Petrovi ar gripu

Вирус повального чтения «Петровых в гриппе...» добрался и до меня.

Вопрос о причинах популярности Петровых скоро достигнет масштабов поиска ответов на “в чем смысл жизни”. По сути эти вопросы об одном и том же. Ответ у каждого будет разный. Свой я нашла. Почему Петровы на фоне современной русской (и не только) литературы стали любы моему сердцу, как обожаемый с детства одноглазый плюшевый мишка, стрёмный, но такой любимый? Представьте, если бы на конкурс «Мисс Вселенная» пришла Тося Кислицына в своих валенках и с косичками, то среди всей этой безусловной, но натужной красоты, в которую, разумеется, вложено много труда, стараний, боли и слез, она бы бомбила прямо в душу обаянием такой понятной человечности, таким близким родством, таким точным узнаванием себя, что все красавицы на ее фоне померкли бы, став лишь призрачными химерами надуманной кем-то жизни. Условно говоря, Сальников показывает нам изнанку мира мыслей и желаний, где в каждой длинноногой красавице, жующей спаржу на ужин, сидит такая вот Тося Кислицина, которая мечтает о батоне с вареньем. Сейчас это называется модным словом “инсайт” - скрытая правда, которую все знают, но или не замечают, или не говорят. Она вроде бы очевидна, но на самом деле почти неуловима. Поймать её не проще, чем голыми руками ловить мальков в пруду. Так вот Сальников - бог инсайтов.

Простая на первый взгляд история загрипповавшей семьи с папой-автослесарем, мамой-библиотекарем и второклассником-сыном оборачивается душевным и жутковатым больничным бредом, на который так богата наша жизнь, где новогодние театральные елки для детей - это еще один круг ада Данте, а в городском общественном транспорте полно сумасшедших. Это говорю вам я, та, к кому в автобусе как-то подошел на костылях одноногий мужик и сказал, что я загубила душу дочки, дав ей в руки мобильный телефон, а сама уже давно стала нечистью. Обещал рассказать, как очиститься от скверны, но для начала попросил отключить мобильник, чтобы демоны не подслушивали, и успел накапать на меня из пластиковой бутылки предположительно святой воды. Видимо, ожидал, что моя кожа тут же начнет пузыриться, а сама я свалюсь в корчах к его единственной ноге. Так как же мне не любить Петрову, которой иногда нестерпимо хочется схватиться за мясницкий нож, когда я сама готова была ухайдакать придурка его же костылем? Так что, если кто-то решит составлять списки фанатов Петровых (ну вдруг), запишите и меня, я с вами!

Грипп – это не болезнь. Это пауза. Мир начинает плыть, а реальность меняет очертания. Тело становится горячим, мысли – липкими, прошлое и настоящее сливаются в одно. В таком состоянии легко потеряться, но ещё легче – найти что-то, что давно ушло из памяти. "Петровы в гриппе и вокруг него" – роман, в котором температура превращается в портал, и герой проходит через себя заново.

Петров живёт обычной жизнью. Он работает, он ездит в автобусе, он возвращается домой, где его ждут… кто? Жена с ребёнком? Родители? Или это всё вместе, в одной точке времени? Болезнь стирает границы. В квартире звучат голоса, в городе мелькают лица – живые, ушедшие, придуманные. Сны слишком похожи на явь. Явь слишком похожа на сны. Разница – в степени жара.

Этот роман не про действие, а про состояние. Он поднимает вопрос: а было бы Петрову лучше, если бы всё сложилось иначе? Стал бы он счастливее, выбери он другой путь? Или всё равно оказался бы там же, просто с другими декорациями? Как быть, когда жизнь вдруг оказывается не твоей? Когда смотришь на себя со стороны и понимаешь, что когда-то мог стать другим – но не стал? Что если болезнь – это не просто болезнь, а способ заглянуть внутрь себя?

Петров когда-то рисовал комиксы. Он хотел сочинять истории, но выбрал что-то другое. Или не выбирал вовсе. В его жизни много таких перекрёстков, где он будто сам себя оставил позади. И вот теперь, в жару и бреду, он проходит по этим дорогам снова, встречает людей, которых забыл, и пытается понять: где он свернул не туда?

Текст книги будто дрожит, как воздух над раскалённым асфальтом. В нём нет твёрдой границы между фантазией и реальностью, но есть странное, завораживающее ощущение правды. Автор не говорит напрямую, что реально, а что нет – да и нужно ли это? Ведь мир, в котором живёт Петров, устроен именно так: зыбкий, тонкий, наполненный призраками прошлого.

Иногда эти призраки пахнут исписанными лифтами, облупленными подъездами, пластмассовыми игрушками из советского детства. Вспышки новогодних огней, вкус мандаринов, хрупкие стеклянные шары на ёлке – всё это мерцает где-то на границе сознания, как далёкий свет, до которого не дотянуться. Детство, к которому невозможно вернуться, но которое никогда не уходит по-настоящему. В памяти оно звучит голосами родителей, которые ещё молоды, как будто время замкнулось в кольцо.

