Ciglītis

Благодаря Донне Тартт о картине Карла Фабрициуса «Щегол» 1654 г. теперь знают многие. Радует, когда через художественные книги нас знакомят с шедеврами мировой истории.
Я очень благодарна автору, что концовка романа оказалась более позитивной и доброй, нежели представлялась, исходя из всего построенного сюжета. И хоть я и называю концовку доброй, это еще не значит, что вам встретится хоть намек на солнышко, цветочки и зеленую травку. В романах Донны Тартт, по всей видимости, вы не найдете подобного. Зато алкоголя, наркотиков, самобичевания – хоть отбавляй. Но не в этом ли своя изюминка – сквозь призму грязи и саморазрушения увидеть смысл жизни таким, какой он есть для каждого, без прикрас.
Вот и в «Щегле» несмотря на грязный лицемерный мир каждый может разглядеть кусочек этого смысла – в искусстве ли, в любви ли к ближним, в случайных и не случайных попутчиках, в себе самом – мы находим то, что нас удерживает в этом мире.

Признаюсь, читала книгу очень долго и только сейчас начала понимать, почему я столь длительное время растягивала этот роман. Возможно, я выбрала неподходящее время для чтения или наоборот столь подходящее, что всё, что испытывал герой, мне самой было воспринимать тяжело. Видимо, автор хотела направить читателя, чтобы он смог понять этого маленького беззащитного щегленка, мальчика, оставшегося без мамы в возрасте одиннадцати лет, оказавшегося в эпицентре произошедшей трагедии. Эта беда не единична в судьбе главного героя, однако является переломным моментом, после которого у мальчика прекращается его славное детство – беззаботное время, которое просто должно быть у каждого человека.

Где-то прочитала, как сравнивают в «Щегле» одержимость главного героя музейной картиной. Однако я не согласна с такой трактовкой и считаю, что картина для Тео была как раз таки маяком, который держал его на плаву. Картина Карла Фабрициуса «Щегол» придавала ему смысл в жизни, а значит и сил. Не побоюсь сравнить этот мировой шедевр с воспитательной составляющей в жизни мальчика. Кем был бы наш мальчик, если бы не «Щегол»? Что бы придавало ему сил и надежду? Смог бы Тео в конце истории осознать то, к чему он пришел? Разумеется, были в жизни мальчика и другие учителя – все те, кто встречался ему на протяжении всего периода, описанного рассказчиком – самим Тео. Но никто никогда по-настоящему не был ему опорой. При этом, нельзя не упомянуть двух важных персонажей, более всех близких для Тео – это Борис и Хоби. Хоби представляется мудрым и добрым мужчиной, который не только дал крышу над головой, уют и заботу, но и был понимающим, всепрощающим человеком, который освещает собой всё вокруг. В то же время он многих вещей старался не замечать, делал вид, что всё хорошо. Борис – раздолбай, балагур, пьяница, наркоман – несмотря на перечисленное, всегда поддерживал Тео, понимал его как никто другой. Очень провинившись, Борис, в конце концов, все «разрулил», решив тем самым проблему, мучавшую нашего главного героя.

На мой взгляд, книги Донны Тартт «Щегол» и «Тайная история» во многом схожи. Темы потерянного в этом мире героя и настоящей дружбы тесно переплетаются в ее романах. То, как автор показывает нам всю многогранность характеров каждого из персонажей, те умозаключения, которые за этим следуют, что нет плохих и хороших, дают желание продолжать вновь и вновь открывать для себя книги писательницы. Единственное, что пугает, так это то, что в других своих книгах она станет копировать то, чего мне хватило увидеть в этих двух историях.

