MALARZ ŚWIATA UŁUDY

Прочитала четвертую книгу К Исигуро.
Воспринимаю роман как книгу о прошлом, насыщенную воспоминаниями о войне и творчестве художника. Несколько сложно доверять отношению японцев к войне со слов Исигуро, который хотя и будучи японцем, почти всю жизнь прожил в Англии. Также как и традицию помолвки и будущего замужества, но, допустим, все именно так, как он описал. Это единственное, что смутило меня к романе. А в остальном книга заинтересовала смешением прошлого и настоящего,
главного героя, воспоминаний и событий тех дней, о которых она написана, послевоенных, спокойных, семейных дней. Есть тут и война и вина, и разочарование и радости. Есть в романе и размышления о месте художника в этом мире, а взаимоотношениям отцов и детей можно догадаться сами. Подчас, они взаимно друг друга не понимают. Все это написано легко и сложно одновременно, словно взлеты и падения.
Пожалуй, продолжу читать Исигуро.

Есть такие художники, которые специализируются на продаже за рубеж образа своей страны. Никита Михалков торгует образом России, Эмир Кустурица продает Югославию, а Исигуро зарабатывает деньги на торговле образом Японии. Все они – неплохие художники. И страну свою любят. Только чтобы страна лучше продавалась, они представляют ее иной раз так вычурно и так гипертрофируют национальные особенности, что туземным жителям становится неловко. В условной России Михалкова генералы танцуют с медведями и закусывают гранеными стаканами, в Югославии Кустурицы происходит бесконечный цыгано-криминальный карнавал страстных придурков, а в Японии Исигуро все общество будто ходит по струнке репрессивных регламентаций семенящими шагами раскрашенной гейши, которая придумана лишь для того, чтобы в нужный момент присесть на коленки, сделать земной поклон самураю, потом налить саке из глиняного чайничка с драконами, опять склониться до земли, встать и той же походкой заводного цыпленка усеменить за ширму. Тоже с драконами.
У Исигуро каждая мысль и поступок героев как будто кричит: смотрите, я типично японская мысль или поступок! ТИПИЧНО! Вы думали, что это ушло в прошлое! А вот и нет! Мы все так живем! МЫ – ЯПОНЦЫ! И ничего привычного для вас, европейцев, здесь не будет. ПОТОМУ ЧТО МЫ – ЯПОНЦЫ!
Может быть, в конце концов, в Японии все так и есть: свадебные переговоры, репутационные детективы, сэнсэи, расшаркивания и поклоны. Может быть. Просто потому, что и в России водку частенько закусывают гранеными стаканами.

Кроме репрезентации национального характера в романе «Художник зыбкого мира» исследуется моральная дилемма человека, который во время войны был честным патриотом, то есть сотрудничал с теми, кто сотрудничал с фашистами, а теперь, после капитуляции, стал изгоем и почти виновником национального унижения. В романе хорошо показано все унылое ханжество нового американизирующегося общества, которое набрасывает кольцо за кольцом на старого героя свое осуждение и вынуждает раскаяться в прошлом. Признать ошибки ради счастья семьи, ради будущего детей. А он не хочет. Потому что он был патриотом, а не диссидентом, никого не убивал, в газовые камеры газ не пускал, просто делал свое дело, работал по профессии. Но общество все затягивает свои кольца. И вот он, наконец, сдается. Устраивает публичное покаяние… А оно оказывается никому не нужным. Никто этого покаяния даже не замечает. Обществу оказывается все равно. И мы понимаем, что мучительное нелепое покаяние было неврозом самого героя. А не неврозом общества.
А почему? А ПОТОМУ ЧТО МЫ – ЯПОНЦЫ

Чем-то мне этот роман напомнил "Остаток дня" этого же автора.
Неспешный, в чем-то созерцательный роман.
Пожилой человек вспоминает свою жизнь. Рассказывает о годах учебы, о мыслях о войне, которую его страна проиграла, о японской культуре.
Есть в ней и настоящее — брачные переговоры с целью выдать замуж младшую дочь, непоседливый и смышленый внук Итиро от старшей дочери.
Роман не такой уж и простой. Он и о воспитании, и о влиянии истории на каждого человека, и о семье, и о изменчивости мира.
Хорошо!