Этот роман о том, как мы теряем себя в повседневности. Как жизнь идёт, и однажды ты смотришь в зеркало и не узнаёшь человека напротив. Но, возможно, грипп – это не только болезнь, но и шанс. Шанс вспомнить, чего ты хотел. Понять, кем ты был. И, может быть, починить себя.

Мне понравилось, как книга заставляет задуматься. Она не даёт ответов, но создаёт атмосферу, в которой хочется искать. Она не предлагает готовых решений, но ставит перед читателем зеркало, в котором отражается не только Петров, но и они сами.

Этот роман – не сказка, не мистика, но что-то, что невозможно объяснить. Это история, которая живёт своей жизнью, дышит горячим воздухом лихорадки, наполняет страницы ощущением, что тебе и самому пора переболеть своей жизнью, чтобы увидеть её по-новому...

Объясните мне, пожалуйста, я искренне не понимаю. Вот почему нищета, алкоголизм, разложение, грязные подъезды, хамство в общественном транспорте – это нравится и замечательно, а ещё заслуживает первых премий?
В чём здесь героизм, особенность и привлекательность героев? Своим серым и недалёким умом не могу понять, как не пытаюсь.
Я тоже болею гриппом, езжу в метро и автобусах, но не припоминаю ничего подобного. Это позор. Недопустимое положение вещей. Если это и есть правда жизни, то простите. Я не говорю, что черни не существует, но не нужно канонизировать безобразие и пороки, потому что бедность может быть благородной и чистой.
Данное произведение напомнило поэму в прозе «Москва - Петушки» Ерофеева. Видимо, мне не понять гениальности простого и честного люда, кто живёт по принципу: «чем хуже, тем лучше». Ведь все хотят в Рай, а туда попадают только великомученики. Ребёнка жалко. Хорошо ещё, что одного родили. А то пол-России по 5-6 детей плодят в нищете и пьянстве. Ребята, это полная задница (уж, простите меня, за жаргон)! Восхищаться и балдеть от такого как минимум странно.
После прочтения осталось неприятное и горькое послевкусие.

Он неспешно прогуливался по городу, подняв воротник потрёпанного пальто, чтобы защитить себя от снежинок, которые стремились уткнуться в его сутулую шею. В его жизни не было цели и особого смысла, кроме попыток протянуть своё блеклое существование до унылого завтра, где вчерашние мечты, столкнувшись с реальностью, разбивались как хрустальный бокал в новогоднюю ночь, после боя курантов. Надежды на новую жизнь или ожидание перемен в наступившем, следующем дне, который станет фундаментом будущих мыслей и ознаменованием того, что всё изменится и появятся проблески света на какое-то новое завтра. Всё что было для него смыслом... Состояло в том, кого он любил без остатка...Вы скажите, что это плохо? Ему наплевать. Он не умел жить ради себя и для себя, хоть и чувствовал себя полноценным. Всё дело в том, что именно в ней было сосредоточено его желание жить, наплевать на бессмысленность каждодневной рутины и причины зачем-то бороться. Ради неё и потом уже ради себя...

Как его мать не старалась внушить в раннем детстве все не примитивные росчерки гениальности, выдуманных талантов и особых способностей, они скорее всего его уничтожили, нежели помогли быть лучше других. Может в нём что-то и было, только заданная планка была слишком высока, поэтому он ощущал себя ниже других, когда однажды он вырос и понял, что он самый обыкновенный среди многолюдной толпы. Он не умел рисовать, прыгать, писать стихи, быть в центре внимания, разговаривать, уметь убеждать, чинить самолёты и миллион других вещей, что получались лучше у остальных. Он везде был максимум средним. Посредственным, как вера в комсомол при самом развале. Но разве это всё имеет хоть какой-нибудь смысл без неё?

К чёрту! Сейчас он просто думал о ней и передвигая ноги по знакомому маршруту внутри одного из спальных районов.

"А что если это не любовь? Или что случится со мной, если мы разойдёмся?" - думал он, закурив очередную бессмысленную сигарету, когда неожиданно перебивая поток этих мыслей в его голове неспешно и безобразно закрутились строчки из песни, которая для него стала символом каждого нового года:

"В этом году я вёл себя плохо — не слушался, так себе кушал
Дедушка, ты будешь в ужасе: как в прошлом году, даже хуже
Говорил слова нехорошие, а те, что дал, все нарушил
Ноль выводов из ошибок прошлого
Только выводок новых грешков ещё взял на душу..." (с) 

