Меня зовут Астрагаль

Книга о неблагополучной девушке, хочется мне написать. Но напрашивается вопрос - что такое благополучие? Такой же относительный показатель, как и норма. Нет, вязать всех в рамки каких то эфемерных приличий не хочется. Книга о девушке, жизнь которой с детства предположила отличия от большинства "нормальных людей". Попадают по "малолетке" в колонию дети с уже заданными определенными установками, которые говорят - мир опасен, безопасность на нуле, защищайся, воруй, иначе погибнешь. И Анна, главная героиня романа, показывает нам именно такие характеристики. Ни разу за всю книгу на моей памяти она не произнесла слово семья, работа, прилично, как положено, родить детей. Ей никто не дал таких установок в детстве. И это ни плохо, ни хорошо. Это вот так. Сказать, что залог счастья в крепкой, любящей семье - наверное, соглашусь. Такая семья дает ощущение безопасности. Но в реальности таких действительно безопасных, комфортных для детей и их воспитания семей почти нет. В каждой семье есть проблемы, и они, как правило большие. И накладывают огромный отпечаток на нежную душу ребенка, которая прекрасно поддается формированию. Анна в 16 лет уже знает, что такое украсть, проституция, лесбиянки, у нее есть любовница. И именно благодаря этой любви Анна сбегает из колонии, чтоб воссоединиться с этой любовницей. Но при побеге сильно травмирует ногу. И попадает в новую тюрьму – не возможность самостоятельно передвигаться. Да, ей помог Жюльен, парень, который случайно нашел ее невдалеке от колонии и взялся прятать и помогать. Но Анна хотела той свободы, когда можно пойти туда, куда хочешь, а не куда тебя несут. Не насильно несут, а с благими намерениями. Но ей от того не легче. Сутками Анна находится в еще худшем положении, чем в колонии – там она могла ходить, бегать даже немного. А тут оплата за свободу оказалась очень высокой – новая темница. Но Анна уже знает в свои шестнадцать, что жизнь плохая штука, и ничего хорошего от нее не ждет, довольно таки смиренно перенося свой недуг. И расплачивается вполне охотно своим телом с Жульеном – спасителем, сначала принимая эту ситуацию, как должное, а затем и влюбляется в него. Анна старается занять свой живой ум, лежа в постели с распухшей ногой – много читает книг, которые попадаются под руку, особо не перебирая, слушает радио. Она показывает этим себя, как личность, обладающая интеллектом, который можно было бы развить, но не те обстоятельства.

Книга небольшого объема. Написана от первого лица главной героини, которая читателю рассказывает о своих приключениях. Главная героиня не слишком эмоциональна, хотя этого можно было бы от нее ждать, она больше практичная. И в этой ее практичности выживание, девушки без поддержки семьи, оконченного образования, которая наедине с жизнью. Она абсолютно легко идет на торговлю своим телом. Говорит об этом на уровне торговли пирожками, не ноет, не жалуется. Анна вообще почти не жалуется. Она немного сожалеет о потерянной после травмы ноги легкости походки, и это все. Суперпрактична, воспринимает реальность с точки зрения выживания.

Альбертина Сарразен, роман написала автобографично, она переживала подобные события, потому роман такой живой. Астрагаль, астрагалис -кость, которую Анна сломала при побеге. Кость, которая держит на себе все тело, являясь основной биомеханической единицей голеностопа. Надлом, через который, как через призму, видит жизнь. Жизнь, с которой она наедине, с которой она не знает, что делать. Нет в ее голове готовых сценариев для решения жизненных проблем, которые обычно закладывают, или демонстрируют своим примером родители. Книга не особенно меня увлекла, хотя в общем то, понравилась. Немного, наверное далека я от этой темы.

Разыскивается рецидивистка в любви. Замечена в глубоких чувствах к бывшей сокамернице (сбежала из тюрьмы ради встречи с ней) и к вору-взломщику, который приютил ее после побега. Особая примета –привязывается к людям.

Разыскивается бывшая пациентка хирургического отделения. Лежала в больнице под чужим именем, имеет фальшивую сестру и ненастоящего жениха. Разбирается в людях и умеет их дурачить, манипулировать ими. Делает это естественно и скорее по необходимости, чем из корысти. Особая примета – умеет терпеть боль.

Разыскивается несовершеннолетняя девушка, которая между кражами и проституцией больше всего желает независимости и свободы, и чтобы ее любили. Особая примета – честна с мужчинами, которым отдается за деньги.

