Petrovi ar gripu

В первой главе книги Алексея Сальникова «Петровы» излагается яркий пример неугасимости славной традиции русских интеллигентов за водкой разрешать все проблемы от муниципалитета до мироздания. Прописано про подготовку к пьянке, собственно употребление и все что после него со знанием дела, иронично и чуть восторженно. Чувствуется, что автор явный специалист в этом деле. В иных местах написано смешно и свежо. Юмор по старому русскому «аншлаговскому» принципу: «смешно как пили, смешно как пьяные чудили, смешно как утром ничего не помнили и смешно похмелялись».
Глава вторая о том, как Петров возвращается домой и отходит после вчерашней пьянки.
Глава третья «Елка» из детства Петрова волшебна. Детально великолепная, она погружает в мир детства, из которого все мы вышли.
Главы четвертая и пятая про Петрову, которая была ему жена, а потом взяли и развелись. Почти без причины, просто так…
Потом елка у сына Петрова-младшего, Снегурочка. Да, и все болеют гриппом. Скука. Я не проникся книгой. Книга не достучалась до меня…После третьей главы читалась методом «По предложению в конце каждой второй страницы».
Правда, бред какой-то? Ну кто такое будет читать!?
А читают, книга месяц от месяца набирала читателей и многим нравилась.
Вот только герои Петровы какие-то очень пустые и выпуклые, но не прозрачные, а наоборот темные и душой замороженные ко всему, кроме собственного чада. Ничего в них нет. Ни веры, ни сострадания, ни страха Божьего. Они убийцы и это не бред больничный. Однако мы должны забыть о том кто они, потому что автор делает убийц симпатичными. Трудно представить, но кажется уже есть списки фанатов Петровых.

Я прошла мимо этой книги тогда, когда только её все и читали, но, наверное, поступила правильно, потому что время вдумчивого чтения упоротого российского магического реализма внезапно настало для меня сейчас. И именно сейчас я испытываю от переваривания подобной литературы максимальное удовольствие.

Назвать «Петровых в гриппе...» необычной или абсурдной книгой — это дать ей всеобъемлющую краткую характеристику, которая подведёт к главному, но ничего толком не раскроет.

Автослесарь Петров живёт свою скромную жизнь как будто без смысла и цели, попутно рисуя комиксы и вспоминая своего друга Сергея с его смертью на фоне непризнания его «писательского таланта». В первую очередь бросается в глаза даже не то, что Сергея и Петрова зовут одинаково, а то, как скептично настроенный к желанию «друга» умереть назло и за идею Петров начинает внезапно смотреть на мир как-то так же... Вот примерно с этого момента, когда у меня проскользнула мысль о том, что на самом деле Петров и его друг — это один и тот же человек (в смысле, Петров придумал себе Сергея или даже себя-Сергея), вся эта история повернулась под весьма интересным углом.

Существует ли на самом деле сын Петрова, подозрительно похожий на осовремененную версию самого Петрова в детстве и одновременно на героя его комиксов? Существует ли жена Петрова — серийная маньячка, убивающая сомнительных личностей только лишь для того, чтобы зудящая тьма внутри неё улеглась? Петров однажды придумал такую героиню для своих комиксов, хоть это почему-то и не показалось ему хорошей идеей. Но главный вопрос — существует ли Игорь, «воображаемый друг», появляющийся будто из ниоткуда только лишь для того, чтобы привнести в жизнь Петрова очередную порцию забористого хаоса? И если Игорь и существовал, то кем он был? Возможно, что все эти неординарные личности действительно существуют — слишком уж у них много и вполне реальных черт, но всё-таки даже в этом случае кажется, что Петров от себя дорисовывает им некоторые детали.

Магический реализм здесь хорош — полутона, намёки, недомолвки на фоне, казалось бы, весьма простых, бытовых вещей. Если хотите, эту книгу можно понять и буквально, мол, Петровы, — странная семейка, — гриппуют, температурят и вспоминают всякие интересные мелочи из прошлого, о которых и без подтекста будет интересно почитать. А Игорь... ну, он, безусловно, просто какая-то важная шишка, которая тоже иногда ошибается и напивается, да?