Рассматривая прохожих он продолжал идти, напевая песню под нос и вспоминал своё детство... Желание рисовать или написать свою книгу. Стать знаменитым. Детские утренники. Первая любовь. Костюм зайчика... Он вспоминал, как он старательно выдумывал комиксы и давал прочитать их всему классу, ожидая одобрения от всех остальных. Зачем? Всё дело в том, что он не понимал своей ценности самостоятельно, но отлично оценивал остальных и постоянно прислушивался к каждому мнению. Критика из нескольких слов: "Некрасиво!", "Ерунда!", "Что это?" - его постоянно коробила и заставляла представлять сцену из фильма, где он хлёстким ударом метит оппоненту в лицо. Он любил, когда говорили по делу, даже обидные вещи, те, кто являлся ценителем или был способен думать самостоятельно, не повторяя слов большинства... Таких людей он редко встречал, но прислушивался практически к каждому.

Шли годы, он много читал, перестал рисовать, разочаровался в себе и так не стал писателем, после попытки написать три страницы собственной книги, выбрав в последствии другую сторону баррикад, стоя на которой он поглощал написанное другими с неистовой скоростью, далёкой от общей массы людей, запоминая, как и пропуская через себя лишь немногое, потому что жил в основном только эмоциями. Хотя, если смотреть на это как-то иначе и несколько глубже, он выбрал что-то среднее, начав писать рецензии на чьи-то произведения, часто выдумывая для них собственный сюжет и попутно вплетая в него впечатления от того, что осталось и было в процессе прочтения. Хоть это и не всегда получалось, но он неустанно пытался и искренне радовался, когда у него выходило что-то действительно впечатляющее его самого. А если нравилось ещё хотя бы одному человеку... Он каждый раз нелепо светился, словно гирлянда. Пускай и китайская, которая часто выпала с розетки или лишаясь твердости провода, переставая гореть.

"Хулиганил, дразнился, дрался, напивался, буянил — по полной жёг
Каким был, таким и остался — по-другому не смог
Пожалуйста, положи для меня меня нового в свой мешок
А я залезу на табуретку и прочту тебе свой стишок..." (с) 

Не вышло стать тем, кем он хотел. Может не хватило сил или смысла? Наверное его переоценили родители бессмысленной похвалой и беспочвенной верой, где потом сравнивая себя с другими, он понимал, что не достигнет того, что они могут? Он чувствовал, как его знобило от этого скопища мыслей, умноженного на гриппозное состояние и размышлял над тем, что все аптеки давно уже были закрыты в преддверии выходного. "Может спросить у кого-то среди этих людей?" - думал он, рассматривая прохожих, что тянули в свой дом колючие ёлки.

- Извините. У вас таблетки не будет? - окликнул он у мужика, что в одних шортах брёл выбрасывать мусор.
- Ооооо! Тебе повезло. Мы с женой как раз аптечку решили почистить перед наступлением нового года. Годами руки не доходили! Держи! - сказал в ответ уставший мужик, протягивая ему бумажку с двумя таблетками аспирина. Он достал из рюкзака минералку, которая была заблаговременно куплена к наступлению похмельного утра и приготовился запить содержимое, принятое из рук мужика. На срок годности таблеток он не посмотрел. А зачем? Разве это что-то изменит? Впрочем, как и попытки с ним философствовать. Его лицо ему показалось знакомым.

"Странно... Практически всё, как у Сальникова, только немного в других обстоятельствах..." - неожиданно подумал он и буркнул пустое: "Спасибо", с интонацией, словно выдал из себя порцию кашля в лицо неназванного спасителя и поторопился уйти.

- Эй! Мужик! С наступающим! - крикнул он, уходя, мужику.
- И тебя, братан! - сказал тот в ответ, подходя к бакам до верха набитыми мусором.

Да... Конечно! "Петровы в гриппе". Он читал эту книгу несколько месяцев назад. Главный герой простой автослесарь с нереализованными мечтами. Жена с которой он был разведён и общий ребёнок. Беспросветная жизнь в поисках счастья. Как это было знакомо...

Только сам он тогда был достаточно счастлив и мог лишь вспоминать своё прошлое, чтобы прочувствовать каждый момент из романа. Из его содержания, многое было понятно и будто бы прожито им самим, но сейчас всё было иначе. Наверное, потому что нашёл для себя человека, с которым он мог проводить свои вечера и разделять сотни моментов. Пускай он пока даже не разведён и ещё не был с ней в браке. Не автослесарь, хоть и долгое время просидел без работы, считая последние деньги. Многое пережили вместе и кажется, что этот прошедший год , был как минимум, не был плохим. Может быть даже самым счастливым. А может эти мысли сейчас просто иллюзия? Бред от просроченных таблеток? Может её и не было никогда и она всего лишь плод ядовитой фантазии?