Разыскивается юная девушка. Обладает тотальной волей к свободе. Готова жертвовать деньгами ради независимости. Терпеть не может покровителей, благодетелей и сутенеров. Особая примета – удалена таранная кость (astragalus), может немного прихрамывать.

Разыскивается авантюристка. Представляет собой антипод добродетельной девушки с постоянной работой, репутацией и склонностью к свиванию семейного гнезда. Особая примета – готова бороться с миром, даже если уверена в неизбежном поражении.

Разыскивается сыщик, нашедший после долгих поисков героиню книги. Его ждет суд читателей. Может быть поощрен за профессионально сделанную работу и за то, что его своевременное появление так здорово подчеркнуло драматичность повествования. Особых примет нет, на его месте мог быть кто угодно.

Разыскивается молодая писательница. Написала автобиографическую книгу про свою непростую жизнь, про тюремное заключение, побег и выживание на воле. Несколько склонна к драматизации, но при этом совершенно искренна. Особая примета – никогда не состарится.

Разыскиваются читатель и читательница, которые посочувствуют судьбе молодой девушки. Ведь тех, кто осудит за аморальное поведение на свете так много, очень требуются сочувствующие, пусть и со снисходительным отношением к подростковому бунту. Особые приметы – выраженная склонность к эмпатии и не догматичное отношение к морали.

Альбертина была сиротой, родившейся в Алжире в 1937 году. В приюте она звалась Альбертиной Дамьен, в приемной семье её окрестили Анной-Марией. У этой девушки была не самая лёгкая жизнь, не самая красивая, не самая приятная, но она познала невероятную любовь. Аннотация к этой книге зацепила меня тут же и я не раздумывая купила книгу, но добиралась я до неё долгие годы.

Невозможно не прочитать вступительные слова Патти Смит перед исповедью Альбертины. От этих слов загорается какое-то предвкушение странного наслаждения чужой историей жизни. Ждешь чего-то невероятного, пронзительного, искреннего и печального. Всё это я нашла на страницах книги, но оно омрачилось невероятным количеством грязи, покрывавшей жизнь Альбертины. Я читала страницу за страницей и всё искала, что же такое увидела в Альбертине Патти Смит? Чем она её так зацепила? Чем так вдохновила? За что Патти Смит полюбила её настолько? Но, наверное, у каждого человека свое вдохновение, не всегда понятное другому. 

Альбертина, как та сломанная косточка. Астрагаль. Для меня она осталась сломанной, не подлежащей восстановлению. Такой же сломанной была её жизнь, её дружба, её любовь. И мне не было жаль, ведь постоянно казалось, что она сама не хочет быть целой, другой и жить как-то иначе. Альбертина просто такая как есть.

Но я с интересом следила за жизнью Альбертины. Она сбежала из тюрьмы, совершенно безрассудно рискуя здоровьем и жизнью, потому что ждать встречи с подругой больше не было сил, а потом оказалось, что эта подруга уже пережиток прошлого и её любовь не нужна, если это вообще было любовью. Встреча с Жюльеном, казалось, должна была стать какой-то чертой, означающей начало новой жизни. Но стала ли?

С первого же взгляда какая-то неожиданная нежность, понимание с полуслова, необъяснимая привязанность. Я удивлялась этому ещё больше от понимания, что это ведь действительно было. Их тянуло друг к другу с невероятной силой с первой секунды. А он поразил меня своим желанием помочь - он ведь совершенно не знал эту девушку, но бросился её спасать, прятать, лечить. Как много людей станет рисковать всем ради незнакомки и так тратиться из-за неё?

Жизнь Альбертины после побега стала жизнью на свободе, но всё равно в заперти. Были недели у матери Жюльена, невозможно долгое время у Нини и Пьера, а потом и Анни. Меня не так и удивляли эти люди, такие же грязные, как и всё вокруг Альбертины. Все они как паразиты. Все вокруг это осознают и всем вокруг на это плевать. Даже далекий от преступного мира Жан, который стал не последним человеком в тот период жизни Альбертины, прекрасно видел эту паразитную сущность, но был совершенно не против. Это какая-то странная особенность мира Альбертины - все видят тебя насквозь и знают, чего от тебя ждать, но любят, дружат, надеятся и доверяют в пределах разумного. 

Я не понимаю любви Жюльена и Альбертины. Она странная, больная и тяжёлая. Они невероятно быстро стали друг для друга всем, но при этом всё равно оставались одиночками. Они говорили такие слова, говорили о любви, они держались друг за друга, цеплялись всеми способами, но всё равно бежали друг от друга. Хотели быть вместе, но были с другими. Им обоим как будто было не важно, где и с кем был любимый человек, когда они не рядом друг с другом. Меня иногда поражало, откуда такие слова, если они будто любят на расстоянии и постоянно предают друг друга, по крайней мере физически. Но они любили, любили по-своему, странно и необъяснимо. Наверное, в таком мире не всегда можно любить по-другому, наверное, там любовь в принципе видишь и понимаешь по-другому. 

