В непринужденном равновесье ног
Мерцала белизна слоновой кости
И белый блеск, скользя по шерсти тек,
А на зверином лбу, как на помосте,
Сиял, как башня в лунном свете, рог
И с каждым шагом выпрямлялся в росте.
Пасть с серовато-розовым пушком
Слегка подсвечивалась белизной
Зубов, обозначавшихся все резче,
И ноздри жадно впитывали зной.
Но взгляда не задерживали вещи:
Он образы метал кругом,
Замкнув весь цикл преданий голубой.
Райнер Мария Рильке
И разжигая во встречном взоре
Печаль и блуд,
Проходишь городом — зверски-черен,
Небесно-худ.
Томленьем застланы, как туманом,
Глаза твои.
В петлице — роза, по всем карманам —
Слова любви!
Марина Цветаева
— Менестрели! Менестрели!
Крик набегал волнами, перекатывался от столика к столику. Новость явно стоила внимания. Через несколько минут прояснилась причина столь бурного волнения. На сцену (только тут Александр осознал, что в баре имеется сцена) вышли трое, в мантиях, с лютней и трубами. Ни пол, ни возраст вокалиста, вставшего у микрофона, не поддавался идентификации. «В нем есть что-то от Чадушки», подумал Оболенский. Декорациями менестрелям служили шесть средневековых гобеленов — и Саша, конечно, узнал их с первого же взгляда. «Дама с единорогом», прошептал Оболенский одними губами и уселся поудобнее, пожирая глазами гобелены с менестрелями и полностью отключившись от всего, что его окружало.
— Приветствуем вас, славные гости Чертогов! Сегодня для вашего развлечения мы исполним песнь о «Даме с единорогом». Все, о чем вы сейчас услышите, — произошло в реальности и любое совпадение с выдумкой — случайность. Итак, мы начинаем!
речитативом
В поисках лучшего украшения для своего дома
Благородный месье Ле Вист
Заключает сделку с молодым неизвестным художником
Николой Невинным…
поет громко и очень воодушевляюще
Невинным назвали его неспроста!
Никола наш был — сама чистота!
Он дам любил и почитал,
И ни о чем он не мечтал,
Ну разве только лишь о том,
Чтобы прильнуть голодным ртом,
К чьей-то груди, а может к бедру,
Что так горячи и мягки поутру.
Немало побед он повидал,
Никола наш — мал, да удал.
Ему знаком большой секрет,
А может тут секрета нет:
Единорог — волшебный зверь,
Любую он откроет дверь.
И рог его весьма фалличен,
Пикантен, остр и симпатичен.
А дама в средние века
Хранит себя для муженька,
Но как же устоять тут ей:
Рог привлекательней мужей.
Слова Николы соблазнительны,
Глаза Николы восхитительны,
Его улыбка ослепительна,
И сам он весь так обходителен.
речитативом
Молодой неизвестный художник Никола Невинный
Отправляется в Брюссель к лучшим мастерам своего времени
Для создания самых прекрасных гобеленов…
поет громко и очень воодушевляюще
Невинным назвали его неспроста!
Никола наш был — сама чистота!
Он дам любил и почитал,
И ни о чем он не мечтал,
Ну разве только лишь о том,
Чтобы прильнуть голодным ртом,
К чьей-то груди, а может к бедру,
Что так горячи и мягки поутру.
Если дама хрома — то не беда,
Ну а если слепа — то вообще ерунда.
Все так же нежна, все так же юна,
Все так же прекрасна она!
С каждой минутой лицо Александра все больше теряло форму и краску. Сильно стиснув челюсти, он горько качал головой. Рик, посмотрев на это, рассмеялся и прокричал ему: «Саша, весь Ваш вид говорит о том, как Вам не нравится эта песня. Но ножкой-то Вы дергаете!» И правда, мелодия звучала так неуловимо знакомо, что нога сама начала пританцовывать, отстукивая ритм.
— Но это же настоящий бардак!
— Друг мой, вся наша вселенная стремится к энтропии, и если расстраиваться по каждому пустяку, то вам попросту не хватит энергии на чистую радость.
Тем временем Менестрели продолжали:
речитативом
Благодаря своим беспорядочным половым
Связям Никола зачал несколько детей,
Которым никогда не суждено было узнать, кто их отец.
поет громко и очень воодушевляюще
Невинным назвали его неспроста!
Никола наш был — сама чистота!
Он дам любил и почитал,
И ни о чем он не мечтал,
Ну разве только лишь о том,
Чтобы прильнуть голодным ртом,
К чьей-то груди, а может к бедру,
Что так горячи и мягки поутру.
Жизнь дамы в средние века,
Несправедлива, нелегка —
Там все решают за тебя:
Выходишь замуж не любя,
Чуть что — ссылают в монастырь,
Полоть цветы, учить псалтырь.
Работа — только для мужчин,
А дама пусть хранит камин.
Тем более отрадно,
Так сладко, так приятно,
Нарушить общества закон,
В постели правит Купидон!
Любовь заслуживает каждый…
В этот момент в лицо певцу угодил смачный тухлый кабачок, менестрель тут же умолк и отчаянно рыдая покинул сцену. Саша бессознательно поморщился, но, без сомнений, был рад прекращению своих мучений.
— Я только не понимаю, при чем тут «Дама и Единорог»… Они же могли городить свои банальности, не приписывая туда этот великий образец искусства…
— Знаете, Оболенский, как и театральной постановке, песне нужны декорации — иначе слушать ее будет скучно.
— Но я не понимаю, почему существую такие, как они?
— Эти менестрели вечны, они вне времени и пространства. Знаете про тихоходку? Эта малышка способна выживать в самых экстремальных условиях, при радиации и в совершенно недружелюбной среде. Такие вот «музыканты» чем-то на нее похожи, уверен, что во время какого-нибудь зомби апокалипсиса мы будем фоном слушать бравую песнь о Николе Невинном…
— Тогда я желал бы умереть прямо сейчас.