Он часто думал может ли он быть счастлив сам по себе? Просто рассматривая снежинки или заметив улыбку во взгляде прохожего. Да... Если она в тот момент будет рядом. Правильно ли так было жить? Не особо. По крайней мере по словам многих психологов, которые вывели понятие нормы ещё до того, как он получил права голоса. Плевать, просто иначе он практически никогда не умел. Он любил себя только через кого-то другого. Слова о том, что жизнь бессмысленна и беспросветна повторялись им чаще, чем пожелание: "Доброго утра" сонным коллегам. А может ли он быть счастливым сам по себе? Что вообще есть эта норма? Демократия в Древней Греции? И где она есть в чистой форме? Одни оговорки. Наверное, он был счастлив и сам по себе... Только с ней многое казалось на уровень выше...

"Я всё исправлю, эй, починю и налажу
Если снег новогодний на прошлогодние грабли не ляжет
Так что я не замечу до боли знакомых зубцов под подошвой, м-м
Если следующий год, как всегда, снова вдруг не окажется прошлым..." (с) 

Как всё исправить? Как жить в этом мире? Вам ответят... "Петровы". Самая обычная семья. Даже по фамилии. Здесь без имён... Он — автослесарь, она — библиотекарь, у них есть сын, но вместе они не живут. Казалось бы, ничего особенного. Но повседневная реальность взрывается в тот момент, когда семья заболевает гриппом, и жизнь оказывается полной безумия, фантастики и сюрреализма в который автор приглашает читателя, схватив его за воротник его куртки и вкатывает в текст, словно бросает в сугроб. Многое в книге кажется непонятным. Новый год, воспоминания, детский утренник. Отношения с матерью... Снегурочка с холодной рукой. "Правда, она настоящая?" Надписи в лифте или подъезде с бутылками, философские разговоры, непонятные друзья и отношения с близкими. Уверяю, что всё станет понятно в конце, когда нужно будет делать выводы и осмысления... Разбросанные детали, символы, дотошные описания каждой мелочи, как и в этой рецензии. Лично он для себя всё понял, хоть и не с первого раза, когда его пленил чарующий текст непохожий на многое, что он прочитал.Даже дойдя до конца ты остаёшься в раздумьях, что такое реальность читателя и как жить в той реальности, которую преподнёс ему автор?

Через героев, истории и впечатления он окунался в русло собственной жизни. Вспоминал мечты, сравнивал детство, отношения, разглядывал людей и разность характеров. Это приносило ему изысканное удовольствие, которое он давно не встречал. Пускай о книге есть разные мнения, но именно для него она казалась чем-то чудесным и он жалел, что не прочитал её с наступлением нового года, может быть тогда бы таблетка сбросила пожирающий жар... Никогда не любил эту женщину, но здесь он был с ней согласен: "Все случайные знаки, встреченные гриппующими Петровыми в их болезненном полубреду, собираются в стройную конструкцию без единой лишней детали. Из всех щелей начинает сочиться такая развеселая хтонь и инфернальная жуть, что Мамлеев с Горчевым дружно пускаются в пляс, а Гоголь с Булгаковым аплодируют." (с) Г. Юзефович

Размышляя о книге и прокручивая строки рецензии, он сам не заметил, как открывал двери квартиры, минуя подъезд, где на входе кто-то написал легендарное "Цой - жив!", хотя он точно знал, что тот умер после удара Икаруса. Нахмурился, вспомнив кондуктора, которая так хамски ко всем отнеслась и шутки водителя. Странный дед и мелочь на резиновом полу в проходе автобуса. Вспомнил, как соскребал себе дырку в окне, чтобы разглядеть город, который был больше похож на том в котором праздник уже состоялся, а его почему-то не пригласили. Быстро разулся, сбросил одежду в прихожей и уселся в глубокое кресло. "Мы живём в каком-то бреду... Каждый в своём..." - думал он смотря в белую стену. "Зачем это всё? Стараться лучше чем есть... Попытки выжить и найти свой смысл? В конце концов эти рецензии?"

Он хотел заново открыть эту книгу или хотя бы прослушать её аудиоверсию. Поразмышлять над биографией других людей и над тем куда делся труп с катафалка. Может это был сам он, читающий это произведение автора? Подумать о Боге, самоубийстве и играх внутри головы, которая не давая покоя рисует за нас тревожные мысли и вымещает реальность созданной фантазией о том, что явно лучше, чем то, что мы имеем сегодня. Почему не сошлись отношения у этих Петровых? Что не так со мной и с другими? Сколько детских травм, попыток свести счёты с жизнью и убийством внутреннего творца должен пройти каждый из нас, чтобы обрести спокойствие вместе со счастьем? Хтонь... Можно ли так назвать реальную жизнь, если ты навсегда лишён доли нездорового оптимизма.