• Какая разница, Анна, пойми, для меня есть только ты. Не верь никому и ничему, ты одна-единственная.

  Совершенно непонятное и далёкое от меня отношение к жизни и любви. Столько грязи. Столько непонятных чувств. Проституция, воровство, сомнительные знакомства, тюрьма - всё это для Альбертины совершенно нормально, просто очередной день. Но Альбертина невероятно искренняя, с такой простотой описывает эту тёмную сторону Парижа, свою боль и какую-то безысходность, что хочешь читать дальше и дольше, узнать, что же произошло, как они всё это пережили и как жили те 10 лет, что им отвела жизнь. Я знаю, что есть ещё две книги и мне искренне жаль, что я не смогла их найти. С огромной радостью я прочитала бы и письма, что Альбертина писала Жюльену в те самые три месяца. 

• Не знаю, - продолжал он, - не знаю куда, но мы с тобой пойдём вместе и будем идти долго-долго...

  Долго-долго так и не вышло.

Я открываю книгу и становлюсь наблюдателем. Наблюдателем, следующим, как тень, за главной героиней этого автобиографческого романа даже в самые сокровенные уголки её памяти, которая складывает здесь эту историю. Я наблюдаю, как летит вниз юная девушка, как в буквальном, так и в переносном смысле. Летит в поисках свободы. Так, как она это понимает. Я наблюдатель, сочувствующий из меня не получился в этот раз. Почему?

С этим почему получилось странно. Я не моралистка, но циничность поступков меня всё же удивляет. С другой стороны, я понимаю - речь не только о выживании, здесь есть цель, и цель эта банальна до неприличия - любовь. Чувство, возникшее не из благодарности или восхищения, как могло бы показаться, а зародившееся в одиночестве, когда любовь становится якорем, держащим на плаву, не дающем течению унести тебя и затянуть в омут отчаяния. Затянет в иное, что не станет трагедией, ведь Анна в любом случае уже принадлежала блатному миру, откуда вовсе не хотела выбираться. Это её выбор. Могу я осуждать её? Нет. Могу я ей сочувствовать? Тоже нет. Почему?

Не хочу. Могу понять, могу наблюдать. Могу даже в какой-то степени восхищаться обезоруживающей откровенностью и дерзостью. А также верностью чувству. Своеобразной верностью, где то, что тело отдается другим в качестве источника заработка, не играет никакого значения. Изменяя Анна не изменяет. Проституция - это просто работа. А сердце занято. А душа с ним, тем, кого она искренне любит и прощает за долгое ожидание, за появление другой женщины, за сомнения в нём, которые несмотря на веру в него, всё же иногда скребутся острыми коготками на душе.

Я читаю рассказ про сломанную ногу, и на ум приходит банальшейшее сравнение с бабочкой, что рождается из кокона. Этот кустарный "гипс", эти страдания и боль, эти операции и страх потерять конечность, оставшись на всю жизнь никому не нужной калекой, потеряв способность завоевать ту свободу, к которой стремилась. Потерять любовь. Но моя бабочка здесь неуместна. Я помню, что Анна назвала себя Астрагаль, и её правда в том, что так и есть. Она срасталась, собиралась, как её поломанные косточки, в нечто целое, в личность, которая создавалась заново, после того, как была покалечена судьбой и несвободой. Познавала себя и жизнь, о которой имела лишь однобокое представление, лечилась от неволи, как от болезни. Но, увы, не всё можно излечить до конца. Хромота, как та жизненная дорожка, с которой не получалось, да и, признаем честно, не хотелось свернуть, останется навсегда. Почему? Судьба и выбор.

Я наблюдаю за жизнью, о которой с такой наглой откровенностью рассказывает Анна, как бы намекая этим на то, что ей абсолютно наплевать, как её примут другие, и понимаю, что получился сильный человек, готовый на многое, но не столько ради себя, сколько ради Жюльена. Обокрасть доверившегося, использовать чувство другого, чтобы удобно устроиться, и якобы прощать за обман якобы подружку. Удивительно, но здесь фальшь и искренность настолько тесно переплетены, что второе всегда побеждает, превращая первое в себя, преображая всё в правду. Всё становится прозрачным: мотивы, мысли, чувства, помыслы. Окружающие как бы попадают под рентген, после которого во взгляде Астрагаль, как на плёнке, проявляется всё их нутро. Было ли тут благородство, например в поступках того же Жана? Как по мне, так вряд ли. Все преследуют свои цели, все используют друг друга. Так имею ли я право кого-то осуждать, тем более Астрагаль? Вряд ли.Тем более её. Почему? Потому что в ней жила не жажда наживы, не желание устроиться получше, ведь такие возможности были, а стремление к свободе и жизни вместе с тем, к кому возникло сильное и искреннее чувство.

