Отзывы о книге Strangers

Разве нормальный человек будет пытаться выяснить, где грань иллюзии?

“Лето с чужими”, Таити Ямада

Роман Таити Ямада “Лето с чужими” (1987) завоевал престижную литературную премию Сюгоро Ямамото за лучший роман “для широкой аудитории”. На многочисленных книжных ресурсах “Лето с чужими” представлено в жанре “мистический триллер” – что и говорить, мой “любимый” жанр… Никогда не смотрю триллеры и ужастики, никогда в жизни не читала Стивена Кинга (не из принципа, по необходимости).

С детства я ужасная трусиха и обладатель богатейшей фантазии, что вкупе дает гремучую смесь. Лет в 10, прочитав достаточно невинный рассказ “Пестрая лента” А.К. Дойла, не могла спать две ночи, даже если лежала аккурат между мамой и папой. В итоге мой папа самоотверженно не спал вместе со мной, две ночи подряд мы сидели вдвоем на кухне – он читал журналы, а я безобидного “Незнайку в солнечном городе”.

Но “Лето с чужими” привлекло меня одной из цитат:

Как я живу, если вдуматься? Реагирую на беспрерывную вереницу событий, они волнуют меня какое-то время, но не откладываются в душе, а улетают куда-то далеко-далеко. Я опять и опять встречаю новый день, но не взрослею. А когда прихожу в себя – старость уже на пороге.

У японцев своеобразное мировосприятие, для меня оно чем-то невыразимо привлекательно еще с детства, когда брат пересказывал понравившиеся ему книги, рассказы и читал мне хокку японских авторов.

На мой взгляд, одна из отличительных особенностей японского восприятия мира – духовный и физический миры для них абсолютно реальны и даже обыденны. То, что для европейского менталитета – мистика, для восточного – просто другая реальность.

Не могу сказать, что “Лето с чужими” как-то особенно захватило меня. Но Таити Ямада удалось очень подробно и достоверно (на мой взгляд) описать соприкосновение человека с потусторонним миром. Есть такое понятие “обольщение” – вот Таити Ямада буквально препарировал, разложил по полочкам, как выглядит процесс обольщения изнутри со стороны человека: что он чувствует, как воспринимает, что думает.

Почему это происходит? Как человек приходит к такой степени одиночества, что оно становится его сутью и уже не зависит от количества людей рядом (близких или далеких – неважно)? И тогда приходят чужие, но сейчас они кажутся более близкими, чем все остальные, и медленно, но верно отрезают тебя от жизни. Или это делают не чужие, а твое одиночество?

Когда все-таки наступает прозрение, и близкие вытаскивают тебя из пучины буквально в последний момент, не ощущаешь облегчения, только грусть.

Мне казалось, что в глазах Кей я успел заметить грусть и печаль разлуки. И это после всего, что она натворила… О моя неискоренимая сентиментальность…

Короткий, загадочный роман, скорей даже повесть, насыщенный щемящим и бесконечным вопросом "ч т о ж е б у д е т д а л ь ш е". Представляю, каким интересным должен быть фильм по этой книге ("Невоплощённые, 1988, реж. Обаяси Нобухидо"), который, к сожалению, я еще не смотрела. Лето с чужими - лето с призраками, вошедшими в жизнь Хидео Харада одним жарким августом в разгар ритуального праздника "обон" (праздник поминовения душ усопших родственников). С удовольствием и с сильно бьющимся сердцем читаешь, ну а конец, словно порванная картинка, поражает необычной своей развязкой...

"Какой холодный у неё взгляд. Я пытался уловить в её глазах хоть какое-то настроение, какую-то искру жизни, но когда она оказалась рядом, в них не было ни капли тепла. Только ледяной мрак пронизывал меня".

Но, если судить по "Лето с чужими", а это единственная переведённая на русский язык книга автора, сходство заключается разве что в присутствии сверхъестественного. Причём в этой истории призраки весьма конкретные и не оставляют сомнений в своём существовании. В линии про родителей главного героя они даже трогательные и очень настоящие, насколько это возможно для призраков.

Я всё же привычна к большей двусмысленности, так что историю могу рекомендовать только как неплохое простое развлекательное чтение на два часа и на один раз: с линейным сюжетом, однозначной трактовкой и безо всяких там отсылок. Кстати, лучше не читать официальную аннотацию – она довольно спойлерючая.