Щегол не показался мне гениальным эссе о картине. Картина здесь - символ того высокого, того необъяснимого (может быть искусства? может быть чего-то еще?), что заставляет человека жить вопреки его стремлению к смерти.
Теодор Декер - трамированный подросток, который становится травмированным взрослым. Его любовь, его дружба - всё какое-то безнадежно больное. Во всем, что он делает и говорит слышно отчаяние, стремление к смерти.
Пиппа - девушка с точно такой же травмой, как зеркало Тео. Как пример человека, который смог влиться в нормальную жизнь, приспособился и научился жить нормальной счастливой жизнью. Теодор не смог, хотя и предпринимал отчаянные попытки "казаться нормальным", выкарабкаться. Вся его жизнь, словно ряд неудач, в которых иногда появляются проблески света, небольшие удачные совпадения, которые и удачей-то назвать трудно. Кажется, что кроме самого Тео, все персонажи это если не счастливые, то стремящиеся к счастью люди.
Еще один ключевой персонаж - Борис - сгусток харизмы и энергии. Потрясающе прописанный персонаж, спасибо Донне Тартт. Третий травмированный подросток, который, в то же время, не собирается никуда встраиваться, не собирается жить "нормальной жизнью". По наблюдению самого Тео, Борис отдался безумию этого мира и поэтому его жизнь лишена того конфликта, того трагизма, который читается в судьбе главного героя.

Персонажи Донны Тартт яркие, целостные, хорошо прописанные. За ними интересно наблюдать, их хочется узнать получше, за них переживаешь, им сочувствуешь. Сюжет держит тебя и не позволяет отложить книгу и заняться чем-нибудь другим. Читаешь перед сном, перед выходом на работу, в перерывах, в дороге, везде, где только удается. Донна Тартт интригует, держит тебя в напряжении, заставляет почувствовать себя на американских горках - и это потрясает. "Щегол" изменил мою жизнь. Не понятно еще, надолго ли и в лучшую ли сторону, но он позволил мне почувствовать то, чего я не чувствовала раньше. Донна Тартт даёт угол, точку зрения, заставляет сомневаться.
Это не добрая и уютная история о картине, о приключениях мальчика-сироты, любви и дружбе. Как бы не так. По атмосфере роман напоминает антикварный магазин: старое дерево, пыль, полумрак. Как будто Донна Тартт взяла такой привычный диккенсовский роман и обновила его, отшкурила, залакировала и подала на тарелочке читателю двадцать первого века.
И пускай вас не обнадеживает внешне счастливый конец, если вы знакомы с Теодором Деккером, вы знаете, что хэппиенда не будет.

Вот и я не удержалась, чтобы не прочитать)). Оно того стоило.
С первых же строк сразу кажется, что я читаю Стивена Кинга. Нет, не сюжет книги навеял такие мысли, а сам стиль написания. Прям один в один и это чувство меня не покидало до конца книги. Да, и словечек и пошлостей тоже хватало как и у Кинга. Но Кинга я люблю поэтому мне совсем, всё это не мешало. Хотя и было чувство, что автор немного чересчур "преукрасила" украинца Бориса да и его дружков тоже.
О чём же роман? Роман об одиночестве, о мальчишке, о потери любимого и близкого человека, о посттравматическом сидроме, о доброте и хороших людях, об отравляющей дружбе, о предательстве как с одной стороны так и с другой стороны, о безответной любви, о взрослении и т.п.
Роман начинается в Америке, в одной семье, где есть мальчишка 13 лет Тео (Теодор Декер). Отец Тео исчезает из семьи, простыми словами бросает семью. Тео остаётся с матерью, с которой они решили в один день посетить музей, где проходит выставка картин. А дальше только читать)).
Необыкновенный роман. Интрига не покидает до самого конца, всё именно так как я люблю. Вызывает на эмоции и порой ты уже в слух произносишь: Вот такие они лохи... Но не со злости.
Читается легко, взахлёб, оторваться невозможно, когда мысли только о книге и хочется знать, а что же дальше....

