Рецензия на книгу

• 

  MariyaSineokova22 августа 2019 г.

  Городские джунгли Нью-Йорка, жарящая пустыня Вегаса, а под конец и темные лабиринты Амстердама смешались в «Щегле» в огромный, невообразимый мир, населенный людьми и прочерченный их судьбами и неподвластными никому случайностями.

  «Щегол» – маленькая – чуть больше обычного листа – картина Карела Фабрициуса, неоцененного и забытого голландского художника XVII века, которая невольно становится центром истории, если не сказать, всего жизненного пути одного мальчика, Теодора Декера, оказавшегося одним из выживших после страшного взрыва в музее. В тот день Тео теряет свою любимую маму, а от умирающего старика получает старинное кольцо с сердоликом и ту самую картину.

  (И раз вы прочитали роман, то поищите в интернете информацию про нее и про самого Фабрициуса. Очень уж сильно ее и его история переплетены с сюжетом и настроением «Щегла» Донны Тартт.)

  Писать об этой книге – занятие неблагодарное. Потому что вся она – движение, чувство, детали, люди. Она состоит не из сюжета, она состоит из мелочей. И если пытаться ответить на вопрос «да что же там такого, что она тебе так понравилась?», то внезапно окажется, что сюжет нельзя назвать ни острым, ни динамичным, ни как его там еще модно называть, а чтобы влюбиться в персонажей, нужно прожить с ними всю книгу (потому что они, как и реальные люди, неидеальные. и именно это делает их прекрасными). О чем она? Она про жизнь мальчика, который потерял маму и пытается как-то сжиться с этим? Не интересно. Она про взлеты и падения? Слишком претенциозно, да, сама знаю. Она про дружбу и любовь? Нет, это точно не первый план «Щегла», хотя есть здесь и самая настоящая, самая крепкая дружба, и самая чистая, самая искренняя любовь. Она про людей? Слишком очевидно – на большей половине книг, чувства к которым невозможно уместить в одно короткое предложение (которое должно красоваться где-то на видном месте суперобложки), написаны именно эти безликие и серые слова.

  Так что же можно написать про «Щегла», если, казалось бы, что ни скажешь – все плохо. А, я думаю, ничего говорить и не надо: иногда пустые сотрясения воздуха влияют на книгу так же, как вспышки фотоаппаратов – на картину. Читать ее стоит, стоит хотя бы пошарить по интернету или попросить у знакомых, если жалко тратиться. А особенно – если а) вы любите искусство, или б) вы любите мастерски написанные книги. Роман длинный, а потому раскачиваться и привыкать какое-то время обязательно придется. Читаться на одном дыхании «Щегол» может только ближе к концу, а мелкий шрифт, сотни страниц и заковыристый слог не способствуют быстрому получению удовольствия и радостному «ох, наконец-то не чернуху какую-то читаю, а что-то человеческое».

  Но в то же время надо помнить одно: книга – чудесная. А потому и мелкий шрифт, и сотни страниц, и заковыристый слог – наши верные друзья.

  Можно сказать, что «Щегол» про плохого человека, который и пьет, и курит, и ширяется, и (sic!) ругается матом, а можно сказать, что она про несчастного недолюбленного ребенка. В главного героя, как и во всех его окружающих, можно влюбиться, а можно чувствовать только отвращение (если кому интересно: я – влюбилась). Здесь есть и пыльные антикварные лавки, набитые всевозможными бесценными и поддельными вещицами, и наркоманские притоны, полные крайне сомнительных типов. Роскошная жизнь со зваными банкетами самых респектабельных семей Нью-Йорка и настоящие бандитские разборки, в которые лучше бы никогда не вмешиваться. Потерянные годы, бесприютное детство, безбашенное веселье обреченного и – покой.

  Мимолетные встречи, друзья и знакомые, случайные совпадения, непредсказуемые события (force majeure) – вот составляющие обычной человеческой жизни. А «Щегол» и есть жизнь. Наверное, потому она такая невозможно длинная, невозможно прекрасная и невозможно болезненная. В 830 страниц Донна Тартт уложила тринадцать лет жизни одного человека, его мысли, его боль, его радости, его друзей и незнакомцев, его терзания, его обретенный смысл. Это роман о временности и вечности, и еще об искусстве. Ведь только неуловимое и прекрасное может быть по-настоящему бессмертным.

  10

  993