Наблюдатель закончил наблюдать и сделал для себя вот такие выводы. Закрыл книгу и ушёл в свою жизнь. Но, при всем несочувствии, во мне частичка Анны осталась. Она сумела преподнести себя. Она отличный рассказчик. Она не боялась быть собой.

Сначала я прочитала предисловие Патти Смит и в который раз подумала, что мы выбираем книги, кажущиеся созвучными нашему опыту, в чем-то совпадающие с нашим жизненным путем, позволяющие лучше разобраться в себе и справиться с задачами, что стоят перед нами. Мы надеемся обрести в таких книгах что-то, что не можем сами до конца выявить, зацепить и обозначить в самих себе, чтобы достичь необходимой ступеньки личностной определенности.

Затем я посмотрела в Интернете фотографии Альбертины Сарразен и Патти Смит и поняла их созвучность друг другу.

А потом я прочитала «Астрагаль».

В книгах рано ушедших авторов всегда есть какая-то недосказанность, недостроенность, недоделанность. Кажется, проживи они дольше и напиши они больше, все было бы совсем по-другому. Вопреки каким-то внутренним надеждам, книга не произвела на меня вообще никакого впечатления. Она не показалась ни хорошо написанной, ни интересной, ни сколько-нибудь значимой. Пропитанной вызывающе свободным духом шестидесятых – да, наполненной юношескими страданиями, заблуждениями и жалостью к себе – безусловно, но несущей в себе какой-то сущностный смысловой и эмоциональный заряд – нет. Так что я восприняла ее просто как раскрученный винтажный артефакт родом из шестидесятых. Для тогдашней литературной и политической французской атмосферы это наверняка было нечто новое – откровение, воплощающее собой опыт наивного и эпатирующего самораскрытия. Но сейчас чтение было сродни неловкому заглядыванию в чужие не слишком увлекательные дневники и последующему вытеснению безразличия и равнодушия, вызванных ими. Вполне понятно, чтó находили в Альбертине и ее страданиях читатели шестидесятых, но сегодняшним в этом тексте, в общем, искать нечего.

Как обычно бывает свойственно юным авторам, их тексты сосредоточены исключительно на них самих: незамысловатое содержание собственной жизни воспринимается сверхзначимым и описывается в слегка истерическом контексте собственных напряженных потребностей. В этой книге нет внятного и цепляющего сюжета, поскольку побега из тюрьмы, сломанной ноги, полувынужденной проституции, сомнительных отношений, пряток от полиции, алкогольного эскапизма и мечтаний о сексе с Жюльеном еще недостаточно для того, чтобы получилась литература. Даже романтики маловато. А глубины нет и вовсе. Откровения героини и ее детское желание подчеркнуть свою неординарность вызывали даже не снисходительное сочувствие, а брезгливую жалость, не более. Вообще, когда текст не выходит за рамки телесности, он быстро надоедает всем, кроме автора, который раз за разом ищет и не находит выход за пределы своего страждущего и жаждущего Я.

Наверно, для каждой книги должно быть свое время и определенное психическое состояние. История молодой девушки Анны, за которой скрывается биография самой Альбертины, определенно смогла бы зацепить меня в период с 17 до 20 лет, когда весь мир держался на крайностях, в сексуальной жизни всё ново и интересно, каждая влюбленность – на веки вечные, каждое объятие и каждый поцелуй – незабываемые, а мужчина-абьюзер – величайшая любовь всей жизни. А если прибавить к этому общую увлеченность Францией (в университете как раз начался курс французского языка), поглощение Жоржа Батая, Жана Жене, Луи Арагона и Франсуазы Саган, полное погружение во французскую новую волну и желание подражать актрисам в манерах, макияже и одежде, то книга Сарразен выглядит максимально уместной, дополняющей всю эту плеяду. Достаточно высокую оценку ставлю лишь потому, что в течение нескольких дней всплывали разные воспоминания из того периода жизни, той поры юности, когда до всего был жадным.