Мнения о «Щегле» Донны Тартт полярны, но я не могу склониться ни к одному из полюсов. С одной стороны, мне нравится его бытовушность, отталкивающая многих, — уже давно литература отошла от изображения глобальных чувств и глобальных событий и поставила во главу угла маленького человека с его, на первый взгляд, заурядной, но такой значимой для сердца каждого читателя жизнью. С другой, меня оттолкнуло тарттовское многословие, граничащее с графоманией, а, порой, и пересекающее эту черту.
Вот перед вами потрясающее по красоте слога и глубине мысли описание картины Карела Фабрициуса (8 глава), но уже в следующее мгновение авторша погружается в пучину бульварных, избитых, нравоучительных размышлений о бессмысленности человеческого существования. Нет, бессмысленно-то оно, конечно, бессмысленно, но уже столько авторов писали об этом (и гораздо более искусно, на мой взгляд), что, высказанная в миллионный раз, эта мысль становится пошлой. И вот, читаешь «Щегла» и даже испытываешь некоторое удовольствие от процесса, но перелистываешь последнюю страницу, закрываешь книгу и — чувство, как будто в соплях искупалась — вроде, ничто не вызвало откровенного негатива при чтении, но, по итогу, что-то не так.
Однако хуже всего — ее назидательный тон. Это, поистине, злейший враг литератора. "Я хочу вам сказать...", "Вы должны понять..." Бла-бла-бла. Я убеждена, что мораль в художественных произведениях должна присутствовать, но высказывать ее так топорно, даже под под видом мемуаристики, — дурной тон. Истинное мастерство заключается в том, чтобы, не сказав ничего конкретного, пробудить в читателе конкретные мысли. Но у Донны Тартт такого таланта я не увидела.

Книга – важковаговик. Все ходив біля неї колами не наважуючись на знайомство. Та наближення екранізації мене змусило взятись за неї. Книга відзначена Пулітцерівською премією, що додає їй і без того ваги) Автор книги – Донна Тартт, на мою думку, не даремно отримала нагороду, оскільки, аналізуючи її автобіографію, до процесу написання книг вона підходить відповідально. Три написані книги з періодичністю видання раз в 10 років. Такий цікавий факт.

Про що книга. Книга про важку долю хлопчика, який втратив в дитинстві матір. На той момент батьки були вже розлучені. І з цього починається відправний пункт. Різні міста, різні країни, різні родини, різні проблеми. Звичайно, перенісши в дитинстві таку трагедію і будучи без належного нагляду, підліток стає проблемним. Погана поведінка, погана компанія. Так, Тео не був зразковим хлопчиком. Та все одно в нього були і гарні риси.

Загалом книга описує приблизно двадцятирічні пригоди Теодора. Шлях від маленького хлопчика з немаленькими проблемами до великого хлопчика з не меншими проблемами.

Чому Щиголь? Бо крізь весь твір доля хлопчика пов’язана з рідкісною картиною голландського живописця «Щиголь». Вона є його талісманом, якорем в цьому світі.

Чи засуджую я Тео? Частково.
Чому частково? Бо хоч і значна частина його вчинків були далекі від законних, та все ж і доля випала йому важка. І хоч це і не виправдання, та я гадаю, що якби не лихо в дитинстві, він би був успішною і хорошою людиною.

Книга читається легко, хоч і велика. ЇЇ відзначив навіть Стівен Кінг. Тому пробуйте ;)

Я заинтересовалась книгой, когда наткнулась на новость об экранизации. А так как я предпочитаю сначала читать, а потом смотреть - вот и получилось. Заказала я её, никак не ожидая, что будет такой объём. Но я боялась не того, что она пухлая, а того, что она может оказаться непозволительно растянутой, как, например, полное издание"Оно" Кинга. Но нет! Интерес проснулся с первых страниц первой части (частей там 5) и не покидал меня на протяжении всей книги. Там всё как и должно быть, ничего лишнего.

Темы, которые присутствуют: потеря близких людей, бешеная и отвратительная подростковость, которая потом всю жизнь преследует тебя, от которой потом не открестишься... Безобразное там смешивается с прекрасным - искусством. Глупые поступки сливаются с образованностью. Даже менталитеты там и то сливаются - западный и восточнославянский. Борис, несомненно, один из самых колоритных персонажей современной литературы, притягивает внимание, в том числе и моё. С нетерпением жду фильм.