Он снова думал о ней. "Может её и не было никогда и мне всё померещилось? Эти просторные чувства... Простое гриппозное состояние вылилось в образ, что мне так подходил и пропал, после того, как я выпил таблетку? Как она выглядит? С чего я взял, что я счастлив, люблю и что от меня может трепетать чьё-то сердце? В квартире не было запаха женщины, что будила его по утрам и от объятий которой было страшно уйти или пошевелиться, даже если затекли все конечности. А что на самом деле было явью героя из книги?" Это так и будет загадкой, что ему не под силу понять.

"Я хотел бы найти себя утром под ёлкой
Сильным, хорошим и добрым
В подарочной упаковке
С локтями, лентой прижатыми к рёбрам
С чистой совестью, разумом, сердцем и лёгкими
Простым и глубоким
Без желчных речей с подоплёкой
Без глума над недалёкими
Понявшим, принявшим, простившим и отпустившим
В чулке у камина — новая карма
Харе Рама,Ом, Харе Кришна
Красношубый Всевышний
Пролез бы в трубу и под ёлку меня положил
Классный был бы подарок
Жаль, его я не заслужил..." (с)

Герой данной рецензии слишком устал от бессмысленности и бреда, который ломал его кости. Существования на сайте любителей книг, который не работает днями и мотивирует писать пересказы романов или рассказов, проверка ленты, ненависть к себе, бессмысленность бытия и пять кислых мандаринов в пакете. Ему нужно время подумать... После действия таблетки кости перестанет ломать и может быть ужасающая действительность, пускай и иногда со светлыми красками всё же станет приемлемой для его наступающей жизни. Пускай в ней не будет попыток написаний рецензий и объятий при встрече от той, кого он так любит. Он снова вернулся к навязчивой мысли, что не давала уснуть. Может её не существовало в реальности? Простой побег от себя и замещение в чём-то другом? А может он всё исправит в новом году, если не наступит на прежние грабли и научится любить себя, без помощи посторонних и только потом отдавать что попросят? Хм... Будет видно. Может быть, тогда он вернётся, осознав, что на самом деле он ей приторно-дорог и другого она не найдёт? Он попробует. Для неё и для всех... Став лучшей версией себя, но не во имя других, может даже не изменившись, а что-то предельно поняв. Хотя и для них, но во имя себя самого в первую очередь. В любом случае, не теряйтесь даже в его отсутствие, перечитывая строки прошлых рецензий и вспоминая его простое напутствие:

"Читайте хорошие книги!" (с)

P.S. Она вернулась. Всё хорошо... Порой кажется, что даже слишком прекрасно. Знаете? Пускай так и будет... В любом случае я оставлю данный текст неизменным.

В рамках новой и заключительно проводимой футуристической программы "Грандмастер критицизма 2017 снисходительно читает российских писателей в 2018" я взял в руки книгу с лучшим названием, которое только смог найти – «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова (из рожденных этим веком отечественных культурных явлений лучше название было только у прекраснейшего фильма Алексея Попогребского "Как я провел этим летом"). Выбор был относительно неслучаен - сей роман был удостоен не очень престижной премии «Национальный бестселлер» и также стал обладателем приза критического сообщества еще менее престижной премии «НОС». Ну и «Медуза» в лице Галины Юзефович что-то написала, но на это точно, при живом Данилкине и мне, обращать внимание не стоит. Вышла книга в стремительно раскрывающей нашу литературу с разных сторон «Редакции Елены Шубиной». Скоро только у них хорошие российские книги и останутся. 416 страниц, оформление обложки беспечное, строго 18+. И только ты эти 18+ открываешь, как на тебя гурьбой накидываются все эти гриппующие петровы. И тащат в мир хороших книг.

Возможно, это не совсем все-таки так. Хорошие-плохие, тут так не работает. Одна из главных интриг романа (про Петрову, ну вы поняли, ага) так и вовсе эти понятийные характеристики растворяет. Это как новый тропический фрукт попробовать, даром что из Екатеринбурга, вкусный али невкусный – ощущений то сколько все равно. Так и Сальников – написал книгу, которая сбивает с толку, но делает это приятно. Наверное, так происходит, когда богатые люди по ошибке не тот бизнес-джет покупают реактивный, с ними вот что-то такое и происходит. Если немного углубиться, то главное, и несомненно, выигрывающее у всех и вся, это язык – такой сочный и насыщенный, что мог бы быть говяжьим и лежать в тарелке Марион Котийяр в Париже. Языком Сальников скрашивает все небольшие шероховатости, присущие полноценной дебютной прозе, над которой, ко всему прочему, работал профессиональный поэт (изрядная напевность, излишний СИМВОЛИЗМ). От этого темп и ритм немного скачет, но так даже интереснее. А уж со временем и местом что иногда творится. Вещи очень занятные и, не побоюсь этого слова, постмодернисткие.