Отдельно хочется выделить талант Сальникова (не знаю, распространяется ли он на другие его книги, но желание проверить есть) описывать какие-то простые вещи и события захватывающе и интересно; а то, как флешбэк Петрова о своей детской ёлке нашёл уточнение и продолжение в конце вообще заслуживает отдельной похвалы.

Петров(ы) в гриппе, с жаром (и галлюцинациями), и весь город в гриппе, и прошлое словно в тумане, и ещё при этом почему-то кажется, что ты как-то неправильно, блин, живёшь. Наверное, нужно лечиться.

Я не смог. Подступал несколько раз, погружался в текст, потом начинал раздражаться и бросал. Отличный язык, живые и очень знакомые образы, сюжеты любопытные (именно сюжеты с каждым из героев, единый сюжет тут отсутствует принципиально, насколько я понял). Но в целом пазл не складывался никак. Стоило прерваться, как я продолжал чтение только на силе воли. Но ее хватало ненадолго. В результате бросил читать на середине, понял - совсем не мое. Вроде книга настолько обласканная критиками и всяческими премиями, знакомые вокруг закатывают глазки про прекрасное чтение и "великую литературу". И как бы мне ни было стыдно, я так и не осилил.

Отстаю от трендов на пару лет, ну да ладно. Кажется, пора уже перестать скептически подходить к русской литературе, потому что она мне-таки нравится. То от Пелевина ничего не жду, то вот от Сальникова, а в результате получаю полный восторг.

Во-первых, стиль. У автора очень приятный язык, живой и "вкусный", тонкий юмор, едкие точные наблюдения, очень крутые и неизбитые метафоры. Читать это просто было приятно, о чем бы он не писал.

Во-вторых, книга пробудила во мне такие воспоминания, которые я предпочла бы забыть, но ковыряться в них было ничуть не менее приятно, чем в лунке на месте выдранного зуба. Все дело в том, что большую часть жизни я прожила в Екатеринбурге, а именно на Эльмаше, куда герои на катафалке отправляются бухать среди ночи. Я уже несколько лет как уехала оттуда (слава богу) не то что в другой город, а вообще в другую страну, но как любит говорить одна моя подруга, "можно вывести девушку с Эльмаша, но не Эльмаш с девушки". И он меня настиг и заботливо укрыл объятиями торфяных уральских болот и заводских выхлопов. Как в кошмарном сне я видела перед собой все эти места - горка с "Кировским", частный сектор, двухэтажные дома с отдельными входами и остановка 8-й маршрутки. Может, эффект был таким сильным, потому что я никогда не читала про этот город в литературе, да еще и с такими подробностями. Но на волнах мрачной ностальгии я с удовольствием пробултыхалась где-то первую треть книги. Конечно, все это узнают и жители других городов, но все-таки Екатеринбург такой Екатеринбург.

А вот потом...Перевернув последнюю страницу, я так и не поняла, что все это вообще было. Но от этого хочется не раздраженно отмахнуться, а попытаться сложить пазл. Лично мне лишь одна деталь не дает спокойно посчитать "Петровых..." обычной книгой с закрученным, закольцованным, но реальным сюжетом. А именно - откуда Артюхин Игорь Дмитриевич (АИД) узнал про то, что именно Петров в детстве спас его возлюбленную от аборта? Это просто невозможно, значит и о романе нужно судить через призму фантастики. Почитала критику и чужие рецензии, больше всего мне понравилась версия про перенос греческих мифов в уральскую реальность. Двумя вопросительными знаками выделяю сугубо свои домыслы)

Есть еще множество вариантов, и каждый из них не противоречит другому, так что каждый читатель можно что-то сам решить для себя. Мне однозначно по душе первый, он самый красивый.