Наверно, жадность – свойство любой юности, где бы и в какое время ты ни рос – только вот у некоторых, как у Анны, на долю этого прекрасного периода жизни выпала куча проблем. Впрочем, нельзя сказать, что она страдает. Когда не видел другой жизни, данное тебе воспринимаешь как норму. Побег из тюрьмы через окно, перелом косточки astragalus – ужасный перелом, мучительный и долго заживающий, знакомство с Жюльеном – казалось бы, намек на счастье и хорошую жизнь. А в итоге боль становится всё невыносимее, всё тело становится болью, астрагаль входит в сознание и становится Анной, несчастная нога волочится, гипсуется, а Анна в это время занимается сексом, пьет алкоголь, бросает людей, встречает людей, ни к кому не привязывается, но врастает корнями в равнодушного Жюльена, наивно верит в искренние чувства и в вечную любовь. Но вечная любовь не мешает работать проституткой, это только работа, а любовь-то – она выше всего этого. За многими странными поступками Анны скрывается незрелое дитя, желающее кому-то что-то доказать – да хоть той же Роланде, бывшей тюремной подруге, быстро, впрочем, позабытой. Посмотри, я смогла сбежать, у меня бурная жизнь и настоящие приключения, ну посмотри же, посмотри! Мило и трогательно, этому веришь, потому что в таком возрасте это действительно так. И достаточно взглянуть на фотографию самой Альбертины, на ее густо накрашенные и игривые глаза и легкую ухмылку, и поверить, что она брала от жизни все, насколько это было возможно.

Удивительно, как просто одной автобиографической книгой разбередить душу. Но сколько тоски, одиночества, сколько боли и страха, сколько нескончаемо долгих, медленно текущих дней взаперти стоит за этим.

Жизнь Альбертины Сарразен была словно сценарий какого-нибудь злободневного фильма. Девочка родилась в Алжире, её нашли возле сиротского приюта и передали на удочерение. Кто её родители — выяснить так и не удалось. Вместе с новой семьёй Альбертина переехала во Францию, однако приёмные родители не были идеальными, а родственник отчима изнасиловал 10-летнюю девочку, в результате чего она стала часто убегать из дома.

Не такая, как все — серьезная, таящая внутри грустную историю украденного детства, она подавала большие надежды: любила литературу и языки, играла на скрипке. Однако приёмные родители отдали девочку в своеобразное исправительное учреждение — марсельскую закрытую школу «Добрый пастырь», где девочке и шагу не давали ступить и отобрали личный дневник (все её записи, личное таинство) лишь за то, что она надушилась парфюмом. Альбертине удалось оттуда сбежать и добраться до Парижа.

Свобода — та же тюрьма, свобода дарует шанс начать новую жизнь, но ограничивает обязанностями: кушать, одеваться, снимать квартиру, в сумме — где-то на всё это доставать деньги. Выбор Альбертины был не велик — она начала заниматься проституцией и воровством, за что и загремела в тюрьму на 7 долгих лет. Через 4 года она сбежала оттуда, прыгнув с 10-метровой стены и сломав ногу. С этого момента и начинается повествование небольшого автобиографического романа «Меня зовут Астрагаль».

Астрагаль — это не имя и не кличка, это всего лишь сломанная Альбертиной косточка, таранная кость, одна из костей предплюсны, формирующая нижнюю часть голеностопного сустава. На эту кость идет опора всей ноги при ходьбе, поэтому можно лишь представить, насколько Альбертине было больно, однако описывая свою жизнь, она не вдаётся в подробности сильнейшей боли, проскальзывая их мельком. Но внимательный читатель всё поймёт.

В ту ночь, вернувшую Альбертине свободу, в её жизнь вмешалась Судьба. Добравшись до дороги, ползком, из всех возможных сил, не с первого раза она поймала машину, в которой находился он, Жюльен. Опознав в нём своего (тоже сидевшего) по манере, по стилю поведения, она успокоилась — вернётся, не предаст, уладит. И действительно — он каждый раз к ней возвращался, кормил, давал денег, трижды устраивал в те места, где она могла схорониться и какое-то время пожить.

А она ждала его преданно, верно, закрывала глаза на вечные отсутствия (да, он ей изменял и по-прежнему промышлял воровством, но и она такая же, она продолжала зарабатывать деньги проституцией, как только нога срослась, — хромоножка с красивыми глазами и короткой стрижкой имеет свой шарм, — становилась содержанкой, играла на доброте попавших в сети её очарования мужчин).