Давно я ходила вокруг книг Исигуро, то не решаясь начать с ним знакомство, то не зная с какой именно книги это знакомство следует начать. Но время пришло и первой прочитанной мною книгой оказалась именно эта, но точно не последней.
Отношения с романом у меня сложились не просто. Роман интересно построен, автор умело переплетает настоящее и историю со сватовством и выбором жениха для дочери и воспоминания из прошлого известного художника Мацуи Оно. Вот временная линия, охватывающая настоящее, мне очень понравилась. Мне было интересно читать про быт и традиции японцев, автор отлично их передает. Интересно было наблюдать за развитием отношений внутри японской семьи. Автор раскрывает тут и тему взаимоотношений взрослого и молодого поколения, и вопросы воспитания детей и влияние запада на восточные традиции и культуру (показывая это через внука Мацуо). И это интересно!
А вот с временной линией, охватывающей воспоминания прошлого Мацуи Оно отношения у меня сложились не самые однозначные. Тут все сложно. Воспоминания охватывают довоенный и послевоенный период в Японии, речь идет о второй мировой войне. Тема, затрагивающая отношение японцев к тактике страны в период войны, несомненно очень важна и интересна. Автор показывает происходящие в стране и в мыслях людей изменения, изменения их отношения к самой войне и роли японцев в ней. Довольно щекотливая тема на мой взгляд, учитывая, что автор сам японец. И вот эта линия мне была интересна.
Но в данной линии раскрывается также и тема искусства, все эти посиделки в баре, описание обучения художников были для меня скучны, я буквально засыпала над этими описаниями. Вот не зацепила тема, совсем. А внимания ей в романе уделено немало. Потому у меня и сложились спорные отношения с этим романом. С одной стороны понравилось, с другой же было скучно. Но при этом я не могу не оценить саму задумку автора, важные вопросы, затронутые им в романе и заставляющие задуматься и поразмышлять. Это очень важно! И конечно красивый и образный язык автора. Читать было одно удовольствие. Мне также понравилась и сама структура романа - чередование разных временных промежутков и его некая неспешность и медлительность, даже я бы сказала медитативность. Повествование буквально обволакивает читателя и затягивает в свои сети.
В общем, заинтересовал меня Исигуро, чему я очень рада. Просто тема этого романа оказалась не совсем моя. Но я отдаю должное несомненному таланту автора, это определенно очень качественная проза и это чувствуется буквально в каждом прочитанном предложении, которое наполнено глубоким смыслом. Теперь еще больше хочется прочитать и другие произведения автора, так что знакомство с его творчеством однозначно продолжу.

Что-то пошло не так . И душевной теплоты между мной и этим романом не возникло, как я ни надеялась.
Глубокие мысли, заложенные в основание романа, так и не были мною до конца постигнуты. Наверное о Японии может говорить не просто этнический японец, но человек, постоянно живущий в стране. Вот потому Харуки Мураками, писатель, которому тоже далеко не чужды западные реалии, пишет глубоко японские романы. А Исигуро, не обессудьте, словно наблюдатель за жизнью рыб с другой стороны аквариума. Вроде бы свои там, за толстым стеклом. Но почему-то не тянет с ними поплавать. Можно говорить сколько угодно о корнях, о генетической памяти. Но все это , как кофе молотый и растворимый. И то, и другое коричневого цвета, и аромат похож. Но это два мира, две параллельные прямые.
Тем более, что в романе Исигуро пишет о времени от него достаточно далеком, о поколении так называемых отцов. Для японских послевоенных писателей тема, можно сказать, вечная. Из побежденных во Второй Мировой войне стран, пожалуй, Японии досталось по максимуму. И речь не только об атомных бомбардировках. Учитывая особенности самурайского духа и совокупность всех тонкостей японкой традиции, психологически нация была пущена под каток.
Итак, главный герой романа - художник. И кто же виновен в том, что творец остается творцом хоть при Гитлере, хоть при Сталине, хоть при Новохудоносре? Главное ведь не в этом, И даже не в том, что ты верил в некую Идею, которая оказалась трухой. Нет. Главное, пройти сквозь раскаленное и закопченное игольное ушко и при этом остаться чистым и не обжечься. а вот у Мацуи Оно так не получилось. И теперь ему остается вечно жить с этим грузом. И уплывать памятью в улочки Веселого квартала, как в некий призрачный Джамбул, где тепло, и где мама. (В данном случае девочки с низкой социальной ответственностью).
С моей точки зрения наиболее интересным персонажем романа является внук Мацуи Оно Итиро. на него возлагает все свои надежды когда-то очень знаменитый дед. Но напрасно. Итиро - человек совершенно другого мира. Ему не нужны картины деда. Он напишет свои. Ему не нужна японская традиционность и ментальность. У него все будет по-другому., по-новому.
Хорошо это или плохо? Трудно сказать. Ибо мир наш зыбок. И каждое новое поколение видит его по-другому.
Я не согласна, что неспешность романа - это в стиле всех японских писателей. Это верно лишь отчасти. На мой взгляд, книга настолько "неспешно", что местами просто мирно, утопая в зыбучих волнах слов.
Не могу сказать, что это мой окончательный разрыв с Кадзуо Исигуро. Думаю, я обязательно попробую прочитать что-нибудь еще. ну а потом уже сделаю вывод.
Читать/не читать - каждый пускай выбирает сам. Дело вкуса.

