Йага

-А это у тебя что?
В ушах покачивались два птичьих черепа.
Йага не на шутку смутилась.
– Это… серьги.
– Это ж черепа!
– Ага, вороньи. В лесу нашла и… – Девка запнулась. А как не запнёшься, когда на тебя глядят ошалело и рот разевают. Она неуверенно докончила: – Думала, как у тебя будут.
Молодец с трудом отвёл взгляд от белеющих костей. Ведьма она и есть ведьма. Ну черепа. Подумаешь! У всякого народа свои украшения..."

Словом, проклятого угомонили, хоть и непросто пришлось. То ли праздничная суета повлияла, то ли брага из тайничка Рада, то ли зелье, что Йага втихомолку в ту брагу подлила.

– Пирожки только… Рад, проследи!
Усмарь похлопал себя по выпуклому животу и счел, что пирожки в него еще вполне влезут. Пообещал:
– Не забуду.

Йага крепко стиснула кулаки. Перед внутренним взором так и встал Рьян, целующий… а кого, она и не придумала. Ясно, что не ее.

Скулы северянина до того четко выделились, что вот-вот прорезали бы бледную кожу. Он не любил толпы, дураков и крикливых баб. Здесь же собрались все разом.

Назови Рьяна холопом мужчина, потасовки было бы не избежать. Но женщин северные боги бить воспрещали, поэтому проклятый лишь скрипнул зубами и захлопнул калитку.

– Рьян! Отнесем его!
– Вот еще! Еще чего! – разом возмутились парни.
– Нечего меня, как ребенка… Сам пойду!
– Видишь, он сам пойдет, – кивнул Рьян. – Вот пусть на все четыре стороны и…

В темноте девка сначала перепугалась, когда кто-то зажал ее в углу меж сундуком и дверью, но потом поняла, что не кто-то, а Рьян, и визжать раздумала. Вот колдовка! Хоть бы для виду шарахнулась!

– Ты это… Давай сырость-то не разводи. Не баба.

– Матушка, да что с тобой?
– Со мной что?! Да ты… Да он… тебя…
И вот Лихо дернуло Рьяна за язык. Он ляпнул: – Пока нет, но как раз собирался.