Conclave

Имеются в виду такие распространенные прежде среди римских пап имена, как Иннокентий, Пий, Климент, происходящие от латинских слов: Иннокентий (лат. Innocentius — «невинный»), Пий (лат. Pius — «благочестивый»), Климент (лат. Clemens — «милосердный»).

Практика образования папских имен от какой-либо добродетели — невинности, благочестия, милосердия, — а не от имени святого, давно ушла в прошлое.

Из дымохода повалит белый дым. С балкона, выходящего на площадь Святого Петра, Сантини, префект Конгрегации католического образования, и старший кардинал-дьякон объявят: «Habemus papam» — «У нас есть папа», и после этого новый понтифик появится перед миром.

Extra omnes (буквально: «Все — вон») — латинская формула, которую возвещает папский обер-церемониймейстер на конклаве в Сикстинской капелле. Обозначает, что все должны покинуть капеллу, где могут остаться только кардиналы.

Не сам ли Иисус Христос пророчествовал, как утверждает Лука в Евангелии, что «нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы»?

Ломели вдруг почувствовал начало страшной головной боли, разместившейся ровно за его правым глазом, — такая боль всегда возникала от усталости и нервного напряжения. Прежде, если он не проявлял осторожности, ему приходилось день-другой проводить в постели.

Симония — незаконная продажа и покупка церковных должностей, духовного санa, церковных таинств и священнодействий, священных реликвий и т. п. В широком смысле симония — продажа благодати Святого Духа.

омели разъяснил:
— Это исчерпывающие документы prima face, свидетельствующие о том, что он виноват в симонии. Напомню вам, что это преступление названо в Священном Писании: «Симон же, увидев, что через возложение рук апостольских подается Дух Святый, принес им деньги, говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святаго. Но Петр сказал ему: серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги».

Оба опустились на колени. Беллини склонил голову и произнес:
— В этот день мы вспоминаем святителя Льва Великого. Господи, Ты построил Твою Церковь на твердом фундаменте апостола Петра, и Ты обещал, что врата ада никогда не одолеют ее. Молитвами папы святителя Льва мы просим Тебя сохранить верность Церкви Твоей истине и поддержать мир в ней. Аминь.
— Аминь.

Разговор с Бенитезом сильно встревожил его. Он никак не мог выкинуть из головы слова филиппинца. Неужели он и в самом деле в последние тридцать лет поклонялся Церкви, а не Богу?

Ломели погрузился в размышления, и опять его посетило то же предчувствие насилия и хаоса, которое чуть не захлестнуло его во время утреннего голосования в Сикстинской капелле. Он впервые увидел, что Господь желает разрушения: оно было присуще Его Творению с самого начала, и им не избежать этого — Он сойдет к ним в гневе.

«Не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, но время и случай для всех их».

Они посидели некоторое время молча. Ломели была невыносима одна только мысль о терзаниях Адейеми.

Так в тумане человеческих амбиций начала вырисовываться Божья воля.

Мы все проходим испытание нашей веры. Мы все ошибаемся. Но христианская вера в первую очередь есть послание о прощении.

Представить только, что тот, кто будет избран папой, никогда не сможет пройти по городу по своему желанию, заглянуть в книжную лавку или посидеть за столиком уличного кафе, он навсегда станет узником Ватикана! Даже Ратцингер, который сам ушел в отставку, не смог избежать этой судьбы, доживал свои дни взаперти в перестроенном монастыре в саду, вел существование призрака.

Для каждого предмета одежды была своя молитва, — сутана, пояс, рочетто, моццетта, дзукетто, — и он произносил ее, надевая их.