Роман «Меня зовут Астрагаль» — это тонкое, невероятно нежное описание мира не по закону, мира, в котором тоже есть одиночество и есть любовь, это описания людей, чувств, событий и честное описание себя, такой, какая есть, со всеми да и нет, со всеми нежностями и обидами, со всеми поступками, какими бы запретными или запрещенными они ни были. Этот роман — поиски свободы, постоянное убегание от чего-то или кого-то. Но от себя не убежишь и даже найдя свободу, ты находишься в тюрьме своего тела со сломанной ногой или в тюрьме уже физически здорового тела, но не умеющего проникнуть в тело другое, стать с другим, с тем, кого любишь, единым целым.

Романтический взгляд на многие вещи делает роман очень нежно прозой, разговором по душам, который хочется слушать и слушать, чтобы он продолжался, чтобы голос говорил и никогда не останавливался. Но голос остановился — в возрасте 29 лет Альбертина умерла на операционном столе из-за ошибки анестезиолога.

Но перед этим она успела написать три автобиографических романа: два в тюрьме — L'Astragale («Меня зовут Астрагаль») и La Cavale, а один на свободе — La Traversière. Последний роман был написан на юге Франции, в Монпелье. Альбертина отсидела свой срок, и через год оба её романа опубликовали. Произведения получили такую широкую известность, что промышлять проституцией и воровством больше не было смысла. Получив деньги, благодаря успеху книг, Альбертина и Жюльен Сарразены попрощались с нуждой.

Похоронив Альбертину, скорбящий Жюльен установил на её могиле памятник в виде косточки астрагаль — той самой сломанной косточки, которая свела их жизни вместе.

Отчасти чувствую сожаление, что прочитала книгу только сейчас.
Она преданно переезжала со мной с места на место, поглядывала глазами оленёнка с книжных полок, этажерок и подоконников, совершала путешествия большие и малые, каталась на аттракционах и полежала на мелком пляжном песке. Одним словом, получила впечатлений больше, чем её героиня, но к сожалению, немного опоздала.

Она идеальна для юных и вечно молодых. Для тех, кто способен в маленькой комнатушке, блестящей от жира и грязи, с прогорклым запахом сигаретных окурков, разглядеть фруктовые сады души хозяина. Кто в вороватой путане разглядит преданную подругу и нежную мать, сможет ей довериться на все сто. Кто не осудит безрассудные и порой подлые поступки, на время отстранится от своего опыта и моральных установок, сможет оценить искренние порывы совсем ещё молодой девушки, вся жизнь которой уместилась в тоненькой книге.

Не могу сказать, что я оказалась таким ценителем. И хотя, не узнала в Альбертине Сарразен «Жана Жене в юбке», ее личность вызвала отклик. В первую очередь, из-за прекрасного хаоса в чертах характера.
Маленькая женщина, Принцесса Хромоножка, изувеченная безрадостным детством и юностью, а потом и травмой, так нуждается в заботе. И конечно же ее получает...Беззащитная, будто лесная фея с хрупким крыльями, как отказать?! И в то же время с весьма острыми зубками! Иначе как выжить в интернате, на улице, а потом и в тюрьме? До мурашек пробирает, что человек, который в жизни видел так мало, тонко чувствует, видит красоту в обыденном, способен на широкие жесты и может безусловно любить. И в то же время, способен предать человека, который протянул руку помощи в самые чёрные времена.

Отдельно хочется отметить полное душевной теплоты предисловие Патти Смит. Несмотря на крошечный объём он совсем не уступает самой книге, а в чем то даже превосходит.

Давным-давно, уж больше пятидесяти лет с тех пор минуло, жила на свете милая принцесса по имени Анна. Однажды её посадили в тюрьму, но она безрассудно сбежала, и это история о её приключениях после побега. И она становится только пикантнее от того, что это реальная история из жизни Альбертины Сарразен, записанная ею незадолго до смерти.
За стенами своей тюрьмы Принцесса почти сразу встретила Принца. Его звали Жюльен. Хоть он и оказался вором, но — Прекрасным Принцем-вором (ах, он украл её сердечко). Он заботился о ней как добрый самаритянин, как преданный возлюбленный, как старший брат, как любящий отец, как благородный жених. Я бы тоже не отказалась от такого принца (особенно профессионала в своём деле), сказочно заботливого и нежного — мечта любой девушки. Как же здорово, что счастливый случай свёл Принцессу с Принцем и связал их судьбы! (Ну подумаешь, ради этого пришлось сломать ногу героине, с этими женщинами всегда так! Ну и подумаешь, что у него были ещё какие-то бабы, с каким принцем такого не бывало?)
Жюльен действительно спас нашу Принцессу. Хотя и нельзя отрицать, как тяжело давалась новая жизнь беглянке. Страх за ногу (отнимут, не отнимут?) порой даже перевешивал страх быть пойманной (найдут, не найдут?), но и то, и другое перекрывалось тем, как ей отравляло жизнь томительное ожидание. Ожидание подвижности, ожидание встреч, ожидание каких-нибудь событий, вечное ожидание Жюльена. Она даже планировала новый побег из этой новой странной тюрьмы! Но что с этим поделаешь? Жизнь продолжала идти своим чередом. Даже злодеи и злодейки попадались какие-то мелкие, маслянистые, если вы понимаете, о чём я, незначительные. Проходились на цыпочках по горизонту и тут же исчезали, оставив после себя только печальное неблагозвучие, грубый диссонанс в душе Анны.