Петровы прекрасны, в гриппе, или без. Даже если взять просто текст, без сюжета, книга бы всё равно попала в точку. У Сальника необыкновенно приятный слог, которого одного хватило бы мне, чтобы поставить книге твёрдые четыре из пяти. Смотрите сами:

Но со всем тем, что навертел там Сальников, она становится просто восхитительной. Сюжет не то чтобы лихо закручен, но он как-то исподволь, исподтишка вылазит что-то и говорит «Привет». Достойный способ начать новый читательский год, в общем.

Петровы полюбились мне с первых страниц, с холодного застуженного троллейбуса, потому что троллейбус – также мой основной вид транспорта. В троллейбусах Петрову часто попадаются безумцы, мне же в троллейбусах часто попадаются хорошие книги, безумцы лишь изредка.

Сюжет, на первый взгляд, не слишком замысловатый – автослесарь Петров едет в троллейбусе, у Петрова температура. Петров хочет домой под одеялко, но в окно троллейбуса видит давнего знакомого, которого видеть в принципе не горит желанием, а в компании с гриппом – тем более. Потому что все встречи Петрова с Игорем заканчиваются пьянкой, а все пьянки Петрова с Игорем, в свою очередь, заканчиваются весело, или хотя бы странно. У вас наверняка есть такие друзья, у меня это я.

Первая встреча с Игорем знаменательна хотя бы тем, что Игорь находится в малиновом катафалке. К счастью для себя (и несчастью для Петрова), не в гробу. Вскоре в катафалке уже оказывается и Петров. По итогам вечера будет хорошо, что всё же не в гробу.

У Петрова в гриппе есть бывшая жена и нынешний сын, и все Петровы не совсем здоровы. В некоторых смыслах.

Казалось бы, очередная очень недурно написанная книга о русской зиме и русских же пьянках (что довольно заурядно), и о гриппе (что чуть менее обычно). О несколько, впрочем, необычной семье, у которой скелеты в шкафу довольно буквальные. Но ничего не предвещало вытаращенных глаз и желания немедленно перечитать всю книгу от корки до корки.

Главный (как мне кажется) сюжет тихонько сидит в засаде всю книгу, и вдруг выпрыгивает, застаёт врасплох ближе к концу, раскрасневшимся нетрезвым Дедом Морозом кричит «Ну что, не ждали?», а ты только удивлённо таращишься.

Самая для меня новогодняя книга, поскольку, по некоторым личным причинам, для меня Новый год – самый тоскливый и бессмысленный праздник в году. У Петровых так же. Это роднит меня с ними.

Книга, от которой можно заболеть гриппом – в какой-то момент я, как в горячечном бреду, перестала понимать, что я прочитала в книге, что мне приснилось, а что просто мелькнуло где-то в интернете, хвостиком зацепив сознание.

Книга, с одной стороны, простая, если не копать глубоко, но если всмотреться в детали, обнаружишь дьявола. Или кого-то похожего. Или аспиринку.

Книга, которая как-то незаметно влезла мне лапкой в душу и там бяк-бяк за что-то, что отозвалось очень. Поэтому люблю, но объяснить толком не могу. Однозначно читайте! Однозначно в любимые.

Ну тут 100% нет ни Булгакова, ни Гоголя. Скорее всего, что-то от Пелевина и Сорокина, причём Пелевин без его привычных зубодробильных тем – дзен-буддизма, олигархов, трансгендерных лесбиянок и прочих чудиков, а Сорокин без чрезмерной чернухи. Будто из двух этих писателей слепили, как колобка, третьего и дали заказ – писать ностальгичное, советское и постсоветское, побольше бытовухи и воспоминаний о прошлом, о чём-то семейном, праздничном, новогоднем. Бытовуха и ностальгичность получились, праздник так и не пришёл, но остался пелевинский сюр, остался алкогольный угар Сорокина, любовь к какой-то маргинальности, их общие философствования и растекания мыслию по древу.
И несмотря на то, что вроде как должно всё быть просто как в бытовухе, всё не просто, всё – это гриппозный, лихорадочный, алкогольно возлиятельный бред, скачущая изменённость сознания, поток образов, которые видятся с высокой температурой, инфернальная жажда крови Петровой, странный алкоголик Игорь и суицидник Сергей чередуются с воспоминаниями о светлом советском прошлом, таких близких девяностых и нулевых, том, что могло быть у любой семьи того времени, недавно ушедшего. Но депрессивно и грустно сквозь этот гриппозный бред. И вот она такая – русская литература, хорошо написанная, но завышенная и захваленная донельзя.

