Цитаты из книги The Kite Runner

Одни говорили, вторые подслушивали, а кто доносил – неизвестно.

Гостей на празднике должно быть много, иначе какой же это праздник.

И что у него в глазах? Осуждение? Негодование? Или, самое страшное, беззаветная преданность?

Діти — не розмальовки. Їх не можна взяти і розфарбувати улюбленими кольорами.

Среди прочих штампов наш преподаватель литературного мастерства упоминал и такой: яблочко от яблони недалеко падает. Но ведь и это правда. Оказалось, у нас с отцом больше общего, чем я даже мог себе представить. Мы оба предали людей, которые были верны нам до гроба. И вот пришла расплата: ведь я должен искупить не только собственные грехи, но и грехи отца.

– Агасагиб, – промямлил Карим, – эти руси – они не такие, как мы. Они не понимают, что такое честь и достоинство.

Вот что предвещал сон Хасана про озеро! Никакого чудовища нет, сказал он. Есть, и еще какое. Чудовище - это я сам.

— А ты знаешь, как Мулла Насреддин сперва взвалил себе на плечи тяжкий груз и только потом сел на осла? ...Какой-то прохожий посоветовал ему: переложи поклажу на ишака. А Насреддин ответил: он и меня одного везет с трудом. А так ему будет полегче.

Здесь очень мало места, почти нет еды, нет белья, одежды, нет чистой воды. Зато детишек, лишенных детства, в изобилии.

Услышать — не то что увидеть.

Ведь для него каждая страница – непостижимая тайнопись, ключ от которой в моих руках. Только я могу провести его по лабиринту.

покойствие – это когда жизнь течет неторопливо, чуть слышно, но уверенно.

Америка преподала мне урок: у нас не принято раскрывать, чем кончается фильм. Совершившему этот смертный грех уже не отмыться, всеобщее презрение покрывает его. В Афганистане все было наоборот: люди старались заранее разузнать побольше насчет конца.

Я всегда чувствовал нелюбовь со стороны Бабы. Это ведь из-за меня умерла его обожаемая жена.

– Это грустная история. – Из грустных историй вырастают хорошие книги, – возразила она

Дети – не книжкираскраски. Их не выкрасишь в любимый цвет.

Однажды соседский пацан полез за змеем на сосну, ветка под его тяжестью сломалась, он свалился вниз с десятиметровой высоты, сломал себе позвоночник, и у него отнялись ноги. Но змея из рук он не выпустил. Если ты первый коснулся змея, он – твой. И это – не правило. Это – обычай.

Зимние турниры воздушных змеев – старая афганская традиция. Они начинаются в объявленный день рано утром и продолжаются, пока в небе не останется единственный змей – он и выигрывает состязание.

Все-таки афганский юмор живуч. Страшные войны прокатились по земле моей родины, был изобретен Интернет, космический робот ползает по поверхности Марса, а афганцы, как и столетия назад, по-прежнему рассказывают друг другу анекдоты про Насреддина.

Среди государств есть три настоящих мужика: Америка, Британия и Израиль.Все прочие всего лишь старые сплетницы. Израиль был настоящим островком твердости духа, окруженным морем арабов, которые до того обалдели от бешеных нефтяных доходов, что не в силах позаботиться даже о самих себе.