Когда мне сложно, тяжело и невыносимо, а ни одна книга не может вытащить из этого ужасного состояния, всегда возвращаюсь к Исигуро Кадзуо – уж он-то точно мне поможет, уж он-то вытащит меня. И ещё ни разу не случилось так, чтобы он мне не помог.

«Художник зыбкого мира» похож на листопад из воспоминаний: сегодня солнце светит невероятно ярко, а небо такое синее, что хочется плакать от счастья – время веселых воспоминаний, они кружат в воздухе одно за другим, так и хочется встать под этот дождь из листьев и собрать каждый из них; теперь день пасмурный, холодный и совершенно не напоминает тот, вчерашний – угрюмо бредешь по опавшей листве и среди нее, нет-нет, да и найдется что-то, что так хочется от себя спрятать, нечаянная досадная находка, да почему ж их так много?

Как и всегда, всё самое тяжелое и пугающее – в недомолвках, в догадках стороннего наблюдателя. Разговор может, на первый взгляд, не значить ничего, а позже ты понимаешь насколько громко и оскорбительно на самом деле звучит та или иная равнодушная фраза, возвращаешься – и вот уже краешек катастрофы прямо перед тобой.
Книги Исигуро лучше всего читаются с минимальным знанием истории Японии и её традиций и быта – так они выглядят насыщеннее, ярче и печальнее, конечно же. При этом проблематика не ограничивается только японским менталитетом, никакой «камерности», просто… о важных вещах не всегда говорят одинаково. Смотря на эту историю, ты понимаешь, что не первый столкнулся с таким тяжелым грузом на твоем пути и, к сожалению, не последним. Здесь не звучат пафосные фразы, никто не забирает старые обиды и нерешенные проблемы, но – слушают тебя и слушаешь ты. Порой именно этого достаточно.

У каждой страны своя история. И зачастую эта история весьма сложная, с войнами, революциями и неоднократной сменой политического строя. Особенно много перемен пережили страны мира в ХХ веке. И Япония не исключение. Ей довелось поучаствовать и в обеих Мировых Войнах, и в японо-китайской войне.
Кадзуо Исигуро хоть и эмигрировал вместе с родителями в Великобританию, когда был совсем ребенком, но в своих произведениях неизменно возвращается к проблемам родины.

«Художник зыбкого мира» – роман о человеке, пережившем все потрясения ХХ века, делавшем ошибки в политической неустойчивости, но сумевшем признаться себе и окружающим в них. Главный герой – довольно знаменитый художник, вдовец с двумя дочерьми. Одна из дочек уже замужем, а вот вторая никак не может устроить свою личную жизнь, видя проблему в прошлом отца. А на дворе конец сороковых – время признания ошибок. И художник готов ради себя и ради дочери открыто взглянуть в лицо своему прошлому.

Удивительно, как достоверно Исигуро сумел передать внутренние переживания человека, которого осуждает большая часть современного поколения. Герой рассказывает о своем настоящем и прошлом по частям, постепенно приоткрывая завесу прошлого. Видно, что художник – человек далеко не глупый, но когда идет мощная государственная политическая агитация, многие ли в состоянии сохранить трезвый ум и не поддаться очарованию близкого «светлого будущего»? Тем более, когда ты молод, талантлив и перед тобой открыты все дороги,\ так хочется быть героем! Вот и Оно не смог устоять, всей душой веря, что творит и действует во имя благого дела. А через несколько лет вместо признания получил всеобщее порицание. Даже ученики, восхищавшиеся в былые годы своим учителем и подражавшие ему, теперь готовы отречься от такого неудобного знакомства. Но сила ведь не в том, чтобы бежать от своего прошлого, упорно отрицая свою причастность, но в том, чтобы иметь смелость признать свои грехи. Ибо не ведали, что творили эти люди, искренне веря в благие намерения своей родины. Но всегда проще осудить и отречься, чем попытаться понять и простить.

