Йага

– Матушке донесешь, волков на тебя натравлю! – пообещала ведьма, и только тем, кто хорошо знал дочь леса, столо бы ясно: не шутит.
Рыжий легко согласился:
– Да хоть белок!

– Мой будешь! Здесь останешься! Ласкать тебя стану!
– Прости, славница! Мне как-то больше живые по вкусу.

Рьян не смутился и не покраснел. Видал он девок. И одетых, и голых. И таких вот, призывно грудями покачивающих, на локти откидывающихся, видал тоже. Обыкновенно, правда, не спешил с ними распрощаться.
– Что ж ты стоишь, молодец? Неужто я не хороша?
Рьян с сожалением цокнул:
– Хороша, хороша. Не обессудь, не до тебя нынче.

– Чего тебе, старая, воды в избе мало?
Проклятый кивнул на бочонок, из которого по велению Йаги наливал в горшок.
– А может, и мало! Явился, гость незваный! Баню ему, пожрать ему тоже, зелье свари… Хорошо устроился, царевич!

– А сказать, что задумала, никак нельзя было?
– А что, – Йага сощурилась, – ты б по своей воле в печь полез?
– Я б тебя туда сунул…

– А тебе что? Думаешь, я душегуб какой?
– Коли так, то земля тебе пухом, – спокойно ответила ведьма.

– Чего хватаешься? – шепотом спросила девка.
– А чего крадешься? – в тон ей ответил Рьян.
– Удушить тебя хотела, да ты проснулся не вовремя.

Йага выскочила из бани, словно полночи в ней парилась. Жар прилип к щекам. Да ее матушка ни разу не била, а тут этот… Явился невесть откуда весь такой… Какой? Непонятный! Неправильный!
– У-у-ух! – погрозила она елкам, любопытно склонившимся над двором.

– Дай хоть прикрыться, ненормальная…
Йага только рукой махнула.
– Ой, да ну! Расскажи про рисунки! Я таких прежде не видела!
– А что, много голых мужиков повидала, чтобы судить?
Йага рассмеялась:
– Может, и повидала. Тебе-то что?

– Чего тебе, болезная?
– Одежду тебе принесла! Вот.
– Это что, мои сапоги?
Желтые звериные глаза сверкнули в темноте.
– Нет. Это мои сапоги. В лесу нашла. Но оказались не по размеру, так что носи.