Выигрывает также, безусловно, то, что назвать в романе непонятно как, а в музыке называется «звуком». Тихо! Стойте! Полакайте эту фразу медленно, как пушистая собака в жаркий день. В ней смысла больше, чем в жизни некоторых людей. Продолжим. Так вот, это, знаете, когда приходит такой серьезный, толстый дядька, садится за огромный микшерный пульт и что-то там себе крутит, тихонечко нашептывая в бороду. И, voila, вы через минуту не стая патлатых дурачков, которые своей музыкой могут случайно вывести из комы человека, а группа «Металлика». Все потому что толстый дядька знает как и где подкрутить. Сальников – сам себе такой продюсер, с какой-то абсолютно (опять же) необъяснимой чуйкой он выбирает такой entourage, такой темп, такое всё - что читать становится просто невероятно приятно. Возьмите хоть гриппозное состояние лихорадочного полубреда, в котором постоянно кто-то из героев находится. Сальников с легкостью литературного Ван Гога передает это знакомое абсолютно всем состояние, причем делает это с точностью человека, который это состояние придумал. Бэкграунд в книгах либо есть, либо нет, но Сальников, черт возьми, этот парень пошел еще дальше. Он в романе "Петровы в гриппе и вокруг него" еще один герой.

Но окончательно смысловую черту проводит Игорь. Так оно часто и в жизни бывает, но здешний Игорь – всем игорям игорь. Так точно попасть в этот полусобирательный, полумифический, но точно живой образ мог только выдающийся мастер. Опять же, являясь по сути, не героем, а частью бэкграунда (вместе с катафалком, в котором он неслучайно появляется), Игорь олицетворяет собой абсолютную силу. Бог и Дьявол. Доппельгангер, Бегущий по лезвию, Робокоп. Игорь. Убедительный образ русского духа и неимоверной силы, которая позволяет пить водку с медведями, строить ракеты и быть добрым. Ка-тет. Пелевин и Донцова. Акинфеев. Игорь. Точно, лучший герой этого века в нашей литературе. Такому только за стол сесть со всеми этими онегинами и живаго.

За всеми этими восторгами, мы подходим к итогам. У нас есть невероятная (в прямом и переносном смысле этого слова), простая и обезоруживающе обаятельная история, которая происходит в поистине монтипайтоновском Екатеринбурге. Прекрасные герои, которые иногда Петровы, а иногда – петровы (ну вы пооняли), язык, которому я уже спел не один панегирик. Все это жмет на нужные кнопки и ракеты Алексея Сальникова летят вверх. То есть, я даже не нашел, к чему придраться, что бывает очень редко. Я не буду тут бросаться громкими заявлениями (хотя статус мне теперь это позволяет), но Сальников умело ткет свое полотно из большей части классики последних пары веков, гремуче взбалтывая в своем языкастом шейкере Гоголя, Булгакова, Довлатова и иже с ними. Делает это подозрительно мастерски, сохраняя неповторимую индивидуальность (не спутаете ни с чем). Чудно и чудно (разноударяемые).

Если бы я мог (а я пока не могу и потом тоже вряд ли), я бы как перевел бы эту книгу на английский - что-то типа Eugene Sully "Petrovs with cold and behold" и на проданные за первые полгода 260.000 экземпляров купил бы Алексею Сальникову бутылку хорошего тосканского вина. Или домашний планетарий. Чтобы просто хорошему человеку было хорошо.

Пока лучшая российская книга нашего десятилетия.

Лучший критик 2017 года

Изумительная вещь, способная взорвать мозг и формой, и содержанием, и вариативностью трактовок.
Роман до сих пор не опубликован в виде книги, он выходил только в формате журнальных публикаций, но был замечен и вошел в шорт-лист премии "Большая книга" 2017 года. На него обратили внимание Галина Юзефович и "Горький", в Сети появляется всё больше интригующих отзывов, а я до 30 ноября (дня объявления победителей "Большой книги") теперь обречена ходить, сжав кулачки, так сильно отныне болею за "Петровых". И как же хочется верить, что роман скоро опубликует какое-нибудь нормальное издательство. Если что, я первая в очереди за бумажной версией!

О чем эта книга?
Ни о чем. И одновременно об очень многих вещах.
В Екатеринбурге живет 27-летний автослесарь Петров. Всем вокруг он кажется невыносимо скучным, но во внутренних рассуждениях демонстрирует потрясающе парадоксальную адекватность суждений и восхитительную наблюдательность. Накануне Нового года он заболевает гриппом и едет домой на троллейбусе, однако по пути встречает своего старого, полного загадок друга Игоря (то ли депутата, то ли лучшего трикстера всех времен и народов) и отправляется вместе с ним бухать к некому знакомому философу. Параллельно нам рассказывают о жене Петрова - библиотекаре с непроизносимым, но говорящим именем, и их сыне. Все они в конце концов сходятся в одной квартире, чтобы дружно свалиться с гриппом и вести совершенно обычную борьбу с болезнью и еще более обыденную жизнь.

