инженером, но занялся литературой. В 1944 г. в составе армии США попал на Филиппины и, хотя в боевых действиях участия практически не принимал, впоследствии написал, как утверждается, один из лучших романов о войне – Нагие и мертвые . В послевоенное время играл заметную роль в общественно-политической жизни страны, писал романы и сценарии, занимался журналистикой, стал одним из идеологов движения «битников», участвовал во многих кампаниях, шесть раз женился, злоупотреблял наркотиками и алкоголем и один раз даже попал в психиатрическую лечебницу. Скончался в 2007 г. в преклонном возрасте.

  В этом свете факт наличия в библиографии Мейлера романа о эпохах давно минувших может показаться странным и нелогичным для писателя, столь глубоко погруженного в актуальные проблемы своего времени, однако, с другой стороны, это вполне соответствует его экстравагантному и противоречивому характеру. Человек, утверждавший, что способен «исследовать те области сознания, куда другие боятся заглянуть», вряд ли имел возможность избежать обращения к истории человечества, чтобы добраться до глубинных истоков современного сознания, и на этом пути неизбежно должен быть «выйти» на Древний Египет, учитывая огромную роль, которую эта культура сыграла в становлении общечеловеческой цивилизации. У Мейлера такой «выход» произошел интуитивно, почти непреднамеренно:
  

  
  Мне самому было странно мое увлечение Древним Египтом… вдруг — такое отдаленное прошлое, совершенно иная культура. Я ничего не знал о Древнем Египте, но какой-то инстинкт влек меня к нему…
  Пытаясь охарактеризовать «Вечера в древности» в нескольких словах, трудно обойтись без заезженных литературоведческих штампов, однако в этом случае каждый из них точен как никогда: это исключительно сложное, многоплановое, многомерное произведение, наполненное огромным множеством смыслов, подтекстов и мифологем. Грандиозный сплав художественного сюжета и истории; мифов и психологии; мистики и жестокого натурализма. Роман с невероятно сложной структурой, в рамках которой автор сплетает в единый лабиринт разные пространственно-временные слои, и чтобы в них ориентироваться, необходимо обладать недюжинной концентрацией внимания. Книга с намеренно противоречивой эстетикой, где привычное для нас романтическое очарование древнеегипетской истории разбивается об описание явлений низменных, аморальных, отвратительных. Наконец, это не больше, не меньше, чем попытка примерить на себя мировосприятие древних египтян, проникнуть в их психологию, рассказать об опыте мифологического мироощущения от первого лица, и именно здесь Мейлер выступил новатором, в отличие от большинства прочих авторов, которые рассказывают о египтянах так же, как мы рассматривать их фрески – со стороны.

  Дальше...

  Отправную точку повествования определить непросто. Фабульное время берет начало в момент рождения протагониста по имени Менехетет Первый – египетского царедворца, военачальника, мага, человека, который открыл способ раз за разом рождаться в новом теле, сохраняя память о прошлых существованиях. Большая часть романа посвящена событиям его первой жизни, имевшей место во времена правления фараона Рамзеса II – один из самых блистательных периодов древнеегипетской истории, когда власть нильского царства простиралась от Нубии до северной Сирии, повсеместно возводились дворцы и храмы, золото и иные богатства полноводной рекой текли в пределы Двух Земель, и божественность фараона была непререкаемой.

  Само повествование, однако, начинается вовсе не с этого. Первым начинает звучать голос правнука и тезки протагониста – Мененхетета Второго, вернее, даже не его голос, а голос его посмертного двойника «Ка» - одной из семи душ, которыми, согласно поверьям египтян, был наделен каждый человек. Появившись из недр Великой Пирамиды Хеопса, душа следует через Город Мертвых в гробницу, где похоронен ее хозяин, и там встречает «Ка» своего прадеда, который силой своего разума и памяти ведет его по удивительному пути через лабиринт истории и мифологии в Херет-Нечер или Дуат – Страну Мертвых.

  Иван Ефремов в замечательном романе Таис Афинская писал так:
  

  
  Чем глубже во тьму веков, тем темнее было вокруг человека и в его душе. Тьма эта отражалась во всех его чувствах и мыслях. Бесчисленные звери угрожали ему. Находясь во власти случая, он даже не понимал судьбы, как понимаем ее мы, эллины. Каждый миг мог быть последним. Нескончаемой чередой шли перед ним ежечасные боги – звери, деревья, камни, ручьи и реки.

