The Love Hypothesis

— Лучшее, что было придумано в этой стране за последние сто лет.
— Пожалуйста, отойдите. Воняет.
— Эй. Если мне придется выбирать между вами и тыквенным латте, нам, возможно, стоит пересмотреть наше соглашение.
Он смотрел на ее стаканчик так, будто там хранились радиоактивные отходы.
— Может, стоит.

— Любимый цвет?
Оливия открыла рот, чтобы назвать свой любимый цвет, который был уж, конечно, намного лучше, чем у него, и…
— Вот блин.
Он посмотрел на нее с пониманием.
— Сложно, не так ли?
— Столько хороших цветов.
— Ага.
— Я остановлюсь на голубом. Светло-голубом. Нет, постойте.
— Да-да?
— Скажем, белый. Ладно, белый.
Он цокнул языком.
— Знаете, не могу принять такой ответ. Белый — это даже не настоящий цвет. Скорее, все цвета, сложенные вместе…

На мгновение она задумалась, не стоит ли ей оскорбиться. Это он сейчас проявляет свой скверный характер? Или пытается ее унизить? Считает, что она нищая? Потом она вспомнила, что вообще-то она и правда нищая и что он, вероятно, получает в пять раз больше, чем она. Она пожала плечами и добавила к заказу шоколадное печенье, банан и пачку жвачки. Надо отдать ему должное, Адам не сказал ни слова и заплатил двадцать один доллар тридцать девять центов, не моргнув глазом.

Гипотеза:чем сильнее мне нужно, чтобы мой мозг работал на максимальной мощности, тем выше вероятность, что он зависнет

— У меня есть доступ к твоему гугл-календарь, засранец. Нет у тебя дел. Не хочешь проводить со мной время, так и скажи. 

— Я не хочу проводить с тобой время. 

— Вот жопа. После всего, что мы пережили за эту неделю. И в мой день рождения.

Оливия открыла ноутбук и чуть было не загуглила «органы, без которых можно прожить» и «сколько за них дают»с но отвлеклась на двадцать новых писем, которые пришли на почту, пока она занималась своими мышами в лаборатории. Почти все это были рассылки от псевдонаучных журналов, послания от якобы нигерийских принцев, а также спас от косметической компании, на которую она подписалась шесть лет назад, чтобы получить бесплатную губную помаду.

‘Carry yourself with the confidence of a mediocre white man.’

...прежде чем стать высоким, пугающим и одиозным, он был просто ребёнком.

– «У того, кто смеется над собой, всегда есть повод для смеха». Это что, стеб? Это печенье надо мной стебется? – Он с возмущением оглянулся по сторонам.
– Похоже на то, – ответил Малькольм. – У меня сказано: «Побалуй себя сам – зачем ждать, что это сделает кто-то другой?» Кажется, мое печенье тоже над тобой стебется.

Не мое дело отвечать за эмоции твоего друга. Он учится в аспирантуре, а не в начальной школе. Если он будет заниматься наукой, то до конца жизни будет получать отзывы, которые ему не понравятся. Как он будет разбираться с эти - его личное дело.

Оливия быстро подавила это чувство, сказав себе: прежде чем вступать с кем-то в фейковые отношения, логично изучить результаты его научной работы.

Что-то внутри нее — весьма вероятно, это было ее сердце — разбилось на несколько больших кусков, даже не разбилось, а аккуратно разломилось пополам, а затем — снова пополам.

— Куда мы идем?

— За бесплатным алкоголем. Ну, для тебя бесплатным, — поправился он.

— Я просто... влюбилась. В одного парня.

Адам снова кивнул, на этот раз медленно. Взгляд его потемнел, а уголок рта дернулся — лишь на мгновение. Она моргнула, и выражение его лица снова стало пустым.

— Да. Я понял.

— Этот парень, он...

Она сглотнула. Что он? Скорее, Оливия, скорее. Иммунолог? Исландец? Жираф? Кто он?НРАВИТСЯКОММЕНТИРОВАТЬПОДЕЛИТЬСЯ

Гипотеза: чем чаще я упоминаю в электронном письме вложение, тем ниже вероятность того, что я это вложение прикреплю.

Научная карьера нарушает баланс между работой и личной жизнью своим особым способом: изматывает людей, заставляет забыть, что они стоят больше, чем количество публикаций или гранты, которые им удалось выбить.

Научный мир — зачастую очень замкнутая, всепоглощающая, оторванная от прочего мира среда.

Может, ее сердце и было разбито, но мозг оставался в порядке.