Поначалу книга кажется образцом многословной графомании. В количестве слов и смыслов, вбрасываемых Сальниковым в текст, легко захлебнуться, но и это не убавляет восторга от прочитанного.
Прежде всего, автор обладает потрясающим чутьем на узнаваемые детали. Те самые, от которых начинаешь подскакивать на месте, чуть ли не выкрикивая: "Да! ДА! У меня тоже такое было!" (Если вы смотрели ранние моноспектакли Гришковца, вроде "Как я съел собаку", легко может представить себе нечто подобное, но тут эффект даже сильнее.)
Во-вторых, Сальников удивительно работает со сравнениями и метафорами. Возможно, так сказалось его поэтическое прошлое - раньше он писал исключительно стихи и даже завоевал несколько серьезных призов.
В-третьих, текст напрочь лишен штампов и бесконечно удивляет яркостью используемых слов и образов, но особенно сильно это срабатывает для читателей примерно одного возраста и мировоззрения с автором.
Наконец, автор каким-то невероятным образом умудряется превратить совершенную чернуху обыденной жизни если и не в полноценную сатиру, то в легкий повод улыбнуться.

Дальше...

Для примера:

Если не понравилось и не поняли, в чем тут интерес, то лучше пройдите мимо и не мучайте ни себя, ни этот текст.

Думаете, на этом поводы для восхищения заканчиваются?
Нет, тут еще есть интереснейший сюжет - закольцованный, сложный, с внезапно выпрыгивающей на тебя мистикой и постмодернистскими финтами.
Ощущение того, что здесь всё ой как непросто, копится подспудно на протяжении всей книги, а финал дает тебе по голове с такой силой, что сразу перелистываешь к началу и берешься перечитывать первую главу, чтобы окончательно убедиться в своих подозрениях.
Концовка сложится идеально, все детали сойдутся без зазоров, как тщательно продуманный пазл, вот только взломать ларчик будет непросто - почти как хитроумную китайскую шкатулку с секретом.

Не буду лишать вас удовольствия от самостоятельной разгадки описанных в книге событий.
Только скажу, что сомневающиеся в трактовке могут найти интервью Сальникова "Российской газете" - там можно обнаружить очевидные намеки на его истинный замысел.

Приятного вам шелеста страниц!

Этой книге не повезло быть прочитанной после Аверченко.

Не хочется сравнивать, но по-другому не получается. Обе книги одинаково забавные с одной стороны и грустные с другой. Обе имеют горький подтекст. Но Аверченко - это изысканное "смех сквозь невидимые миру слезы..", а Сальников - это простое и обычное "смех сквозь слезы". Аверченко - глубина и значимость, Сальников - игриво, но на один раз.

Аннотация не обманула,  "Петровы.." - это "развеселая хтонь и инфернальная жуть)) Я бы добавила вакханалия и необузданный бред. И бред этот - наша обычная жизнь с родными исписанными (во всех смыслах) подъездами, алкашами и хамоватыми кондукторшами.

Но удивительно - нет естественного отвращения ко всему происходящему, которое должно бы возникннуть как оскомина от кислого яблока, видимо автор столько положил ради фантасмагории, что это сработало. Я постоянно осознавала, что происходит что-то очень важное, пусть нелепое, но важное, что в фантасмагорию вот-вот ворвется здравый смысл.

"Петровы.." - роман-воспоминание, роман-ностальгия, роман-абсурд. Вся жизнь Петрова, Петровой и Петрова-младшего - гриппозный абсурд, как головокружение от резкого подьема со стула, то ли причудилось, то ли явь, а если явь, то увольте меня от таких крышесносов)

Или всё-таки не надо меня увольнять, книге больше говорю "да", чем "нет", а скорее "иногда можно, но не часто")