  Боги Египта были рождены самой его землей – узкой плодородной полоской по берегам Нила, стиснутого с обеих сторон бескрайней пустыней. Там сформировались и жили их образы и мифы о них, протекала их история. Так, в борьбе двух гиппопотамов в болоте люди видели извечный поединок Гора и Сета; Нил разливался и дарил живительную силу полям, после чего приходила сушь и голод – Осирис умирал и уходил в Дуат, чтобы с новым природным циклом возродиться; и плакала Исида, ища возлюбленного супруга; солнечная ладья Ра ежедневно проплывала по безоблачному небу, опаляя истрескавшуюся землю. Боги окружали человека, и сама его жизнь была чередой повторений их поступков, сотканных их любви и ненависти, верности и предательства, мести и прощения. Так рассказывал призрак Мененхетета Первого призраку своего правнука, и их общая память постепенно вызывала из небытия подтверждение – события их жизни, в частности той единственной ночи, которую они, вместе с родителями маленького Мени Второго, провели во дворце в Мемфисе по приглашению фараона Рамзеса IV, чтобы отпраздновать Праздник Свиньи – единственное время в году, когда требуется говорить только правду, на поверхность всплывают самые сокровенные и низменные мысли, и все тайны обнажаются.

  Именно там поведал Мененхетет Первый о своей первой жизни при Рамзесе II – за 180 лет до Ночи Свиньи. Рамзес II! Герой древности, фараон, царствовавший 64 года, победитель хеттов в битве при Кадеше, правитель, при котором Египет достиг наибольшего могущества. Таким его представляет история, но другим предстает он у Мейлера – человеком бесстрашным в битве, но скованным ужасом пред богами, человеком тщеславным и обуреваемым страстями, жестоким и неблагодарным, разрушающим жизни тех, на кого пала тень его существования. В то же время он – Добрый и Великий Бог, от него зависят разливы Нила, в нем пребывают другие боги и через него выражают свою волю. Его мужская сила – символ и залог процветания Двух Земель. Вместе со своим фараоном Мененхетет прошел весь путь от простого колесничего до Командующего всеми войсками, бок о бок с ним бился при Кадеше, присматривал за Садами Уединенных – царским гаремом, – служил царице Нефертари и второй царице – хеттской принцессе Маатхорнефруре. Участвовал в дворцовых интригах и заговорах, был свидетелем тайных магических обрядов и торжественных праздничных ритуалов. Любил и ненавидел, предавал и был жертвой несправедливости. Вся часть повествования, посвященная его первой жизни – это фундамент романа, многомерная историческая, мифопоэтическая, психологическая картина жизни Древнего Египта.

  Была в египетском пантеоне богиня Маат, олицетворявшая истину, справедливость, принцип равновесия, неоднократно упоминаемый в романе. Этому принципу подчинено в нем практически всё: отсюда антагонизм в каждом действии, событии, образе. Битва при Кадеше – не только момент славы Рамзеса II, но и страшные картины кровавого безумия, нечеловеческой жестокости, каннибализма. Фараон, на рассвете совершающий омовение в священном пруду – это Древний Египет. Но и пьяный простолюдин, валяющийся в отбросах на окраине города, - тоже Древний Египет. Не только величие и золото храмов, дворцов и обелисков – но и грязь, нищета, болезни нильских деревень, страдания рабов в каменоломнях и рудниках. Не только дым благовоний и ароматы умащений – но и зловоние нильского ила, гниющего под солнечными лучами. Не только благородство и утонченность аристократов – но и их распущенность, похотливость, неистребимая склонность к инцесту. Ничто не является до конца определенным, во всем присутствует обратная сторона. Где Хор – там и Сет. И в человеческой жизни находится место всему.

  В книге много секса, достаточно много для того, чтобы отвратить от нее слишком чувствительного читателя. Но и это неспроста: у Мейлера секс – источник жизненной силы, залог непрерывности бытия, средство продолжения не только жизни так таковой, но и связанных с нею памяти, сознания, мудрости. Не случайно Мененхетет может возродиться в новом теле только при условии наступления смерти в момент наивысшего сексуального экстаза. Созидательная сексуальная энергия так же подвержена законам ритма, как смена времен года, наступление разливов Нила, смерть и возрождение в царстве мертвых. Вряд ли есть смысл пенять Мейлеру за излишний натурализм в описании любовных утех, ибо нет ничего более уравнивающего людей, чем сексуальное влечение, противостоять которому не могут ни рабы, ни фараоны с царицами, ни даже сами Боги.

  Рассказывать об этой книге можно бесконечно, потому что спор с вечностью заложен в саму ее основу. Египтяне верили в нерушимость своей земли, своих Богов, власти фараона и храмов. Норман Мейлер попытался показать, что только общее человеческое сознание и общая память имеют непрерывную природу. Всему прочему суждено истлеть, и даже пирамиды не вечны, что бы там ни говорили. Но память о великой древней цивилизации будет жить еще много веков, я уверен. И такие попытки ее осмыслить и проникнуть в ее суть, как эта книга – тоже наше общее культурное достояние, наряду с самыми фундаментальными научными трудами. Мейлер писал «Вечера в древности» десять лет, и хотя этому роману вряд ли суждено обрести массовую популярность, он заслуживает самого внимательного прочтения и осмысления.
  

  
  Мы плывем через едва различимые пределы, омываемые зыбью времени. Мы бороздим поля притяжения. Прошлое и будущее сходятся на границах сталкивающихся грозовых облаков, и наши мертвые сердца живут среди молний в ранах наших Богов.

  58 понравилось

  9

  1,6K