Цитаты из книги Гретель и её бесы

— Бежим! – крикнул он, дернув сестру за руку.
Не желая разделить участь несчастной курицы, Гретель сорвалась с места. Обогнув нагромождение валунов, она вслед за братом нырнула в чащу.
Дети бежали не разбирая дороги, и все, что успевала Гретель, – втягивать голову в плечи и закрывать лицо от хлещущих, точно розги, ветвей. Позади с гиканьем, воплями и проклятиями неслись фрау из церковного комитета. Впрочем, их голоса мало-помалу отдалялись, становились тише и неразборчивее. «Несвятая шестерка» отстала, едва начав погоню.
«Ну конечно, они же босые! – сообразила Гретель. – С голыми пятками по лесу не очень-то побегаешь!»

— Что случилось?! – воскликнула Керстин. Ее тощее (и, как невольно отметила Гретель, дряблое) тело напряглось, тонкие брови сошлись на переносице.
— Так не должно быть! – подхватила Фелиция. Без одежды, которая скрывала недостатки, она выглядела еще толще – живот висел неприглядной складкой, на бедрах и ягодицах бугрился жир. – Он почти явился к нам. Разве мы что-то сделали не так?!
— Дело не в этом, – произнесла Урсула и острием кинжала указала на Гретель. – У нас гости.
Все женщины разом повернулись в сторону костра, за дымовой завесой которого пряталась Гретель. Их глаза сверкнули, словно у кошек, хотя это могло оказаться лишь случайным отблеском пламени. Гензель все это время стоял на четвереньках, но, как только Урсула произнесла: «У нас гости», резко вскочил на ноги.

Открыв трактат, Нильс оглядел присутствующих, пока наконец не встретился глазами с Гретель. Его равнодушный, ледяной взгляд ничуть не изменился, когда он улыбнулся одними лишь губами и произнес:
— Сегодня я приведу вам неопровержимые доказательства того, что Гретель Блок – ведьма! И после моего выступления мы предадим ее очистительному огню!
Гретель принялась испуганно озираться. Кто-то должен остановить Нильса, объяснить ему, что это ошибка! Но люди, сидевшие справа и слева от Гретель, заерзали и отодвинулись, так что вокруг нее образовалось пустое пространство. Среди прихожан она заметила и соседей, и даже друзей – например, сестер Шепард и рыжеволосую Алису Йохансон, но все они одинаково отводили взгляды. Тогда Гретель обернулась и увидела отца.
— Папа, ты же мне веришь?! – воскликнула она. – Скажи им, что я не ведьма!
— Не ведьма, да. Только это уже не важно! – Ни с того ни с сего Томас Блок схватил дочь за плечо и начал грубо трясти. – Ты же видишь – все они больны. Но ты не переживай, они исцелятся. Выздоровеют сразу же, как понюхают твоего сгоревшего мяса. Поэтому нам придется тебя сжечь, Гретель… Гретель… Гретель…

Где-то над головой певчие выводили монотонную мелодию, орган тянул низкую зловещую ноту, как будто органистка – пожилая Виктория Нойманн – испустила дух прямо за инструментом и теперь сидела, уткнувшись лбом в клавиатуру. А на кафедру тяжелой, размеренной поступью поднимался Дельбрук-младший в облачении инквизитора. Увидев его, Гретель вжалась в жесткую скамью. Под мышкой он держал «Жернова ведьм». Красный тисненый переплет украшали металлические уголки, на корешке виднелись строгие черные буквы. Гретель вспомнила, что по легенде обложка первого, рукописного экземпляра «Жерновов…» была сделана из кожи замученной ведьмы.

Гензель еще некоторое время ворочался, а потом бесцеремонно устроил голову на плече сестры и засопел. Гретель невольно позавидовала его спокойствию. Она не сомневалась, что так и просидит до самого рассвета, наблюдая, как тени от облаков скользят по залитому лунным светом капищу. Полоса света – полоса тени, и так по кругу. Алтарный камень, серый и гладкий, то появлялся, то исчезал, как будто не целиком принадлежал этому миру. Гретель смотрела на это мерцание, пока, к собственному удивлению, не обнаружила, что пещерка исчезла. Вместо нее появился собор Святого Генриха.