The Rake

Закон и справедливость не имеют ничего общего.

Важно иметь того, кому можно оставить свое наследие.

Своими слабостями нужно обмениваться так же, как страны обмениваются военнопленными. Наши комплексы – довольно кровавое и безрадостное дело, правда? Не стоит выдавать информацию, не получив ее взамен.

Невозможно доверять тому, кто не доверяет самому себе.

– У нас есть средства от изжоги, диетические добавки, таблетки от утренней тошноты, запоров и вагинального дисбаланса.
– Ты про дисбаланс уровня кислотности. Если бы от дисбаланса страдала моя вагина, я бы отправила ее к писечному мозгоправу.

– Если хоть взглянешь на мой пирожок, клянусь богом, от твоих булок ничего не останется.
– Тебе правда стоит поработать над аналогиями.
– Я имела в виду, что врежу тебе по причиндалам.
– Как тонко.

– Для меня нет более отрадного зрелища, чем всполохи старого пламени, разгоревшегося вновь из-за зачатия ребенка.
– Единственная аналогия с пламенем, которую я могу применить к этому человеку, сводится к тому, что я готова спалить его в огне.

– Но… но… как? Где? Когда?
Неужели так важно где? Понятия не имею, случилось ли это, пока я вонзался в Белль, распростертую на ее рабочем столе, или когда брал в душе.

– Вы с Дэвоном что, заперлись в спальне на целый месяц? У вас так быстро получилось!
– Не уверена, что хочу это обсуждать, когда средний возраст присутствующих примерно два с половиной года. – Я махнула рукой на детей и коляски.

Порой бриллианты нужно слегка отполировать, чтобы они засияли.

Накинул их на голову и застонал от удовольствия, начиная возбуждаться, как вдруг из них выпала записка.
Я поднял ее.
Привет, Дэв.
Ты только что понюхал яйца моего лучшего друга Росса. Надеюсь, тебе понравилось.

Терять родителей всегда тяжело.

В этом и заключалась проблема с Эммабелль Пенроуз. На вкус она была как величайший грех, а я слыл известным грешником, когда искушение само стучало в мою дверь.

– Что я могу для тебя сделать, сладкий?
– Встать на четвереньки со страстным выражением лица и умолять, чтобы я тебя трахнул.

Дэвон: Овуляция еще не закончилась?
Белль: Шесть дней спустя? Я похожа на африканского кочевого муравья?
Дэвон: С этого ракурса – нет. Встань на четвереньки, оттопырь задницу и возьми в рот хлебную крошку, чтобы я мог убедиться.

– Ну и ну, – объявил Бенедикт и сжал мое плечо. Байрон шел за ним по пятам. – Я уж думал, скорее свиньи полетят, чем я увижу, как Дэвон Уайтхолл ступит на британскую землю.
– Приношу извинения, но единственные знакомые мне свиньи – здесь, на земле, и похоже, им не помешает наведаться в лечебницу.

Все изысканное часто бывает с шипами. Таков способ уберечься.

Любовь нельзя отложить и вернуться к ней позже. Это вам не гребаное отложенное письмо, отправку которого можно запланировать заранее