У меня словно открылись глаза на историю Японии. Вообще, эта страна всегда мне виделась агрессором, не упускающим случая поучаствовать в военных действиях и отхватить какой-нибудь кусок от соседнего государства. Но виноваты ли обычные мирные жители в политике своей страны? Это всего лишь политические игры и способ кому-то заработать огромные деньги. И никого не интересуют глупые марионетки, свято верящие своим правителям.
Вообще напрашивается параллель японской истории с историей российской. Конкретная тема «ошибок молодости»: революция в России и японо-китайская война. Ах, как многие потом жалели о своей слепоте и доверчивости. Но в истории, к сожалению, ничего нельзя изменить. Можно только усвоить урок, и не повторять ошибки в будущем.

Кадзуо Исигуро – очень сильный современный писатель. Его книги – это не просто занимательные истории или увлекательное чтиво. После прочтения романы Исигуро не отпускают читателя, но остаются с ним размышлениями о жизни, о справедливости мира и о его изменчивости. Такая литература и есть на века. Мода на нее не проходит.

Книга представляет собой рассказ японского художника Мацуо Оно - он часто обращает свой взор в прошлое, переплетая с ним свои рассказы о его жизни в настоящем, объясняя свои поступки и взгляды.

Его жизнь пришлась на годы, когда Японию настигла война, и полная смена идиологических взглядов. Что было «хорошо» раньше, стало «недопустимым» сегодня. До войны Мацуо Оно успел завести семью и стать очень уважаемым художником с замечательной репутацией. Война же забрала у него жену и сына, нарушив устоявшийся и понятный быт.

Именно тема перемен, на мой взгляд является основой этого рассказа. Художник, живущий в "зыбком мире", который постоянно меняется, и тот, привычный мир, мир который он знал, уходит вместе с людьми которые в нём жили, вместе с разрушенными войной домами, и вновь отсроенными улицами.
Всё меняется. Остаются одни лишь воспоминания.

Я, может быть не совсем поняла авторскую задумку, но некоторые диалоги остались для меня не понятны. Упрёки дочерей в сторону отца - раздражали. И выглядели притянутыми. То ли, это как раз о "переменах во взглядах", то ли просто "непонимание отцов и детей друг другом", в конце эта тема вообще исчерпалась "недопониманием". Разве можно так со стариком своим разговаривать? Ведь именно весь его труд и создал ту репутацию, благодаря которой они смогли выбрать себе мужей из достойных семей. Разве они не должны это уважать?

У книги размеренный слог и тон дружеской беседы. Но как-то уж совсем она у меня неспеша читалась. В целом понравилась. Но остался какой-то осадок недопонимания.

Удивительный роман.
⠀
Такой медитативный вначале, расслабляющий: старый художник на пенсии, Мацуи Оно, живет в своём просторном традиционном доме, выдаёт замуж младшую дочку, волнуется из-за ее будущего, ну и вспоминает молодость, что может быть невиннее?
⠀
Человек он влиятельный даже и после пика своей карьеры, уважаемый, правда, то тут, то там всплывают какие-то легкие намеки на что-то неблаговидное. И постепенно раскручиваются не в историю одной личности, вернее, не только в неё, а в драму всей нации.
⠀
Сколь велика ответственность политиков за войну, голод, беды, постигшие страну? Даже и не измерить, сами понимаете.
⠀
А сколь велика ответственность художника, чьё творчество отражало милитаристские настроения, а то и содержало прямые призывы идти на Китай?
⠀
Оно-сенсей человек неплохой, он охотно признает свои ошибки, с некоторой даже гордостью: ведь то, что он делал, было от чистого сердца, от искренней веры в лучшее будущее. Да, ошибся. Но ведь из светлых побуждений!
⠀
Из этих же побуждений — действительно не со зла, по наивности — оказалась сломана жизнь талантливого художника, ученика Оно.
⠀
Ещё одна важная тема, раскрывающаяся изящно и даже иронично: зыбкий мир увеселительных кварталов, изысканных куртизанок и атмосферы богемы, которое изображало предыдущее поколение художников, вызывает у поколения Оно-сана жалость, ведь куда современнее и смелее писать красочные агитки, военные плакаты с конкретными и храбрыми призывами, вот где будущее, вот где истинное искусство, идущее на благо всем настоящим патриотам!
⠀
Правда, после войны эти картины тщательно прячут и убирают с глаз долой, а новое поколение осуждает глупых и наивных стариков, которые принесли стране только боль, позор, смерти и финансовые проблемы.
⠀
Что же теперь кажется более зыбким?
⠀
Каждый раз поражаюсь глубине Исигуро. И ведь не так много действий в романе, все больше диалоги, рефлексии главного героя, воспоминания... а какая яркая, пронзительная картина выходит.

