Цитаты из книги Гретель и её бесы

Бабушка Розмари лежала в старой части кладбища, там, где каменные кресты и крыши старых склепов едва виднелись за кронами столетних деревьев. Глядя на них, Гретель каждый раз думала, что кладбищенские деревья - особенные. Их корни проникали в могилы и питались человеческой плотью. С одной стороны, мысль жутковатая, а с другой - разве плохо после смерти сделаться деревом?

Старинные скамейки имели свойство скрипеть так, словно в них вселились души грешников. Поэтому во время воскресной проповеди сразу становилось понятно, кто ерзает, а кто внимательно слушает преподобного Дельбрука.

Кажется, Фелиция Руппель заметила, что девочка отдыхает на лестнице капеллы вместо того, чтобы полировать тряпкой деревянные ступени. К сожалению, Гретель замечталась и не успела вовремя изобразить бурную деятельность.

В городке болтали, что, занимаясь лекарствами, Хофманн открыл секрет вечной жизни, но, к сожалению, не вечной молодости. «Он так и будет стареть, пока не превратиться в ходячий скелет» - школьники, который начали первыми рассказывать эту байку, уже сами успели обзавестись внуками.

— Ага, нас пятеро, а мертвецов – целое кладбище, – пробормотала Гретель.
— Они лежат себе под землёй и никого не трогают, – сказала Ирма.

На полках, высившихся вдоль стен, стояли коробки с конфетами, печеньем, шоколадными плитками и медовыми орешками. В центре, на широком столе, располагались десятки корзинок с относительно дешевыми сахарными драже, сухофруктами и леденцами - их можно было самостоятельно набирать специальной лопаткой, складывая в вощеные бумажные пакеты. У витрины уютно расположились три столика, где посетители, не покидая магазина, могли выпить чая и отведать свежую выпечку.

Снег шёл не переставая, преобразив мрачноватые окраины, как пудра преображает лицо трупа

В отличие от брата, Гретель больше нравились пассажирские поезда. Глядя, как уезжающие из Марбаха люди выглядывают из окошек, машут друзьям и родственникам, собравшимся на перроне, девочка ощущала, что внутри у неё поднимается странный, необъяснимый восторг с небольшой примесью горечи. Билет на поезд сулил неведомые приключения, новые города и земли. А Гретель, дочь дровосека, могла лишь смотреть вслед отъезжающим поездам.

- Я теперь как-то неловко себя чувствую. Понятия не имею, что буду говорить на ближайшей исповеди! Представь: "Святой отец, я согрешил. Не знаю, как именно, но теперь за меня заступаются демоны! И даже не хотят принимать в качестве кровавой жертвы!"

- И что ты предлагаешь? Вернуться домой и сказать: "Привет, папа, извини, что отрубила палец! Просто не узнала тебя с козлиной башкой и копытами!"?
- А что, было бы забавно... - сказал Гензель и снова замолчал.