Я очень осторожно стала относиться к «премиальным» книгам российских авторов, но стараюсь всё-таки быть в курсе: а вдруг? Пока не получается никакого такого вдруг, все лауреаты почти всех российских литературных премий выбираются как-то мимо моих литературных склонностей и интересов. Но, может быть, дело во мне? Не исключаю и такого варианта.

Премию «Нацбест» в этом году получил роман Алексея Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него». Давно лежала у меня эта книга, а вот руки не доходили. Но теперь было просто грех её игнорировать, и я решилась. Читалась книга легко, хотя многие жаловались на язык. Наверное, в этом аспекте Сальников со мной совпадает, это явно мой язык, которым я сама с собой обычно разговариваю – те же образы, та же манера строить логические цепочки. По мнению г-жи Юзефович, чьи слова вынесены на обложку для рекламы, писатель пишет «свежо, как в первый день творения». Честно говоря, не понимаю, что это означает, но принимаю как данность. А вот насчёт «стройной конструкции», в которую должны к концу книги «собраться случайные знаки», у меня как-то не сложилось. Книга оборвалась неожиданно, непредсказуемо и, с моей точки зрения, бессмысленно, оставив много вопросов. Самый главный из них: О ЧЁМ КНИГА-ТО?

Недоумение было настолько велико и непреходяще, что я пошла бродить по просторам Интернета, дабы было от чего оттолкнуться, если надумаю вдруг писать о прочитанном (в чём я сильно сомневалась). На читательских форумах от книги в основном отплёвывались, хотя были и восторженные отзывы, в основном, эмоционального характера. Но на мой вопрос я там ответа не нашла – ни одного. Вопрос вообще так не стоял.

Тогда я обратилась к работникам перья (как говорил один мой знакомый журналист), то есть к действующим профессиональным литературным критикам. (Г-жу Г.Юзефович из этого списка я исключила, потому как у неё что ни отзыв, то всё превосходные степени! Отношу это к (цитирую) своему «натренированному многолетним чтением ‘нормальных книг’ вестибулярному аппарату»). И тут меня просветили: я не ТАК читала! По причине недалёкости и зашоренности. И почти великое произведение ускользнуло мимо моего неискушённого вкуса опять же по причинам, связанным с отсутствием нового взгляда на новую российскую литературу. Если перевести это на общечеловеческий язык, то ДУРА Я НАБИТАЯ! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. И тогда я решила обидеться. А будучи не в силах нести обиду в себе, решила разразиться этаким плачем по примеру общеизвестной Ярославны. Вдруг кто-то пожалеет меня и успокоит? Надежда, как известно, умирает предпоследней (последним умирает её носитель).

Главная обида: я не ТАК читала. Надо было читать внимательнее, потому как по всему тексту разбросаны ключи, намёки и аллюзии на то, что в действительности имел в виду автор. Возражение первое: общеизвестно, что у писателя иногда (а то и часто) получается не то, что он задумал. Вот задумал он, к примеру, написать роман-эпопею в десяти томах, а у него получается антология анекдотов от древних греков до XXV съезда КПСС. Со сквозным сюжетом, что не меняет дела. Так и у Сальникова в «Петровых»: захотел написать психоаналитический отчёт о причудах сознания человека при сильной температуре, а получилось то, что получилось: рассказ о странном екатеринбургском семействе, которое ведёт странную жизнь (это если мягко выразиться).