Возможно, мне немного жаль, что я потратила время на эту книгу, и в то же время я не могу сказать, что она так уж плоха. Скорее нет, чем да. В ней присутствует этот знакомый японский колорит, такой чужой и притягательный одновременно, как-то неуловимо проскальзывает философия, присущая стране восходящего солнца, и отношение к мертвым - именно то, что в эту философию входит. Стоит ли ждать от этой книги заползающего за воротник леденящего ужаса? Нет. Хотя, местами (спойлер: под конец) очень отчетливо вылезают все эти чисто японские штампы, знакомые нам еще по таким фильмам, как "Проклятие". Призраки, живущие рядом с тобой во плоти, это давно не новаторство. Однако сквозь довольно пресное повествование, в основном состоящее из описаний унылого существования разведенного сценариста, что тащит свою жизнь-жестянку, будто непосильный груз, все-таки проходит то самое чувство бегущего по жилам холодка, которого так ждешь от ужастиков. Ничего экстраординарного, просто в какой-то момент ты вместе с героем осознаешь, что находишься на пороге потустороннего. Того, чего не может быть. На пороге квартиры, где обитают твои мертвые родственники. Может, не многим снились подобные сны, где ты встречаешь тех, кого уже нет, и отчетливо осознаешь, что их правда нет, а вся ваша встреча - какая-то безумная фантасмагория, притягивающая своей нереальностью. Это и есть то чувство, которое испытываешь, когда перешагиваешь порог квартиры, населенной давно умершими родными. Автор на удивление точно сумел передать расплату за встречи с потусторонним. Примерно так я себе это и представляла, прокручивая в голове саму возможность увидеться с усопшими где-нибудь в мире живых. Чтобы они жили как обычные люди, вели свой быт, улыбались, ели и просили приходить к ним еще. Но мертвецы едят и не толстеют, а их жертвы - тают на глазах, словно из них медленно высасывают жизненные силы. Существенный минус этой книжонки, пожалуй, в странной "японистости" диалогов. Они короткие, порой непонятные, будто ответы пишутся невпопад, излишне робкие. Может, у японцев так принято? Возможно. Кроме этого, хотелось воскликнуть "я не для этого читаю хоррор!" на неуместном описании постельных сцен. Кого-то это не смутит, а мне было безумно тягомотно и тошно, хотелось закатить глаза и сходить помыть руки. Концовка - вот, что можно назвать достойной реабилитацией для "Лета с чужими". Мне до последнего не приходило ни одной мысли о том, что все может так обернуться. И, все-таки, книга заслуживает не больше трех звезд, может, три с половиной - за явно нераскрытый потенциал хорошего автора.

Жуткая в своей простоте и обыденности история. Но в ней вся Япония - они же реально во все это верят и так спокойно относятся к призракам. Все эти праздники поминовения, ритуалы очищения и успокоения духов, все это в образе жизни. В первый раз я читала книгу до поездки в Японию, и ни одно название ничего мне не говорило. Сейчас перечитывала и улыбалась - я жила в районе Акасака и гуляла в Асакусе, была в том храме, куда родители ГГ не смогли зайти, покупала сладости на той самой улице Накамисэ. Ходила по жилым кварталам и рассматривала двухэтажные домики с лестницей на улице, как у нас никогда не строят. Хорошо, что я не помнила книгу, когда гуляла по этим улицам, может, испугалась бы, в Японии кажется, что все их легенды и правда вот-вот оживут.

Не знаю что не так - или со мной, или с книгами японских авторов, или с их переводчиками, но язык в них меня не то что коробит, он просто убивает. Блин, да в нем литературности меньше, чем в моих рецензиях! Язык сводит на нет весь сюжет книги. Но, как говорят, было бы что сводить) Мне, как любителю триллеров и ужасов в литературе и кино, сюжет показался одновременно избитым и несуразным. Хотя, признаю,во времена когда я фанатела от "Звонка" Судзуки меня бы эта книга впечатлила. А может дело в объеме произведения, слишком уж все куцо , и сюжету не было где разгуляться. В общем советовать никому не буду, читайте на свой страх и риск)

"Чем с деликатной миной на лице имитировать жизнь, лучше просто к ней вернуться".

В романе, вопреки названию, описанию и предчувствиям, совсем нет ни триллера, ни ужасов. И мистика вся такая истинно восточная: неторопливая, чуточку философская, подёрнутая дымкой лёгкой печали и неизбывной грусти. И правда, повествование немного напоминает "будничную неспешность" Харуки Мураками, изобилующую миллиардами бытовых подробностей - герой, точно выключенный и гомона остального мира и существующий "на своей волне" (но без пластинок, джаза и котов). И та же, что и у Мураками, лёгкость соприкосновения со сверхъестественным, точно хождение за линию и обратно, отчего граница, стираясь, теряет чёткие очертания, становясь просто молочным туманом, где встреча с обитателями потустороннего мира не вызывает ни страха, ни удивления.

Ямада погружает своего героя в мир обманной надежды, бесконечно сладостной, но, одновременно, печально-горькой - даёт возможность встретить давно умерших родителей. И не призраков в общепризнанном понимании этого слова, бледных, в саване и в ореоле потустороннего сияния, а... вполне живых. Как много бы отдали за такую возможность тысячи людей, отягчённых проблемами и утратами своей взрослой жизни. За то, чтобы мама потрепала по плечу и ласково погладила по голове, за слова родительского одобрения и поддержки, за то, чтобы попить с отцом пивка и обсудить футбольный матч, чтобы мирно и беззаботно посидеть втроём за ужином, поболтать, рассказать им всё, пожаловаться на свою жизнь. Как больно и горько осознавать глубину обманного заблуждения, и как трудно расстаться, и как тянет назад ну хоть чуточку продлить спасительное и умиротворяющее наваждение.

И тем не менее, роман явно утверждает очевидную мысль: обрекая себя на одиночество, отдаляясь от близких людей, человек неизбежно навлекает на себя болезни, отчаяние и беды. Бегство от мира и себя самого - это путь заблуждения, безумия, саморазрушения, а встреча с чужими - естественное последствие бегства от людей.

Как любителю японской прозы подобного ключа, мне этот роман пришёлся очень по душе - для чтения душными летними ночами на балконе с выходом в безлюдный дворик рядом с уличным фонарём - самое оно.