"Щегол" - это современная американская проза, поэтому и оценивать её нужно, я считаю, в этих рамках. А все шедевры, они написаны задолго до этой книги, сравнение и завышенные ожидания в данном случае бессмысленны. Если не сравнивать эту книгу с гениями прошлого, то моя оценка 9/10.

Это огромный роман, и в него, разумеется, проваливаешься. Как иначе, когда текст настолько плотный, а ремарки расписаны посекундно - нет, я не смогу так писать никогда, Антон Палыч - ну посмотрите, вы же об этом говорили? Вот именно, именно. И я о том же. Мы с вами люди малых форм, а здесь слова-действия к каждой реплике, да с нанизыванием. Не просто "откусил хлеб", но "хмыкнул и откусил кусок от вчерашнего черствого хлеба и принялся жевать, постукивая ногой в старом, облепленном собачьей шерстью тапке по дверце буфета, рассохшейся от засушливой калифорнийской весны, а потому скрипучей". Ой нет, оказывется могу. Но я не хочу таких подробностей. Нет, некоторые очень в тему - когда касаются сюжета, когда действие динамичное, суетливое, и ты аутично хватаешь эти детали из окружения, фокусируешься на них, чтобы почувствовать, что реальность все еще твоя. Но в повседневности...
Вот я пью вино сейчас. Мое любимое красное сухое, я пью его всегда, каждый день, не первый год. Мне не придет в голову насыщать этот ритуал дополнительными подробностями типа цветовой температуры, скорости скольжения капли по стенке бокала и прочими рутинными вещами. Поэтому я типа не соглашусь с теми, кто говорит, что каждая строка этого романа на своем месте. Нет, он мог бы быть потоньше. 3500 страниц на экране айфона, my ass. 2800 в оригинале. Вторую половину я не слушала, читала. В оригинале язык очень легкий, кстати, только иногда надоедало лазить за переводом всяких нарко-терминов в урбан дикшнари, и я тогда читала в переводе.

И я хз, парни. Допустим, Тео вундеркинд - это вытекает из его перцепции, его не по годам зрелой способности к аналитическому мышлению, критике, логике. Нью-Йорк, допустим. Наследственность, допустим. Но никто не занимался им. Родители в себе и своих проблемах, мать - трудоголик, отец - алкоголик, дедок социопат. Школа таксебешная. На каникулах без родительского присмотра угорал по криминалу. И вдруг мы видим 13-летнего продиджи, который на равных толкует об искусстве с пожилым антикваром. Не покидала мысль, что меня обманывают. И так же с Борисом. Ну, malovato я видела неблагополучных тинейджеров, которые читают Достоевского и тем паче Кьеркегора в перерывах между гасиловом и алкотрешем. Ладно, ладно, я просто завидую. Я, может, тоже хотела бы в 12 лет отличать фламандскую школу от голландской и чтобы папа дразнил меня тем, что мне нравится Эдгар По.

Но ладно. Роман очень хороший. Это такое особенное путешествие в стиле Тартт, когда с помощью этих деталей и подробностей ты погружаешься в мир, который тебе не доступен a navitate - в мир айвилиговских студентов или детства в захолустье Миссисипи, но при этом проживаешь его, с удивительной полнотой чувств и яркостью красок. Так и здесь, в Щегле - Нью-Йорк (особенно Гринвич Виллидж - place of dreams, oh), Лас-Вегас и даже кусочки Нидерландов. Размеренная жизнь людей со старыми деньгами - изысканная, ленивая роскошь миссис Барбур (любовь ваще!), суетливый кумар дауншифтеров из Вегаса, русско-украинская мафия, которая слегка отдает клюквой, но в целом очень достоверна и мила.

Я, конечно, люблю книги, которые заставляют меня докрасна раскалять гугл и википедию. "Щегла" Фабрициуса я в конце концов поставила обоями на телефон, чтобы не тратить каждый раз время на поиски. Отсмотрела кучу старинной мебели. Хочу себе теперь виндзорский стул-кресло с Н-образной рамой. И желательно вишневого цвета.