Возражение второе: я внимательно читала и все эти ключи к истинному смыслу заметила и отметила. И очень ждала момента, когда я смогу ими воспользоваться. Так с ключами наперевес я и осталась на последней страницей книги: а куда ставить-то? В смысле, что открывать-то будем? Где замочные скважины или хотя бы двери с нарисованным на холсте очагом? Куда приложить найденные золотые ключики? Без них ключи бессмысленны, как бессмысленной кажется и вся старательно размазанная по четырёхстам страницам история. Замысел автора может быть ох как хорош, но если грамотно не раскрутить его, то он растворяется в воздухе, как привидение на рассвете – ощущение прикосновения к неизведанному пропадает, остаётся только смутное воспоминание о неприятном.

Я не против «инфернальной жути и развесёлой хтони», анонсированной г-жой Юзефович. Я вообще поклонница магического реализма и – местами – абсурда. Но жуть и хтонь должны быть ДЛЯ ЧЕГО-ТО. А мой главный вопрос «О ЧЁМ КНИГА» так и остался не отвеченным даже после всех разъяснений и разоблачений. Я люблю книги с ключами, только это должны быть хорошие книги. Помню, как радовалась, тут и там поднимая ключики в романе Кортасара «Счастливчики»: ещё не зная, что они мне откроют, я уже радовалась, что вышла на нужную автору и мне тропинку к пониманию его замысла. А роман «Белый отель» Дональда Томаса? При чтении первых трёх глав семиглавной книги вообще было неясно, ЧТО я читаю, пока в четвёртой не обнаруживались те самые замочные скважины, куда все ОЧЕВИДНЫЕ ключи явно подходили. Чтобы в предпоследней, шестой, главе ткнуться со всей силой в огромную жуткую дверь замысла автора, ощутив настоящую, почти физическую боль, сродни той, что испытывали невинные жертвы Бабьего Яра. А в седьмой главе автор погладил читателя по голове и сказал умиротворяющее: ты всё правильно понял, ты нашёл все ключи к ужасу, ищи теперь ключи к счастью, если оно есть на этом или том свете.

Возражение третье: пусть «Мамлеев и Горчев дружно пускаются в пляс» (опять цитирую г-жу Юзефович). Имеют право. Только Гоголя с Булгаковым не трогайте. Вряд ли они будут аплодировать. Они много читали при жизни, были людьми образованными. Как и многие читатели, в руки которых попала книга Сальникова. Тот, у кого малая практика чтения, вряд ли двинется дальше десятой/пятидесятой страницы. А у настоящих любителей чтения за спиной такие горы прочитанных книг, что им явно есть с чем сравнивать. Ну, понравился жюри этот роман, присудили они ему премию, ну и ладушки, может быть, на данный момент это действительно лучшее, из чего они выбирали. Только не надо Гоголя там со всеми Толстыми призывать в свидетели, порождая у читателя априори чувство литературной неполноценности. В конце концов, книги пишутся не для премий и критиков, а для читателей. А Алексей Сальников… А что Сальников? Может быть, он ещё напишет свою самую-самую книгу. И Булгаков с Гоголем вполне возможно ему и похлопают ободряюще.

Когда моя мама сказала, что началась какая-то очередная эпидемия гриппа, я улыбнулся, показал ей книгу и сказал что готовлюсь.

Странно подумать, еще каких-то пару лет назад, я довольно скептически относился к современным русскоязычным авторам, считая что современная русская литература находится на одном уровне с российским же кинематографом. Как говорил один из персонажей "Хоббита" - я никогда еще так не ошибался. Понятно что в нашей литературе хватает "ремесленников" или как их еще называют "пэйсателей", но самородков у нас тоже не мало. С одним из таких самородков я познакомился благодаря огромному количеству восторженных отзывов, интервью и статей. Ну не лично конечно, а посредством творчества, но знакомству этому я несказанно рад.