Узнав о книге с предполагаемым двойным дном, да к тому же написанной в некой сюрреалистичной манере я конечно же решила ее читать. И вот прочитала.
Небольшой фрагмент советской эпохи пришелся и на мое детство, так что характерные черты того времени, щедро всплывающие в повествовании, мне были понятны. Только вот они не будоражили сознание, вызывая слезливую ностальгию по утраченному. В голос я тоже не смеялась, хотя книга (надо отдать ей должное) не лишена, местами, качественного тонкого юмора. Но! Она наводнена таким чудовищным, на мой взгляд, количеством стилистических огрехов, что уже с самого начала, моя охота искать запрятанные между строк тайные смыслы поубавилась: на первый план вышла задача во чтобы то не стало продраться сквозь текст. Ломаный ритм изложения, бесконечные повторы слов, использование одних и тех же синтаксических фигур, растянутые громоздкими деепричастными оборотами предложения, которые в свою очередь частенько ничего не несут, кроме собственно слов, то есть, лишены смысловой нагрузки, все это отвлекало меня от сути. Я не читала, а постоянно спотыкалась о какую-то «словесную свистопляску». Уже потом, в одной из статей критиков набрела на мысль, что такая подача передает атмосферу, то есть физическое состояния болезни главных героев и их моральную неустроенность в жизни. Но вот насколько это правомерно... Наверное, решать читателю.
Добраться до тайных смыслов книги мне все же удалось, хотя подобные раскопки во время чтения не приносили никакого удовольствия. В общем, думаю, я нашла все подсказки и собрала пазл. Вот только он мне не понравился, так как в сложившейся картинке я не увидела смысла. Я прочитала книгу, и поверхностно, и глубоко. Но мне всегда казалось, что подобная «многослойная литература» существует не для того, чтобы читатели разгадали ребус, а для того, чтобы во время разгадывания такового читатели набирались новых идей, знаний, фонтанирующих эмоций в конце концов. Говоря проще, - не для результата, а ради процесса. Или, - если с результатом нам откроется какой-то сакральный смысл. Никакого смысла, тайного или хотя бы мало-мальски занятного с последней страницей книги мне, увы, не открылось.
Нет, здорово конечно, что книгу можно прочитать несколькими так сказать способами, но вот только, ради чего? Ради самой идеи… И жанр. Сложно его соотносить с сюрреализмом, где события и образы неоднозначны, а реальность размыта до той степени, что ты ее не узнаешь. Реальность "Петровых" никак уж размытой не назовешь: четкая привязка ко времени и месту (советский союз). Обстановка прописана настолько детально, что читатель не забывает ни на секунду, где он сейчас находится.
Впервые не могу поставить оценку произведению. Кстати, именно этот факт подвиг меня на прочтение первой книги автора «Отдел».

Я не буду писать разгромную рецензию, я не очень это люблю. В основном то мне и критиковать нечего.
Просто не понравилось, причём почти с самого начала, буквально с первых строк. Но я упорно продвигалась вперёд, силясь понять, за что так хвалят и любят эту книгу.
Не поняла. Не нашла ключей, подсказок между строк, даже язык не восхитил.
«Петровы…» оставили меня абсолютно равнодушной. А если и были какие-то дельные мысли и вопросы, то они давно исчезли. Вот мне и урок- на такие книги отзывы надо писать по свежим следам.

До зубовного скрежета скучный, болеющий гриппом и разносящий эту заразу по городу Петров; жена Петрова, правда бывшая, с именем, которое о многом говорит, с обычными библиотечными буднями и бооольшой вавкой в голове даже и без температуры, хотя грипп у неё тоже в наличии; сын супругов, тоже ничем особо не примечательный ребёнок.
Ведут скучную, рутинную жизнь. Хорошо, что случился грипп, он то и внёс в неё разнообразие.
А ещё друг Петрова Игорь. Личность весёлая, абсолютная противоположность Петрову, умеющая попадать в разные пикантные ситуации.
Они не раздражали, не вызывали сочувствия, не смешили, не… в общем, никаких эмоций. Они попросту прошли мимо меня. Со всеми своими ключами и уж тем более с аллюзиями.

А уж юмор меня поразил, говоря языком самого Сальникова, до бесконечности. Даже стыдно приводить цитаты, которые «тронули» мою душу. И дело не в нехороших словах. Сами мысли пошлые и грязные. И это высокая литература? И за это куча премий? Решительно не понимаю

Больше писать нечего. Ведь по сути сам роман ни о чём.

P. S. Прошу считать мою оценку завышенной. Скорее всего немного заразилась гриппом «петровых».

Сальников не перестает меня удивлять, в хорошем смысле этого слова. Это третья книга Алексея, которую я читаю, и с каждой книгой его творчество мне все больше и больше нравится. О "Петровых в гриппе" я слышал очень и очень много, но после покупки все откладывал эту книгу себе на "десерт". И вот пришло время "десерта".
Поначалу книга показалась мне немного странной и непонятной, я ждал какого то необычного сюжета, но читая дальше я понял, что все так и будет продолжаться в том ключе в котором началось. И потихоньку я начал втягиваться.. и потом уже не мог оторваться...
Атмосфера книги просто невероятная и в тоже время такая знакомая. Автор смог подметить и описать каждую мелкую деталь жизни простого среднестатистического человека. Автор находит необычное в обычном, интересное в обыденном. Взять даже поездку в троллейбусе, с которой автор начинает свою книгу... (ну сами прочитаете).
Книга наполнена интересными философскими рассуждениями и своеобразным юмором. Перед нами смесь абсурда и тихого безумия.
Наверное каждый приметит в этой книге что то свое. Наверное каждый, читая, вспомнит какие то похожие моменты из своей жизни.
А вообще, если вы заболели, то берите эту книгу в руки и лечитесь вместе с Петровыми))

"Небо цвета мяса,
Мясо вкуса неба,
Перец, соль да сахар...
...Да только вышло по-другому,
Вышло вовсе и не так!"
Егор Летов