Каждая прочитанная книга Исигуро для меня оказывается лучше предыдущей. Его английский-преанглийский «Остаток дня» мне в общем и целом понравился, но не настолько, чтобы продолжать знакомство. Потом волею судеб и LL-игр мне в руки попал роман «Не отпускай меня», и пусть не раз и не два я слышала, какая эта книга нудная – ничуть не бывало: прекрасная, размеренная книга, внезапно из английского романа взросления превращающаяся в антиутопию. И вот – «Художник зыбкого мира».

Текст романа вполне соответствует поэтичному названию: тонкий, играющий полутонами, полупрозрачный, как шелковое кимоно с затейливой вышивкой. Поначалу впечатление складывается отнюдь не такое восторженное. На мой взгляд, не сразу удается привыкнуть к авторской манере скачками перемещаться во времени, но в конечном счете именно благодаря этому создается эффект настоящего, а не искусственного монолога, потока воспоминаний. Кажется, тема памяти занимает Исигуро в немалой степени: она играла всеми красками и в «Остатке дня» и в «Художнике…», а в «Погребенном великане», как я слышала, вообще является основной. В этом романе память личная переплетается с памятью народной и исторической, порой вступая с ними в противоречие.

Дальше...

Понемногу проникаясь симпатией к главному герою, все сильнее чувствуешь его боль, горечь, разочарование, недоумение… Это последнее, наверное, самое яркое ощущение, и именно за это чувство герой нравится мне больше всего при всех его вполне простительных «чудинках». Головой он, может, и понимает, что вокруг него происходит, с трудом и скрипом постигает это странное стремление отречься от прошлого, но не сердцем. Когда вокруг то и дело совершаются покаянные самоубийства, дочери более или менее явно дают понять, что не мешало бы принять превентивные меры, дабы избежать недоразумений с будущими родственниками, друзья и коллеги отрекаются, Мацуо Оно продолжает стоять на своем. Нет, он, конечно, не призывает вновь бросаться в кровопролитные завоевательные походы, но и не отказывается от себя прежнего, не пытается вымарать свои ошибки, словно это могло бы что-то изменить. Ради блага младшей дочери и ему приходится отчасти поступиться своими принципами, а кается он во время смотрин совершенно искренне, но и это покаяние не проистекает от отречения, оно, напротив, следует за полным принятием и признанием. Такие люди, как Мацуо, наверное, никогда не стали бы заниматься переименованием городов и улиц.

Вся творческая жизнь этого художника как открытая книга, первый и последний его шаги на этом пути были честными, а мотивы чистыми, хотя и не лишенными честолюбия, но без этого вряд ли может состоятся хотя бы одна выдающаяся личность. От эстетики зыбкого мира он перешел к картинам-агиткам, и все потому что не хотел изменять себе. Собственно тема творчества занимает в романе такое же место, как и тема памяти. Любопытно в этом смысле наблюдать за героем в обеих ипостасях – ученика и учителя. Кажется, тот же путь проходит любой настоящий мастер: восторг и почитание сменяются сомнением и поиском, а затем отречением, из которого рождается нечто новое – закручивается новый виток.

Сюжет незамысловат и временами автор нагнетает атмосферу недоговорками больше, чем следовало бы. Где-то в середине романа у меня появилось смутное подозрение, что ГГ в молодости был едва ли не нацистским преступником, судя по тому, что окружало его в настоящем и какие претензии предъявляла ему семья. Удивительно все-таки, как в одном народе сочетается страстное стремление искать прощения и невероятное умение все поскорее стереть из памяти. В этом смысле показателен финальный разговор Мацуо со старшей дочерью. Что это было? Все это время они друг друга не понимали? Вернее, получается, не понимали друг друга герой и весь остальной мир. Художник настолько оторван от реальности, что не мог оценить истинное место себя и своего искусства? Может, к моменту завершения повествования всем просто стало удобно все забыть?

Определенно, теперь мне не миновать «Погребенного великана».