В рецензии на Славникову я писал, что большая поэтичность текста еще не значит что текст этот будет интересен. Так вот в случае с Сальниковым - большая поэтичность текста делает его не только интересным, но добавляет тексту особое обаяние. Сальников, этой самой поэтичностью, как бы пытается отвлечь внимание читателя от деталей, который прячет в тексте, при этом пишет будто о нас, если уж не о нас, то о происходящем вокруг нас. Не знаю каким образом Сальникову это удалось, но читая некоторые эпизоды думаешь - "Откуда ты все это знаешь? Это же мое детство, вот этих людей я тоже видел, вот так было и у меня". Все эти кондуктора, троллейбусы, сумасшедшие, подъезды, елки, бабушки в аптеке, всему этому веришь безоговорочно, потому-что наблюдаешь все это практически каждый день. "Петровы..." - книга пазл, книга в которой не все так однозначно, как может показаться на первый взгляд, книга в которой демон кроется в деталях, и разгадывать все эти детали, после того как последняя страница прочитана, доставляет особое удовольствие. Сальников не обрывает текст на полуслове, как это может показаться, он выдает именно тот финал, после которого начинаешь шевелить мозгами и ищешь разгадку. Сальников настолько мастерски закольцовывает весь текст, что невольно возвращаешься к первым главам, дабы найти ответы, найти подсказки, которые мог пропустить. А деталей и трактовок тут может быть столько, что сам черт голову сломит.

Самая известная рецензия, которая кстати красуется на обложке, сравнивает Сальникова с Мамлеевым, Горчевым, Булгаковым и Гоголем. Странно почему не приведены параллели с Галиной и ее книгой "Медведки". Оба произведения основываются на греческой мифологии, описывают наши реалии и в конце заставляют задуматься, если конечно есть желание докопаться до истины. Такие книги доставляют особое удовольствие.

С прошлого года достаточно часто мне на глаза попадалась реклама Петровых. То статья на Медузе, то восторги Юзефович. Поэтому в ДП мой выбор сразу пал на Петровых, потому что очень было интересно ознакомиться с современным отечественным творением.
С первых страниц замечаешь обилие в тексте сравнений, метафор, эпитетов, множество деталей, которые делают повествование живым и полным. Сначала Петровы как глоток свежего воздуха среди скудных и топорных текстов. Но это только сначала. Далее приходит понимание того, что автор перегрузил свой текст ненужными деталями настолько, что через него приходится продираться с большим трудом. За мелкими деталями и потоком ненужных слов теряются главные герои, которых немного, и идея книги меркнет.
Главные герои - семья Петровых. Автор показывает читателю жизнь простой семьи из Екатеринбурга. Только вот семья какая-то странная. Петров вечно попадает в нелепые ситуации. Например, бухает с другом в катафалке или приходит в гости к странному профессору-алкоголику. На жизненном пути ему встречаются странные неадекватные люди. Глазами Петрова мы смотрим на дом, в котором он живёт, на квартиру, жену и ребёнка. Может, конечно, кому-то и нравятся описания зассаного лифта и подъезда на 10 страниц, но не мне. Видно, что автор пытается иронизировать, вызвать у читателя улыбку или хотя бы усмешку, но все это получается грубо и неумело.
"Юмор" граничит с откровенной пошлятиной:

Не смешно, ну ни капли.
Жена Петрова женщина ещё более странная, с неадекватными наклонностями. Все ее мысли забиты тем, как бы убить мужа своей коллеги по работе. И все это расписано и размозано на несколько страниц. А мотив так и остаётся загадкой. Читатель узнает только то, что у Петровой бывают "эти" дни, когда ее кроет психозом, и все.
Автор пытается продолжать шутить:

Только где смеяться?
Каждый маленький эпизод жизни - это несколько страниц плотного текста. К середине книги начинаешь уставать от всего этого свовоблудия.
Сын Петровых вообще как персонаж работает только как связующее между Петровым и Петровой.
Суть книги - что вижу, что и пишу. Может, кто-то и скажет "о, это же про нас, про наш город/подъезд/нашу семью ха-ха", но мимо меня все это. Не понимаю, зачем это написано? С таким же успехом можно почитать чей-то ЖЖ с заметками о жизни настоящей, а не о выдуманных Петровых.