Вообще, я полагаю, что этот роман можно было бы написать быстрее. Ну, легко сказать, конечно. Но ведь за плечами такой опыт - два таких романа. И - исчезла легкость, метафоричность, воздушность. Много прямолинейности стало в языке. И чувствуется - об этом трудно говорить - что Тартт понимает: время уходит.
Очень напрягали некоторые навязчивые мысли героев и их общий экзистенциальный тупичок - что у Тео, что у Бори, что у Пиппы. ПТСР, я понимаю, но подождите. Этому уделяется так мало времени и внимания, что в конце, когда это все всплывает вдруг и некстати, это ужасно удивляет и смущает, так, что хочется замахать руками и отвернуться, потому что неловко за автора - ну что же он так врет-то в лицо?
Или вот эта суицидальная маниакально-депрессивная достоевщина прямо в лоб - это же как-то пошло, нет? Я может хочу сама понять природу отношений героев или, например, точки драйва для Бориса, его мотивы, триггеры. Очень интересный персонаж - яркий, нервный, понятный и предсказуемый, даже лубочный местами - но оттого и милый. Тео, лирический герой, мужское "я" Тартт, как и Ричард в "Тайной истории" - умненький, аутичный, безэмоциональный, асексуальный - совершенно не трогает. Он как губка, как зеркало, как пустой холст для самовыражения других, более ярких героев - как Борис, как Генри и Фрэнсис, как Хоби и даже собачка Поппер.

Не думаю, что буду перечитывать. Хотя, разумеется, безусловно рекомендую к прочтению.

Я всем сердцем верю в то, что книга приходит в руки читателю в нужный момент. Такое уже случалось со мной, когда я открыла «Маленькую жизнь» Ханьи Янагихары, а недавно состоялся душевный и трогательный диалог с «Щеглом» Донны Тартт. Печальная история о судьбе юного Теодора Деккера, о потерянных жизненных ориентирах, об иллюзии обладания. Некоторым она вполне справедливо показалась затянутой, слишком неторопливой, перегруженной, чересчур трагичной и неправдоподобной. Но я, как любитель точечных и детальных описаний, получила огромное удовольствие от наводняющих повествование подробностей, словно рассматривала каждого персонажа под лупой или оказывалась в его шкуре. Меня очень тронуло, как главный герой, Тео, переживший ужасную утрату, стал острее чувствовать окружающий мир и обращать внимание на незначительные мелочи.

Некоторых читателей искренне раздражало, что Тео постоянно себя жалеет, прикрывается трагедией, не способен на поступки и не может быть благодарным. На мой взгляд, этому есть вполне разумное объяснение. В отличие от того же Джуда из «Маленькой жизни», Тео вовсе не «перегружен» несчастьями: в том окружении, в котором он оказался, история вряд ли могла развиваться иначе, а детская травма, на которую наслоились события его дальнейшей жизни, навсегда оставила неизгладимый отпечаток на его психологическом здоровье. Его можно понять, ему хочется сопереживать, несмотря на аморальность его поступков. Но даже если главный герой придётся не по вкусу, здесь есть и другие претенденты на читательские сердца: добродушный пожилой реставратор Хоби и обаятельный дерзкий молодой украинец Борис. Донна Тартт рисует мир неидеальных персонажей, в которых, на удивление, подмечаешь свои же черты и свои же мысли, но даже у таких героев есть шанс искупить свои грехи.

Тартт искусно подаёт информацию о реставраторском деле, об антиквариате, любовно описывая виды дерева, из которого сделаны чиппендейлы, микротрещинки на столешницах, запахи в мастерской, пятна на рабочем халате. Поражает и её осведомлённость о русской культуре и русских людях – акцент на типичных жестах, которые мы совсем не замечаем, на словах, на действиях. Десятая глава книги называется «Идиот», и можно сказать, что автор вынесла из Достоевского очень правильные уроки.

Повествование идёт неторопливо, но под конец поскальзывается, словно на банановой кожуре, и тянет читателя за собой в резкое и неожиданное пике. Последняя глава подкинула немало пищи для размышления и, дойдя до точки, я чётко ощутила, что да – диалог состоялся.