У истории Анны есть и другие сюжетные элементы счастливой сказки. Итак, однажды Прекрасная Принцесса совершает опрометчивый выбор (и сбегает из тюрьмы). Прекрасный Принц спасает её, но героиня всё-таки получает своё наказание и должна терпеливо сносить его последствия (ломает ногу и должна отсиживаться со сломанной ногой у незнакомых людей, а потом ещё долго хромать). Между Принцессой и Принцем загораются чувства (более плотские, чем положено в сказках, но кто знает, например, чем Другой Принц занимался со Спящей Красавицей? Вот то-то и оно, хотя Анна, между прочим, никогда не спала). Чувства сложные, противоречивые, слишком реальные для сказки, но за ними так удивительно приятно наблюдать, — всё-таки сложно избавиться от иллюзии, что всё это сказка. А ещё, как в любой приличной сказке, должна быть Злодейка — сильнее/красивее/богаче (нужное подчеркнуть), чем Принцесса (правда, в истории Анны преимущество было в том, что Злодейка вела законопослушный образ жизни). Само существование антагониста стало испытанием для героини, но искренние чувства победили всё. Во всяком случае, мы можем предположить, что после конца истории героиню ждал счастливый конец (брак с Принцем), — и всё благодаря искренности юной девушки.
А сломанная нога — это как Проклятие (ведьмы или злого рока, не важно), без него ни одна приличная принцесса ещё не обретала своего счастья (нет, ну серьёзно, как иначе обратить на себя внимание приличного принца?). И, соответственно, врачей, спасших героине ногу, можно назвать Волшебниками, снявшими с Принцессы проклятие. (Впрочем, это была суровая реальность, поэтому героине то давали надежду, то отнимали, и пришлось изрядно помучиться, пока всё не устаканилось).

Если уж говорить о жанрах, то это не сказка об освобождении (пусть даже страшная, где Прекрасная Принцесса всматривается в каждую тень и вздрагивает от каждого шороха), а сказка о бегстве — от гнусной жизни, унылого прошлого, тюремной неволи и от ответственности, конечно, тоже. Общество пыталось воспитать из аморального ребёнка зрелого взрослого, но потерпело неудачу — её это не интересовало. А в прошлом у героини не осталось ничего кроме светлых отношений с Роландой — её девушкой (и имя-то какое — сказочно-героическое), настолько любимой и дорогой, что даже после встречи с Жюльеном она не стала бывшей (во всяком случае, не сразу). Когда Роланда, отбыв свой срок, вышла из тюрьмы, у Анны не осталось ни единой причины оставаться в заключении — и она ушла. Эту свободолюбивую птицу манило обещание встречи с любимой и предчувствие счастья. Она бежала как «ради», так и «прочь от» чего-то.
В итоге бегство оказалось каким-то странным, когда бежишь-бежишь, но днями и месяцами остаёшься на одном и том же месте, и уже матрас продавлен от постоянного лежания, а пальчики на сломанной ноге как будто омертвели. Был ли это затяжной страшный сон?.. Белоснежка, сбежавшая от Злой Королевы-мачехи, и та была свободнее, живя в бегах, — у неё все конечности были целыми. А когда с ногой стало лучше, акценты сместились: во-первых, конечно, страшно, ведь могут словить в любой момент, а во-вторых, страшно бесит, ведь даже с целой, но хромой ногой трудно жить полноценно. Анна уже могла перемещаться — как птица с перебитым крылом, неловко прыгающая с ветки на ветку, пока не грохнется оземь, — но раздражающее ожидание никуда не исчезло.

