Storia della bambina perduta

Взросление - это в первую очередь уйти в тень, слиться с пейзажем до степени полной неразличимости.

Я поняла, что нельзя в 32 года сводить свою жизнь к исполнению роли жены и матери.

Подушка и простыни были в крови, огромное чёрное пятно расползлось до самых его ног. Как омерзительна смерть! <...> Как мог он так жестоко поступить со своей памятью, языком, умом?! Как он должен был ненавидеть себя, своё тело, свои настроения, мысли, слова, весь отвратительный вывих этого мира, заразивший его своей мерзостью!

"Ах, какой это город, Имма! - говорила моей дочери Лила. - Блистательный, великолепный город! Здесь говорят на всех языках, здесь столько построено и столько разрушено! Люди здесь не верят болтунам, но сами невероятно болтливы. Здесь есть Везувий, и он каждый день напоминает нам о том, что величайшие свершения властителей и шедевры искусства могут в считанные секунды исчезнуть с лица земли, сметенные огнем и разверзшейся землей, засыпанные пеплом и поглощенные морем".

мечта о бесконечном прогрессе на самом деле - страшный сон о дикости и смерти

одним всегда удаётся спастись, а другие гибнут

Мужчин, с которыми не трудно, вообще не существует.

Зло всегда выбирает неожиданные дороги, может скрываться в церкви, монастыре или книгах. <...> Зло проломит пол и выскочит, откуда его не ждёшь.

Она не поддавалась ничьим влияниям, никакие жизненные трудности не могли заставить её изменить себе.

Это была её любимая игра: сначала она милая и ласковая, а потом толкнёт тебя лёгонько, ты пошатнёшься и разобьёшься вдребезги.

В каком хаосе мы живём, сколько осколков рассыпали вокруг себя.

Пытаться открыть глаза влюблённому – дело бесполезное.

Впрочем, я так старалась вообразить, что и как написала бы она, что уже не различаю, где мои слова, а где её.

Зло пришло из того мира, где творится самый настоящий ад. Мои дочери признают это, но только на словах, они громко возмущаются происходящим, но охотно пользуются доставшимися им возможностями.

Чтобы писать, нужно стремиться к чему-то, что тебя переживёт. А мне и жить-то не хочется. Да и сил у меня нет, не то что у тебя. Если б можно было просто взять и исчезнуть — прямо сейчас, пока мы треплемся по телефону, — я была бы счастлива.

«У нас в стране, — посетовала она, — только и умеют, что оскорблять порядочных людей, хоть эмигрируй».

Тебя же на самом деле ничего не волнует, кроме твоей работы да тети Лины.

Как и Деде, она уехала, не попрощавшись с Лилой, но перед отъездом совершенно неожиданно произнесла передо мной восторженную речь, заявив, что понимает, почему я столько лет дружу с ней, и без доли иронии добавила, что лучше человека она в жизни не встречала.

Слова очень редко оказываются к месту, да и то ненадолго.