Хотя я и осознаю, что Анна на самом деле не принцесса (но она же такая крошечная, хрупкая, ранимая, если что и делает её образ тяжёлым — то это броня одиночества), но даже если так, тюрьма для неё была волшебным замком. Она росла в изоляции от реальной жизни, узнавая о ней из книг. До тюрьмы она была свободным ребёнком, но после ареста наступило суровое взросление: появились высокие стены, решётки на окнах и десятки правил, которые ограничили её жизнь. И она привыкла к этому, отвыкнув не только от свободы воли, но и от обычного человеческого общения, от доброты и здоровых отношений, от простых событий вроде праздничного стола на Пасху, визита в больницу или поездки к океану. На всё это в своей беглой жизни она смотрела глазами человека, который забыл, как прекрасна жизнь, — подобно Рапунцель или, быть может, в какой-то мере Золушке, когда у той появилась новая мачеха, две сводные сестры и тонна работы по дому. Да, эта жизнь была прекрасна. И этот взгляд человека творческого, но насильно лишённого свободы и возможности к самовыражению, а потому выращенного в бесплотных поэтичных мечтах, — он особенно трогает.
Я всю книгу была увлечена Анной, и, думаю, эта метафора с Принцессой — мой ей подарок, отрицающий реальность в той же мере, в какой сама Анна стремилась сбежать от своей жизни. Она была слишком взрослой, чтобы увлекаться сказками, но я всю книгу не могла отделаться от желания переместиться сквозь пространство и время к маленькой Анне, обнять её за плечи и почитать на ночь историю со счастливым концом.

История «Астрагаль» хотя и закончилась «падением протагониста» (иначе говоря поражением Принцессы), на самом деле оставила стойкое ощущение, что уж теперь-то с Анной всё будет хорошо. К этому всё шло: нога срасталась, мелкие неприятности исчезали с горизонта, и вместе с подвижностью Анна входила во вкус жизни, отстаивая своё право на счастье и выдерживая все испытания. Медленно вчитываясь в строки её юности, как-то не сразу замечаешь, что героиня в конце сильно отличается от себя в начале. Анна изменилась, она действительно повзрослела (хотя и не так, как хотело бы общество), поэтому так называемое поражение в финале уже не могло сломить её дух.
А чтобы увериться в этом окончательно, надо знать, что случилось с Альбертиной-Анной потом: она вышла замуж за Жюльена, взяв его фамилию Сарразен, и жили они недолго, но счастливо.

Так в чём мораль сказки? Ради чего в итоге была написана эта книга? Думаю, ради того самого предчувствия счастья: оно стало для Анны весомой причиной сбежать из тюрьмы и оно же стало финальным аккордом всей книги. Она не говорит прямо, но мне хочется верить, что мораль истории именно в этом: «делайте всё ради своего счастья». Даже если это причинит боль, даже если опасно (воу-воу, я не предлагаю всем сбегать из тюрьмы, если что), даже если это слишком похоже на поражение, а впереди осталось не так много времени. Просто берите и делайте.

В оригинале - просто "L'Astragale": Астрагаль - это не экзотическое женское имя, а astragalus, надпяточная косточка - та самая, которую раздробила себе незадачливая беглянка Анна, выпрыгнув прямо из тюремного окна. Альбертина Сарразен - Sarrazin, сарацинка, бродячая разбойница-дикарка без роду и племени, - тоже прыгала из тюремного окна и тоже была подобрана на дороге - без сил, со сломанной ногой, - таким же романтическим бродягой-разбойником: роман автобиографический. В силу, видимо, биографического сходства Альбертину Сарразен обычно сравнивают с Жаном Жене - но у меня возникло больше ассоциаций с автобиографической прозой Патти Смит (написавшей к новому изданию предисловие с традиционным осыпанием цветами): та же удивительная - для juvenile delinquent со стажем или насельницы отеля "Челси" - внутренняя невинность/наивность, трогательное, без нарочито-залихватского цинизма принятие-людей-какими-они-есть: окружающие, будь то воры и проститутки или порноактеры на амфетаминах - по определению добрые люди, и даже кажущаяся циничность, с которой Анна бросает и забывает своих тюремных подружек или уличных "клиентов", больше похожа на эгоизм маленького ребенка, еще не до конца научившегося эмпатии. И любовь, и молодость, и свобода... Жизнь Альбертины Сарразен и правда была похожа на роман, но в реальности романтика оборачивается скучной и ужасной прозой: Альбертина, как и подобает культовому персонажу, умерла (в результате врачебной ошибки) всего в двадцать девять лет, едва успев завершить последний роман из своей единственной трилогии ("La Traversière", "Поперечная балка" - по-русски, наверное, переведут "Траверзьера"?) "Астрагаль" - одна из самых чарующих walks on the wild side, но, читая ее, неплохо бы помнить об этой самой обратной стороне обратной стороны. Но пока - тебе двадцать лет, и ты свободна, и лето еще не закончилось, и до конца еще далеко. Хорошая книга.